187

День 41       — Знаешь, я хотел бы тебе доверять, — говорит Тодд, закатывая рубашку Джесси и обнажая его спину с десятком перекрещивающихся, зарубцевавшихся порезов, оставленных им же больше месяца назад.       — Я знаю, — тихо отвечает Джесси. Голос приглушенно отражается от бетонного пола.       — Мне бы не пришлось делать это, но ты уже пытался сбежать.       — Знаю…       Тодд кивает и кладет свободную руку на шею Джесси, чтобы придержать его на случай, если тот решит дергаться, — Не хочешь просто сказать мне, что ты задумал?       — Я ничего не задумал.       Джесси не может видеть разочарованного взгляда Тодда, но слышит его вздох. Мгновение спустя в кожу спины впивается тусклое, зазубренное лезвие ножа. Порезы от него не похожи на ровные, аккуратные следы от скальпеля — зазубрины разрывают плоть, как пила, оставляя неровные края. Он задыхается от острой боли и подкативших к горлу рыданий.       — Что ты задумал, Джесси?       — Я… не задумал… ничего…       Тодд качает головой и медленно ведет ножом по его спине. Кровь густыми струйками стекает по бокам, капая на бетон.       — Зачем ты пытаешься обмануть меня?       — Я н-не… — всхлипывает Джесси.       — Джесси, — шепчет Тодд, и его пальцы мягко поглаживают волосы на затылке Джесси, пока нож в другой руке вгрызается в спину в третий раз, — Что ты задумал?

День 42       Жилую часть комплекса Джесси до этого ни разу не видел. Он понимал, что где-то здесь есть нечто подобное, но не догадывался, где именно. Ни одна из построек, хотя бы отдаленно, не выглядела как временное или постоянное жилище. Отчасти он оказался прав: место, в котором они сейчас находились вряд ли можно назвать домом. Похоже, раньше это была какая-то контора, которую банда использовала как временное пристанище и ночлежку, а теперь, заполучив миллионы Хайзенберга, решила как следует обустроить.       В отсутствии света самое большее, что может разглядеть Джесси — это обшитые деревянными панелями стены. Прочая обстановка теряется в беспорядке теней. Но Тодд легко здесь ориентируется. Он ведет Джесси, придерживает его за цепи, помогая огибать невидимые препятствия, пока они не достигают длинного зала.       — Лестер тут неподалеку, — шепчет Тодд, — Но он, скорее всего, спит и ничего не заметит, если шуметь не будем. Ты уж постарайся, иначе у меня большие проблемы.       Джесси молча кивает, хотя в темноте этот жест и не имеет смысла.       Они добираются до ванной. Тодд проводит его внутрь и закрывает дверь, прежде чем включить свет. Здесь явно недавно закончили ремонт, но с перепланировкой не заморачивались. Когда родители Джесси отремонтировали ванную комнату в доме тети Джинни, она стала классной и стильной — прямо как в пятизвездочном отеле, на неискушенный взгляд Джесси. Семейка Тодда ограничилась заменой сантехники: новый туалет, раковина, ванна с гидромассажем. И оборудованием освещения как в дерьмовом стрип-клубе.       Тодд пристегивает его наручниками к крану и роется в аптечном шкафчике. Вместо антисептика он находит там припрятанную кем-то бутылку виски.       — Не кричи, — предупреждает он, наклоняясь к Джесси. Рубашка на его спине пропиталась кровью и присохла к ранам. Тодд надрезает ткань ножницами в нескольких местах и, когда кожа частично обнажается, обливает спину алкоголем.       Джесси не удерживается от крика, но Тодд быстро зажимает ему рот предплечьем, заставляя заткнуться. Джесси впивается зубами в его руку, отстраненно понимая, что наказания за это не последует — Тодд знает, что он не нарочно.       Когда боль немного утихает, Тодд отделяет то, что осталось от рубашки, помогает Джесси снять остальную одежду и забраться в ванну. Включает горячую воду и регулирует ее до комфортной температуры. Вода моментально становится красно-коричневой от крови и грязи, Тодд сливает ее и наполняет ванну снова.       — Чувствуешь себя лучше, да? — спрашивает он. Джесси не отвечает. Прижавшись щекой к кафельной плитке, он из последних сил пытается удержаться в сознании. Тодд снова берется за ножницы и подстригает его отросшие волосы, местами сбившиеся в колтуны, которые уже не промыть.       Вода опять становится грязной. Тодд опустошает и наполняет ванну в третий раз. После того, как мытье закончено, Тодд накладывает на раны Джесси повязки и выдает ему очередную стопку своей старой одежды.       — Жаль, что придется это выбросить, — говорит он, кивая на груду окровавленных лохмотьев на полу, — Это была моя счастливая рубашка.       Джесси смотрит на него полными слез глазами. Его все еще трясет от боли. Тодд снова копается в аптечке, находит пару таблеток анальгетика и кладет их Джесси на язык.       Это должно помочь.

День 43       Следуя в лабораторию, они проходят мимо дяди Джека. Джесси на долю секунды встречается с ним взглядом и этого достаточно, чтобы заметить в прищуренных глазах мужчины подозрение. Он чувствует, как эти глаза неотрывно следят за ним, изучая, оценивая.       Они уже почти у цели, когда их настигает окрик Джека.       — Чего это он хромает?       Джесси накрывает волна паники, он вздрагивает, пытаясь выровнять походку, но уже слишком поздно. Тодд приходит на помощь, делая шаг назад и становясь между ним и Джеком.       — О, да он просто оступился немного, когда поднимался по лестнице.       — Он ведь не доставляет тебе проблем, верно?       Тодд качает головой с кривой улыбкой, — Нет, дядя Джек. Он себя очень хорошо ведет.       — Это так? — Джек наклоняется в сторону, чтобы поймать взгляд Джесси через плечо Тодда, — Ты себя хорошо ведешь?       — Да, сэр, — бормочет Джесси.       — Что, блядь? Громче говори!       — Да, сэр, — повторяет Джесси звенящим голосом, чувствуя, как внутри у него все сжимается.       Дядя Джек продолжает смотреть на него, затягиваясь сигаретой. Затем переводит взгляд на Тодда. Должно быть, безмятежное и уверенное выражение лица племянника, убеждает его отказаться от дальнейшего расследования, потому что он кивает, довольно ухмыляясь, — Ну, разве это не чудесно, — и удаляется, оставляя их наедине.

День 44       — Я раньше я никогда не лгал дяде Джеку, — Тодд морщит нос, накладывая свежую повязку на лопатку Джесси, — Думаю, это была довольно плохая идея. Я просто не хотел, чтобы он узнал, что я подозревал, что ты что-то замышляешь. Дядя Джек относится к тебе не так хорошо, как я.       Джесси оглядывается на него. То, что он услышал, можно было бы счесть злой шуткой, вот только Тодд, говоря о подобных вещах, никогда не выглядит так, будто шутит.       — Извини, было больно? — Пальцы Тодда ослабляют давление, когда он разглаживает повязку.       Джесси смотрит в сторону.

День 45       — Вот здесь будет хорошо, — говорит Тодд, садясь на валун, — Это, конечно, не как в настоящей пустыне, но точно самый классный вид из-за ограды.       Наверное, это действительно так. Они в дальней части комплекса, позади старого бункера, который находится как раз напротив клетки Джесси. Дороги отсюда не видно, и нет других строений, которые могли бы заслонить вид на оранжевую долину, простирающуюся за оградой из сетки и проволоки. Небо сапфирово-синее, и хотя воздух все еще холодный, солнце ласкает кожу приятным теплом. Если бы Тодд немного помолчал, Джесси мог бы представить, что он на самом деле где-то в хорошем месте.       Но Тодд продолжает болтать, пока распаковывает их обед, — Я бы хотел, чтобы мы могли делать так каждый день, но дяде Джеку это не понравится. Слишком рискованно. Хотя, если ты продолжишь себя хорошо вести, кто знает? Может, он и не будет возражать.       Джесси оглядывается через плечо на здание клуба. Отсюда он может видеть лишь пару других членов банды, прохаживающихся вокруг. Обычная охрана. В их сторону они не смотрят.       — Не волнуйся, — смеется Тодд, похлопывая его по руке, — У нас еще пара часов в запасе, прежде чем он вернется.       — Не хочу, чтобы у тебя были проблемы, — говорит Джесси, глядя ему прямо в глаза и размышляя, сможет ли он ударить Тодда достаточно сильно и быстро, чтобы его крики не привлекли охранников.       — Если узнает — заработаю пару затрещин. Это ничего, я привык, — Тодд застенчиво улыбается, наклоняя голову, и ставит перед Джесси банку пива и сэндвич.       — И часто он… тебя бьет? — спрашивает Джесси, принимаясь за сэндвич.       — Ну… Нет, — Тодд продолжает улыбаться, — Я хороший ученик, стараюсь его не злить. Хотя в детстве был тем еще засранцем.       — Я тоже, — говорит Джесси, притворяясь, будто смотрит на сэндвич в своих руках, пока глаза торопливо обшаривают землю в поисках чего-то большого и тяжелого.       — Кенни всегда говорил, что детям нельзя потакать, иначе они ничему не научатся. Вот у тебя дурной характер, наверное, потому, что раньше тебе во всем потакали и баловали, пока совсем не испортили. Конечно, сейчас он бы тоже сказал, что я тебя балую…       — Ты заботишься обо мне, — бормочет Джесси, снова поднимая глаза на Тодда.       Тодд, как обычно, отвечает ему нечитаемым взглядом. Даже если он тронут его словами, или затаил подозрение, лицо сохраняет выражение пустой и от этого нервирующей безмятежности. После минутной паузы он протягивает руку и гладит Джесси по голове.       — Ты мой лучший друг, Джесс. Я всегда буду заботиться о тебе.       В пределах досягаемости нет ничего, чем можно было бы размозжить голову Тодду, и Джесси через силу улыбается ему.