Заметки на полях

— Дядя, ты ведь знаешь, что когда-нибудь это должно будет случиться, — Сарада завела прядь волос за ухо и прижалась к стенке дома. Итачи молчал. Он не знал, что сказать на будущую смерть племянницы, которую она же предлагала. Сарада этого времени должна была родиться уже скоро, но взрослая Сарада этому препятствовала. Итачи не мог поверить, что это случится так скоро. Но Учиха была права, и надо было что-то делать, иначе дочь Саске и Сакуры не родится. — И что ты предлагаешь? — спросил ее бывший Анбу, сидя, упершись о стену. — Стереть всем память обо мне. Даже детям. Чтобы никто обо мне никогда не знал. Кроме тебя. Ты должен следить за ходом истории. — Даже при твоем и моем шарингане это не получится сделать быстро. — Знаю, зато надежно. Итачи поморщился. Этот вариант был надежным, но требовал кучу сил и без того полуслепого Итачи. Никто бы никогда не знал Сараду, и была большая вероятность, что родится именно она. Но напрашивался еще один вопрос. Что делать с детьми? Заменить воспоминания на другую женщину? С шаринганом? — Тогда всей деревне менять память надо. И другим деревням. Тогда… заменить память всех тех, кто знал Сараду как девочку из будущего? — Заменим воспоминания тех, кто знал тебя как Учиху из будущего, — произнес со всей серьезностью Итачи. Он взглянул на Сараду. На ней читались выражения спокойствия и серьезности к этому делу. Настоящая Учиха. — Шаринган и риннеган? — Шаринган — нет, риннеган оставим здесь, — она замолчала на секунду, боясь задать следующий вопрос. — Что делать… Что делать с моей смертью? Итачи хмыкнул и сменил позу, вытянув ноги вперед. — Положись на меня. — Когда начнем? — Сегодня.