В подвешенном состоянии

— Хватит ржать! Аж тошно, — пробормотал Джон, вяло дрыгая ногами. Саймон, стоя спереди, одарил его насмешливым взглядом. Джон мог поклясться, что видел, как тот, пытаясь не захохотать в полный голос, жмурил глаза, скрытые за тенью маски и темнотой летней ночи. Придурок. — А мне нет, — хрипло отозвался Саймон с усмешкой, на что Джон с раздраженным выдохом закрыл глаза и опустил голову. Он попал в самую идиотскую ситуацию в своей жизни. Застрял. Им с Саймоном нужно было пройти через очень длинный район с фавелами на окраине одного из бразильских крупных городов. Ночью. Шли быстро и тихо, пусть место это и пустовало. В качестве жителей им на глаза максимум попадались кучки бездомных, которые даже их не замечали — бравые солдаты ОТГ-141 передвигались практически бесшумно, сливаясь с чернотой окружения, которую не освещала крупная круглая луна на безоблачном небе. Джон запыхался, стараясь поспевать за Саймоном. Тот пер вперед, словно трактор: ловко обходил дыры в полу и на чердаках, цепко хватался за лестницы, резво пролезал через окна, почти не задевая их — в общем, брал, кажется, силы у ночи, чтобы быстрее добраться до назначенного для эвакуации места. Джон же просто шел следом, периодически спотыкаясь в потемках. Через минут двадцать блуждания по хлипким домам-коробкам они вылезли на крышу одного из таких. Чтобы спуститься на землю, нужно было спрыгнуть на крышу пристройки, что располагалась чуть ниже крыши основного дома. Первым пошел Саймон, за ним — Джон. Шифер под весом которого провалился. Он даже не понял, что произошло: только ногу поставил — и тут же полетел вниз. С таким жутким грохотом, будто снаряд попал. Видимо, пристройка была совсем дряхлой и Саймона выдержала, а Джона — нет. В процессе он расцарапал себе руки и штанину джинс, насобирал кучу побелки и другого мелкого мусора за шиворот и… зацепился за что-то жилетом. Так, что ногами не мог даже до земли достать. Повис в итоге без возможности освободиться. Напоролся плюсом на какие-то непонятные гвозди еще и футболкой — руки не двигаются. Саймон не торопился помогать. Он осматривал, конечно, Джона и светил в того фонариком, чтобы среди обломков покрытого мхом шифера разглядеть, как так можно было садануться, но в основном — просто смеялся, что для него было не особо типично. Особенно сейчас, когда им на всех парах нужно идти дальше. — Ну? — Ты можешь снять жилет? — Нет, — ответил Джон, попытавшись пошевелить рукой. Не сработало. Только ткань рукава футболки натянулась. — Вообще ничего не могу. Саймон сложил руки на груди, задумчиво промычал. Вернуться в дом нельзя — прохода нет, везде одни кирпичные стены. Даже заколоченных окон не наблюдалось. У Джона получалось только вертеться да дрыгать ногами — жилетом он зацепился конкретно. Что делать? — Я могу попробовать тебя стянуть, — протянул он, как если бы не совсем верил, что из этого выйдет что-то путное. — Попробуй. Один хрен экипировке пиз, — Джон запнулся, когда Саймон вдруг крепко обхватил его ноги и с силой тряхнул. — Осторожнее! Саймон засопел. Выпрямился, чуть ли не на носки встал, но жилет высвободить из ржавого плена ему не удалось. Он постоял пару секунд, повторил действие, но в награду получил только пару кусков краски, что со стены упали на землю, проехавшись по его широким плечам. Если не получится помочь, придется вызванивать Прайса… Наверное. — Какой ты тяжелый, — пропыхтел Саймон. Руками он покрепче взялся за ткань синих джинс, что были на Джоне. Сжал чуть выше колен, попробовал снова. — Какой есть, — цокнул языком тот и вздрогнул. — Ты с меня сейчас штаны снимешь! — А ты не дергайся. Джон захотел лягнуть Саймона, но в самый последний момент передумал. Тот тягал его, как тряпичную куклу или как вязаную шапку, которая зацепилась за крючок в гардеробной: влево мотылял, вправо, вперед и назад, вверх и вниз, но жилет ни в какую не поддавался, даже наоборот, нитки будто еще крепче обвивались вокруг шляпки гвоздя или еще чего — хрен знает, из чего местные строят свои халупы. Джон издал какой-то звук, похожий на хныканье. Он чувствовал, как туго затянутый ремень пытался сползти вниз с каждым разом, как Саймон изо всех тянул за джинсы. В один момент он переместил руки повыше. — Хватит… меня лапать. — Я не лапаю, — Саймон остановился. Пальцев не разжал. Приподнял голову, столкнулся взглядом с Джоном. Вдалеке гавкали собаки. Где-то мимо проезжали машины. В кустах стрекотали сверчки. Джон нахмурился. Он смешно сморщился, будто ему больно. Может, так и есть, ибо он жаловался, что поранил руки, но Саймону казалось, что дело немного в другом. Он стянул с лица балаклаву. Целиком. Запихал ее в один из карманов, стрельнул глазами и опустил взгляд вниз. — Сай- Максимально странная обстановка для… этого, конечно. Но Саймону даже нравилось. Джону, похоже, тоже, потому что у него встал. — Джонни. Саймон отстранился. Рукой в перчатке пробежался вверх по бедру, пока тот вовсю на него пялился. Ну, тут есть, чему удивиться: он обычно свое лицо так просто не показывал, даже ему. А сейчас… Джон в подвешенном состоянии. Буквально. Уставший от долгой ходьбы и в целом измотанный, уязвимый… будто просящий. Глядел смущенно, хмуря широкие брови и поджимая в момент пересохшие губы. Звякнула бляшка ремня, который Саймон расслабил, чтобы стащить джинсы. Расстегнув пуговицу и молнию, стянул их вместе с бельем ниже колен и не сдержал самодовольной ухмылки. А он ведь даже ничего не делал. Терся только, пытаясь помочь освободиться. — Пошляк. — Замолчи. Саймон хмыкнул. Чуть нагнулся, чтобы было удобнее, и обеими руками ухватился за бедра Джона. Тот шумно вдохнул — контакт разгоряченного тела с прохладным воздухом бразильских трущоб заставил это сделать, — но вдох мгновенно превратился в резкий выдох через рот, ставший в конце глухим стоном. Джон почувствовал губы на коже. Теплые, сухие, потрескавшиеся. Саймон целовал верхнюю часть его бедра. Даже не целовал, а касался. На пробу прижимался ртом и медленно, миллиметр за миллиметром подбирался к лобку. С закрытыми глазами, крепко держа длинными пальцами, так, словно они оба не находились на улице, словно Джону не натирали лямки жилета. Будто у него не задралась футболка и не затекли руки. Как если бы они были… да хоть на базе, где можно устроить нечто веселее и интереснее, чем душ да ладонь. Джон снова выдохнул. Саймон не давал ему вертеться, сжимал так, что от его пальцев точно останутся следы, когда он уберет руку. Но это явно произойдет не скоро: он нарочно, специально медлил, распаляя еще больше и заставляя судорожно думать, куда бы себя деть и как двинуться, чтобы получить больше, чем простые поцелуи в самом низу живота. Противная неловкость смешалась с возбуждением. Саймон, зараза, определенно будет вспоминать эту ночь. По рации, вон, намекнет, и Кайл затем точно спросит «что вы там делали?». Джон висел. Все вопросы к лейтенанту и его рту, божественному рту, такому теплому, влажному и- — Ох… Саймон помогал себе рукой. Шумно и сбито дышал, расслаблял горло, чтобы не подавиться; еле ощутимо касался отвердевшего члена зубами. Проходился по плоти языком, отодвигался, лаская одними губами. От души увлажнял слюной и постанывал Джону в унисон, отсасывая ему. Какая же хорошая поза. Тот, будь у него свободны руки, непременно положил бы ладонь на вихрастый затылок. Взлохматил бы и без того растрепанные светлые волосы, слегка курчавые на концах, собрал парочку прядей в кулак и стал бы сам задавать темп. Но он не может. Потому что гвозди. Саймон усилием воли подавил смешок, когда Джон толкнулся бедрами вперед. Кончиком языка коснулся уздечки, заломив тонкие брови, с громким причмокиванием насадился глубже, почти уткнулся носом в лобок. Ему нравилась такая бурная реакция Джона на все, что он делал. Ровно как и приятные слуху стоны, такие разные: от тихих до несдержанных громких, даже высоких, на грани всхлипов. И вот, широко открыв рот в хриплом протяжном «а-ах», Джон кончил. Саймон к тому времени благоразумно отстранился и довел его до (не)долгожданной разрядки рукой, предварительно сняв перчатку. Дюже довольно улыбнулся, выдаивая все без остатка, с каплей беззлобной насмешки взглянул прямо в глаза и чудом подхватил, когда Джон наконец-то свалился наземь. — Живой? — Порядок, — просипел он, натягивая белье и джинсы. — Только… только жилет сзади порвал.