Серый Свет

ЭДГАР ВЕБЕР СЕРЫЙ СВЕТ Только мёртвые видели конец войны. Платон. Даже дьявол, когда привыкаешь к его виду, может оказаться приятной компанией. Буддийская мудрость. Всю свою жизнь человечество воюет. Да и не только человечество – вся жизнь природы – это непрерывная борьба за выживание, то есть война. Иными словами – война в той или иной форме составляет большую часть жизнедеятельности всех организмов. Облик войны меняется непрерывно. Но всегда неизменна суть войны. Насилие. Разрушение. Боль. Но не только. Война – основной двигатель научно-технического прогресса и развития цивилизации. Средства связи и навигации, в том числе интернет, самолеты, различные приборы, вещи и даже виды тканей были созданы, прежде всего, для военных целей. Война – предельное противоречивое явление. Одни ее воспевают, другие – боятся. Одни мечтают о воинской славе, другие испытывают отвращение к самому виду оружия. На тему войны создано огромное количество песен, стихов, картин, книг, фильмов. У войны свои законы и своя эстетика. Одних она ужасает, других возбуждает. А истина… истина где-то рядом. Впрочем, как и всегда. Где-то на территории бывшей Австро-Венгрии. 30 апреля 2147 года, 11:00 по среднеевропейскому времени Карпатский лес дышал холодной свежестью весны. Ночью прошел дождь, и яркая молодая зелень активно тянулась к пасмурному, но все же светлому небу, разрастаясь буквально на глазах. Некоторые деревья еще пребывали в оцепенении, словно растягивая послевкусие зимы, другие же выпустили листья и новые побеги. А одичавшие сливы, разросшиеся и обступившие заброшенную стройку, уже покрылись белыми цветами и распространяли тонкий сладкий аромат. Стройка была покинута 15 – 20 лет назад, и природа давно восторжествовала над незавершенным человеческим сооружением. По замыслу, это должен быть трехэтажный жилой дом с тремя подъездами, но были возведены только первые два этажа. К дому прилагались сооружения инфраструктуры, но их едва успели наметить – и теперь лес полностью поглотил На верхнем этаже, в одной из комнат, достаточно завершенной, чтобы давать укрытие от порывов по-весеннему промозглого ветра, расположился мужчина. На вид ему было 35 – 40 лет, среднего, ближе к худощавому, сложения – в его фигуре идеально сочеталась сила и гибкость, что бывает только у профессиональных военных самых высоких уровней. Он обладал белой кожей, холодными зелеными глазами и короткими каштановыми волосами со светлым мелированием. На нем была потрепанная коричневая кожаная летная куртка, расстегнутая, так что под ней виднелся серо-черный шемаг и черная футболка-поло, черные текстильные перчатки-беспалки, штаны расцветки флектарн и высокие ботинки. За спиной – небольшой рюкзак в тон штанов. Оружия не было видно, но мужчина наверняка был вооружен – по-другому здесь просто не ходят. Он сидел на выступе недостроенной межкомнатной стены, глядя сквозь пустой оконный проем на цветущие деревья. Мужчина производил впечатление мрачного, закрытого типа, однако сейчас выглядел бесстрастно-умиротворенным. Но покой продлился недолго. Мужчина насторожился. Обостренные органы восприятия просигнализировали, что в заброшке появился кто-то еще. Он повернулся к лестнице, выхватив компактный пистолет, до той поры скрытый под курткой, и приготовился дать отпор, если незнакомец окажется агрессивным. Через 6 секунд раздались неспешные шаги, и на этаж поднялся человек. Им оказалась девушка, среднего роста, с длинными прямыми волосами, крашеными в черный цвет, одетая в черную армейскую куртку, оливковые штаны и такие же ботинки. За плечами у нее висело охотничье ружье. Заметив мужчину, целившегося в нее, она замерла на месте и негромко, но отчетливо произнесла. - Я гражданское лицо, не трогайте меня. - Что ты здесь делаешь? - Просто гуляю, если я вам мешаю, я уйду, только не трогайте меня, - торопливо проговорила девушка. - Анонимайзера у тебя нет? Он же тебе не нужен, если ты гражданская. Хорошо. Зайди в Сеть. Я проверю твое позиционирование через сеть. Как тебя зовут? - Кейт Карлофф, обычное гражданское лицо, - повторила девушка. – Место жительства – село Коты. Убедившись, что девушка – та, за кого себя выдает, и не представляет опасности, мужчина стал чуть более дружелюбным. Он убрал оружие представился в ответ. - Радист Фогт, вольный наемник. Сейчас свободен. - Приятно познакомиться. Я тоже просто тут гуляю, здесь очень красиво. - За твоей спиной я вижу приемник, - заметил Фогт. – Так ты имеешь отношение к радиотехнике? - О, всего лишь радиолюбитель. И мои мысли далеки от перехвата переговоров вояк. Просто радиоприемник удобен, если Сеть не ловит – можно просто слушать музыку, да и основные новости тоже сообщают. - Ну да. Еще бывает, в Сети надоест, хочется просто лежать и слушать. - Ага, именно. Друзья иногда называют меня Радистка Кейт. Но вот с моим новым приемником возникла проблема. Дорогой и почти бесполезный хлам. Соседний город поймать не могу. Уже все настройки перепробовала… Дрянь какая-то. Фогт удивленно изогнул тонкую бровь. - Не может быть. А дай-ка глянуть. Кейт расчехлила радиоприемник, вытащила антенну. Фогт проверил настройки, задумчиво фыркнул, затем практически сразу понял, в чем причина. - Ну, конечно, дело не в настройках… Он провозился минут 10, затем удовлетворенно кивнул. - Отлично, спасибо, - девушка проверила гаджет. Хрипловатый свист почти мгновенно сменился четким звуком электронной музыки. - Херасе, звук такой чистый. И громче, чем раньше, - Кейт немного убавила громкость. – Люблю этот трек. Композиция завершилась, следом раздались сигналы точного времени. - Ого, уже полдень. И куда только время девается… - Самому интересно. Солнце оставалось скрыто тучами, но воздух несколько потеплел. Радист Фогт и Радистка Кейт сидели на бетонном полу заброшки, подстелив каждый свою куртку – очень близко, почти соприкасаясь коленями. - И как же мне тебя отблагодарить? – проговорила Кейт, разглядывая лицо мужчины. - Ну, здесь довольно уединенное место, ни ветра, ни посторонних глаз, - неожиданно кокетливо проговорил Фогт, и его бледные щеки чуть покраснели. - Я как раз этого ожидала, - оживленно ответила девушка, и в ее голубых глазах, накрашенных черно-серым, вспыхнуло озорное пламя, а губах – предвкушающая ухмылка. - Только стеснялась первая предложить. Радист уже расправлял куртки, чтобы было больше места, и стаскивал футболку. Кейт последовала его примеру, проворно расстегнув ремень. Ее оливково-зеленые штаны тут же упали, открыв округлые бедра и гладкие бледные ноги, не длинные, но ровные и стройные, и ярко-голубые хлопковые трусики, которые отправились вслед за штанами. Оба не стали снимать ботинки, также на Кейт остался кожаный браслет и оловянный кулон с летучей мышью на толстом кожаном шнурке. Из голенищ ботинок виднелись длинные черно-белые полосатые носки. Фогт откинулся на куртку, оценивающе оглядывая фигуру девушки. - У тебя красивые ноги – не тощие, не толстые, а прям в самый раз. И то, что между ними – тоже как надо. Люблю бритых, - радист расплылся в похотливой ухмылке. – Ты с утра принимала душ? Девушка кивнула, жадно глядя на полуобнаженное тело Фогта. Штаны он не снял, только расстегнул, как и ремень. - Отлично, я тоже. Тогда для начала ложись головой в другую сторону и раздвинь ноги пошире. Да, вот так. Кейт легла на Фогта, широко раздвинув ноги, так что ее промежность оказалась напротив его лица, а перед носом девушки возвышался его член, полностью пришедший в боевую готовность. - У тебя тоже в самый раз…. – фраза завершилась резким выдохом – горячий шершавый язык Фогта уверенно прошелся по самому чувствительному участку. И еще раз. Кейт прикоснулась губами, как бы примериваясь, а затем раскрыла рот и, синхронизировавшись с действиями Фогта, принялась ласкать его мужское достоинство. Кейт то заглатывала на всю длину, то деликатно водила кончиком языка от основания вверх, по прожилкам ствола и нежной кожице головки. При этом язык Фогта весьма агрессивно исследовал её тайные закоулки, и вскоре тело Кейт начало подрагивать, явно пройдя точку невозврата. Девушку бросило в жар, она закрыла глаза, продолжая на автопилоте ублажать своего партнера. Сладко-солоноватый вкус смазки, смешанный с собственной слюной, дурманил Фогта, словно крепкий коктейль. Мышцы живота слегка сводило, а в голове не было ни единой мысли. Он вцепился в бедра Кейт, раздвигая их еще шире, а его язык проникал все глубже. Вылизывание превратилось в ритмичную долбежку, и вот уже стенки ее вагины начали судорожно сжиматься. Организм Фогта также вышел на финишную прямую. Он выгнулся дугой и тихонько вскрикнул. И уже чувствуя накат горячей волны оргазма, Фогт с силой впился языком на полную глубину – в самое слабое и незащищённое место, куда самой девушке доступ закрыт. И словно выстрел – чистая энергия высвободилась, Кейт застонала, все ее нутро запульсировало, а через 4 секунды она расслабилась, распластавшись на Фогте, закрыв глаза и тяжело дыша. Фогт чувствовал себя победителем. Полежав так пару минут, он высвободился из-под девушки. Она с готовностью перевернулась на спину, подняв колени, так что ее ноги образовали букву М, и игриво взглянула на радиста. - Продолжение будет? - Без вопросов, - он сразу вошел в нее, с негромким хлюпаньем обильной смазки, смешанной со слюной. Его руки легли на ее грудь, а губы – на ее губы, и он ощутил легкий кисловатый вкус собственной спермы. - Ух ты…. – Кейт тяжело дышала в такт движением Фогта, подмахивая тазом, а затем и всей нижней частью тела. Она раскинула руки и ноги, предоставив ему полную свободу действий. На этот раз они кончили одновременно, крепко обнявшись и замерев на несколько блаженных мгновений. Поднявшись, Фогт вытащил расслабленный член из пещерки Кейт, и жемчужно-белая сперма пролилась на носы его армейских ботинок. Он снова лег. Перед глазами Радиста Фогта взрывались флэшбеки самого яркого воспоминания его жизни. Или того момента, когда закончилась его прежняя жизнь и началась нынешняя. Чёрная вода, невероятно густая и тяжелая, словно и не вода, а желе, обхватывающее тело липким холодным коконом. Фогт тонул. И не только в этой жуткой субстанции – его захлестывала боль и разочарование. Он, безупречный солдат, один из лучших, проиграл этот бой. В первый момент, в адреналиновом угаре, Фогт не ощутил боли – но понял, что означают эти тяжелые, точечно-резкие толчки в грудь и правый бок. Опустив взгляд на свое тело, он увидел тугие фонтанчики крови и стремительно темнеющий камуфляж. Фогт попытался вдохнуть – но не вышло. Перед его глазами замелькали непрерывные вспышки – словно от стробоскопа, только кроваво-красного цвета. Фогт рухнул на выжженную землю. И тут же провалился вниз, в липкую черную воду. Блестящая пленка поверхности сомкнулась над головой. Как ни странно, удушье прошло – он по-прежнему не мог дышать, но кислорода хватало. Либо Фогт уже не нуждался в кислороде. Его тянуло вниз, и проще было бы поддаться. Путь наверх был невозможен, Фогт это понимал каким-то инстинктом, но, все же продолжал двигаться, и внезапно понял, что может плыть прямо. Фогт сделал несколько гребков, и его подхватило течение. «Словно я в каком-то водопроводе или канализации», - подумал военный. Что? Как это глупо – «военный». У него же было звание. Фогт внезапно сообразил, что не помнит, какое у него было звание. А также не помнит свой возраст и вообще очень многое – как базовые данные, так и личную информацию. «Надеюсь, что боевые навыки я не утратил», - Фогт почувствовал, что улыбается. Точнее, мрачно ухмыляется. Что он помнил – Фогт был радиооператором, отвечал за связь в отряде. Но не только. Сослуживцы и начальство (надо же, все имена-звания-лица стерлись из памяти) отмечали его необычную кровожадность и агрессию. По должности Фогт вообще мог не принимать активного участия в бою, ограничиваясь самообороной и поддержкой отряда в критических ситуациях. Но он всегда бросался в самую гущу, неся смерть всеми доступными способами. (Кстати, а за что мы сражались и против кого?). Вода изменила цвет. Теперь она была насыщенного темно-розового оттенка, словно раствор марганцовки. Или клюквенный сок. И в ее толще, прямо впереди, появился источник света. Было непонятно, как Фогт видел до этого момента, как он вообще может видеть в воде без специальной маски. Свечение тоже было очень странным – это был чёрный свет, похожий на свечение монитора с черным фоном, но более яркий и более… живой. «Чёрное Солнце в розовой воде – всё страннее и страннее», - Фогт едва успел подумать, как течение резко усилилось, засосав его в водоворот. Он мельком увидел округлые темные стенки коллектора – и его выбросило на твердую поверхность. Прислушавшись к ощущением, Фогт понял, что поблизости никого нет, осторожно поднялся и, первым делом, осмотрел себя. На нем по-прежнему был боевой костюм камуфляжной расцветки «флектарн», берцы, перчатки, ремни и все аксессуары, но знаки различия и принадлежности были аккуратно удалены. В ткани боевого костюма были круглые дырки – на груди и правом боку, как прошла очередь. Оливковая футболка была также испорчена, а вот кожа оказалось нетронутой. Впечатление, что смертельные раны зажили в течение получаса, причем без малейших следов. Что характерно, пятен крови тоже не было – и вообще, он чувствовал себя удивительно чистым и свежим, как после мытья в душе, а не путешествия по коллектору. Фогт был мокрым, с него капала прозрачная вода. Он лизнул свою перчатку – вкус и запах практически нейтральный, как у самой обычной воды. Он осмотрелся – и первое, что он увидел, было зеркало, отражающее его в полный рост. «Вот и отлично, а то я уже забыл, как выгляжу», - ухмыльнулся Фогт, с удовольствием отметив, что, несмотря на пережитое, выглядит весьма недурно. Высокий рост, среднее телосложение (ближе даже к худощавому, фигура типа «песочные часы»), бледная белая кожа, каштановые волосы, очень коротко состриженные по бокам и на затылке и тронутые бледно-желтым мелированием на кончиках относительно длинного верха. И главное – глаза. Холодные зеленые глаза, сверкающие на бледном лице, словно звезды, бесстрастные и безжалостные. Поправив ремни и пригладив высыхающие волосы, Фогт зашагал по длинному пустому коридору в своем обычном темпе. Другого пути не наблюдалось, а стоять на месте не имело смысла. Коридор выглядел достаточно типично, и мог находиться хоть в офисе, хоть в бункере, хоть в школе. Двухцветные стены (белый верх, темно-зеленый низ), длинные трубки ламп на потолке, серо-коричневая кафельная плитка на полу придающая шагам особый казенно-звонкий звук. По бокам коридора попадались двери – Фогт пробовал открыть их, но они все оказывались заперты, и он продолжал идти прямо. Метров через 300 – 350 коридор привел его к такому же типичному пункту таможенного контроля. Окинув профессионально настороженным взглядом это просторное помещение, оформленное в неожиданно яркой черно-бело-оранжевой цветовой схеме, Фогт заметил одну странность – противоположный конец зала, где, по идее, должен быть выход на другую сторону, скрывался в плотной темноте, ему даже показалось, что там клубилась дымовая завеса, наподобие искусственного тумана из дым-машины. Причем локализация дыма была очень четкой, он скрывал примерно 20% зала и не распространялся дальше. Остальная часть была освещена такими же трубчатыми лампами, как в коридоре, только немного более яркими. За стойкой паспортного контроля виднелся сотрудник. Фогт направился к нему, рассчитывая узнать, что это за место, и почему он здесь оказался. Облик человека за стойкой производил двойственное впечатление. Он казался одновременно заурядным, словно у школьного учителя или завуча, и в то же время в нем отчетливо ощущалось нечто нездешнее и зловещее, а попросту – демоническое. На вид ему лет 35 – 45. Его некрупное худощавое тело было облачено в черный пиджак, рубашку цвета какао с молоком с узким черным галстуком, и, видимо, черные брюки, хотя за стойкой толком не было видно. Светло-каштановые, одного оттенка с рубашкой, волосы по бокам его головы были сбриты, а верх аккуратно зачесан на правую сторону. На его круглом (несмотря на худобу тела) лице красовались тоненькие усики и большие очки с круглыми стеклами. Человек сидел на офисном кресле, уставившись в монитор ноутбука, чей холодный свет придавал его бледному лицу мертвенный оттенок. Блики от монитора отсвечивали и на нескольких серебряных кольцах на его руках. Фогт обратил внимание на кольцо со сложным рисунком, центральным элементом которого был череп. На галстуке красовалась заколка с черепом, и на черной кружке с кофе, стоявшей рядом с ноутбуком, ярко белел этот символ. - Здравствуйте, извините, а что это за место? – спросил Фогт, подойдя к стойке. Незнакомец поднял взгляд на Фогта, причем тот предположил, что очки декоративные, без диоптрий, поскольку свет в них не искажался. - Здравствуй, радист Фогт, мы тебя заждались. А это место – практически то, чем оно выглядит. Пограничный пункт, таможня. Граница. - Граница между чем? – Фогт внезапно понял, что уже давно догадался, но хотел услышать точное определение. - Между мирами живых и мертвых, - ответил незнакомец совершенно обыденным тоном. Голос у него был довольно тихий, среднего мужского тембра – самый обычный голос. – Но этих миров больше, чем два. И через наш КПП можно попасть в разные миры. - Понятно. И куда же попаду я? - А это ты решишь сам. О как. Этого Фогт не ожидал. Он часто размышлял о смерти, и считал, что его посмертная участь зависит от того, какая религиозная концепция окажется ближе к реальному положению дел. По христианской морали ему место в аду, без вариантов. А согласно представлениям древних европейцев – погибшие в бою попадали в рай без очереди. Реинкарнация давала больше возможностей – от приемлемых до пугающих. Возможность полного распада и небытия Фогт отвергал как невыносимо ужасающую. - То есть, я могу выбрать? – уточнил он. - Да. Но не между адом и раем или что-то подобное. Знаешь, большая часть демонов и привидений когда-то были людьми. Бесплотные духи и просто… измененные, получившие новую жизнь, - его голос стал приглушенным, словно его заволокла дымка воспоминаний. Фогт сообразил, что этот странный пограничник – как раз одно из таких «измененных» существ. Но кто его преобразил, зачем, с какой целью – у Фогта не было ни малейшей догадки. Про себя он решил называть его дьяволом – не в религиозном смысле, а просто, чтобы как-то обозначить. Дьявол, тем временем, вернулся к текущему вопросу - Ты можешь стать одним из них. - А таких, как они…. Как вы – много? - Да, - кивнул он. – Например, мои помощники. Рядом со стойкой появились трое – не подошли, а именно как-то очень плавно проявились в реальности. Один был невысоким и очень худым, второй – более крупным, с развитой мускулатурой. Оба были одеты в черные боевые костюмы, похожие на экипировку спецназа. Худой обладал короткими темно-рыжими волосами, сбритыми по бокам головы, а его глаза сверкали, как две голубые льдинки. На его пальцах блестели серебряные кольца. У того, что крупнее, был длинный пепельно-серый чуб и золотисто-карие, цвета бренди, глаза. В облике этих охранников виделось нечто странное, словно они были цитатами, вырванными из контекста. Третий персонаж был откровенно потусторонним, несмотря на довольно простой наряд – белая толстовка, узкие черные кожаные штаны и серебристо-красные кроссовки. Также высокий, мертвенно-бледный человек – с острыми кошачьими ушами и длинным толстым кошачьим хвостом, который непринужденно и естественно покачивался при ходьбе. Сначала Фогт решил, что эти экзотические части тела покрыты черным мехом, но, когда человек-кот приблизился, понял, что это «табби-макрель» (окрас диких кошек, похожий на серо-черный камуфляж). - В мире каждую секунду умирает множество людей. Тем более, что миров много. Я догадываюсь, что сами вы не люди, а кто-то больше, но неужели к каждому такой подход? - Нет, ты – особенный, - ответил человек-кот. – Ты привлек наше внимание и мы, скажем так, решили продлить твою линию судьбы. Дорисовать, - он расплылся в кошачьей улыбке. Так что ты VIP-персона, радист Фогт. А вот как это происходит в обычном порядке. Идем. Человек-кот проводил его на середину зала, где в боковой стене располагалось несколько дверей, и открыл дверь с надписью Mainstream. Из дверного проема донесся гул голосов, искаженный эхом. Дохнуло холодным, но не свежим воздухом, принесшим запах человеческой толпы и тревоги. - Только через порог не переступай – вообще не касайся дверной коробки, - предупредил человек-кот. Заглянув за дверь, Фогт обнаружил зал ожидания, типичный для вокзала или аэропорта – причем на редкость неуютный. Чего стоили только решетчатые металлические сиденья, холодные даже на вид. Впрочем, люди на них сидели в достаточном количестве – Фогт не мог сказать, сколько именно, да и размеры зала оценить не удалось – пространство по ту сторону двери не вполне стыковалось с тем, где находился радист. Однако убранство зала он рассмотрел. Бледно-бежевые стены – словно изначально они были белыми, но покрылись копотью и грязью. Непрактичная пористая текстура только подтверждала это ощущение замызганности и неухоженности. Пол был гладким, тускло-бордовым, оттенка засохшей крови. По углам тошнотворно клубилась пыль и почти незримо, на границе восприятия, копошились некие мелкие твари. Потолок был оформлен такими же решетчатыми металлоконструкциями, среди которых сияли ярким мертвым светом трубчатые лампы, объединенные в квадратные блоки. Вдоль стен возвышались черные скульптуры – скорее всего, чугунные, очень грубой работы, изображающие людей и какие-то механизмы и транспорт, сильно устаревший, по меркам цивилизационного контекста Фогта. Фогт услышал неразборчивые искаженные голоса, причем искажен не только тембр, но и сама речь. Все слова были понятными, тем более, что говорили на его родном языке, но фразы – вывернутыми каким-то бесчеловечным образом. Когда люди недостаточно владеют языком – они тоже искажают речь, но иначе. К тому же, в голосах, доносившихся из зала ожидания, не было ни малейшего акцента. Впрочем, Фогт кое-что разобрал, и, вроде бы, понял. - О, мой любимый красный снег от эвтаназии. Повторный образец. - Этот образец безумен. Как мы уже слышали, в первый раз у нас есть холод вниз по спине. Что бы ни думали о том, что произошло тогда, думаю, у этого куска есть вероятность того, что вся реальность сводится к набору, в полную силу, чтобы впитать. Мрак, который возник в связи с этим на самом деле, я считаю, достаточно значимым. - Что, если я не хочу мошенничество собаки «Нелегальная Канцлерин»? - Вы всегда можете изменить от основания чего-то. Кто-то должен начать. Мы оставляем делать, как и другие, и удивляемся, почему ничего не меняется. Это типичный немецкий менталитет. Пришло время пробудиться от летаргического сна и захватить снова себя. Человек-кот закрыл дверь. - Они ждут нового рождения или окончательного решения. Ну, то есть небытия. Небытие, опять-таки может быть разным – для кого-то это приятный полусон, знаешь, такое состояние, когда вроде спишь, но осознаешь, что лежишь в своей уютной постельке, но при этом видишь какой-то сон. А кого-то просто сотрут из реальности. И это не решение какой-то уполномоченной личности, бога или еще кого, а естественный процесс самого мироздания. Как гравитация или ядерный синтез. Как-то так, - прокомментировал он, глядя на Фогта своими бездонными колодцами глаз. - Уныло, - оценил радист. - Согласен. А тебя мы просто выдернули из основного потока. - Похоже, мне действительно повезло, - ухмыльнулся Фогт. – И как я могу выбрать свою участь? - Твое тело сейчас как бы заморожено во времени. Мы залечили твои раны, твоя психика не повреждена, личность осталась прежней. Но вернуть тебя в твой мир нельзя. Вообще, дело было так. Мы – люди, пусть и измененные некоторыми воздействиями и процедурами. А так мы жители другой вселенной, которая похожа на твой родной мир, но более опасная. В частности, у нас есть аномалии – это природные ловушки, участки искаженного пространства, очень опасные. Однако, аномалии можно использовать в своих целях. И вот недавно наши ученые обнаружили одну очень интересную пространственно-временную аномалию, которая позволяет выхватить живое существо в момент его гибели, вылечить и провести через технические этажи мироздания в другой слой реальности, где его жизнь продолжится. - Нихера себе, - вот теперь Фогт был действительно удивлен. По сути, он только-только по-настоящему осознал, что оказался в уникальной ситуации. Однако, его разум остался ясен. Радист уже хотел задать вопрос, но человек-кот опередил, дав ответ. - И да, эта аномалия – одноразовая. То есть этот опыт – только с тобой. И, соответственно, у тебя только одна попытка выбора. Выбрать естественную участь смертного, - человек-кот кивнул на дверь «Mainstream», - или продолжить эксперимент и свою жизнь в новом мире. Твоя личность не изменится, но все прежние связи оборвутся, как в момент смерти. Никаких привязанностей, никаких долгов и никаких близких. И вообще – это трудно, быть сверхчеловеком, я знаю по себе. Короче, я тебя не тороплю, хорошо подумай. - Пожалуй, я уже сделал мой выбор. Человек-кот хитро прищурился. - Уверен? Вижу, что уверен. Тогда идем к Магистру, - человек-кот направился обратно к стойке контроля, Фогт последовал за ним. Магистр или дьявол, как мысленно называл его Фогт, оторвал взгляд от монитора. - Что же ты решил? - Я хочу получить новую жизнь, раз такое возможно, – проговорил Фогт. – В здоровом теле и здравом уме. Ну и еще ряд условий, чтобы не в голодающей Африке и все такое, - уточнил он, на всякий случай. - Молодец, готов к подвохам, - оценил человек-кот. Рыжий пограничник также одобрительно улыбнулся, и тут же вернулся к своему бесстрастно-мрачному выражению. Дьявол чуть покачал головой и легонько улыбнулся. - Ты не хочешь жить. Ты хочешь воевать. Впрочем, это практически одно и то же. Ты вернешься к жизни, Радист Фогт. Да, теперь тебя будут называть только так, - покопавшись в ящике стола, он достал белую пластиковую папку и положил на стол, повернув, чтобы Фогт мог видеть. На белом пластике красовалось трафаретное изображение. Темно-оранжевыми, цвета ржавчины, чернилами – funkervogt, вот так, в одно слово и с маленькой буквы, словно и не имя вовсе, а какой-то пароль, и обрамленный шестерней портрет мужчины в больших наушниках, закрывающий большую часть лица выставленным локтем. - Это мое лицо? – спросил Фогт, пытаясь найти сходство. - Нет, это кто-то другой. Но это неважно, - Дьявол легонько побарабанил пальцами по пластику, сверкнув кольцами. - Итак, ты возвращаешься на Землю в своем прежнем облике и разуме. Солдат-тень во плоти. И пока на Земле идет хоть одна война – ты будешь жить. - М? – Кейт вопросительно взглянула на Радиста. – Я уж подумала, ты заснул. - Не, просто голова слегка закружилась. Теперь все в норме. Успокоившись, Кейт и Фогт привели себя в порядок с помощью влажных салфеток и воды из бутылок и оделись. - Люди обычно представляют себе две стороны конфликта, - после секса Фогта всегда тянуло на философию, и он решил немного порассуждать, тем более, что оба никуда не торопились, и Кейт была заинтересована как слушатель. – Условно говоря, люди стремятся выделить черную и белую стороны. И классифицировать происходящее, исходя из этих двух сторон. - Дуализм, - подсказала Кейт. - Именно. Но что…. Что, если есть только одна сторона? Не черная, не белая. Серая сторона. И каждый боец – на этой стороне конфликта. На стороне, которая называется «Я». Ведь, по сути, мы воюем за себя – и только. - Но как же тогда различные убеждения, цели, идеалы? – возразила Кейт. – Даже если человек не верит, на самом деле, он использует ту или иную систему ценностей как повод завязать драку. - Так ведь любая система ценностей – это всего лишь идеальное Я человека. Это отражение, которое мы бы хотели видеть в зеркале. - Подожди, кажется, я понимаю. Например, религиозный фанатик воюет за свое идеальное Я, а критерий идеала – религиозное учение? - Именно. Образ праведника. Фанатик смотрит в зеркало и видит идеал, который принимает за свое отражение. То есть думает, что это его Я. Хотя какое там… - Фогт достал пластиковую бутылку с водой и отпил несколько глотков. Кейт последовала его примеру, затем спросила. - А ты… ты тоже сражаешься за отражение идеального себя. Но что тебе служит зеркалом? Фогт помедлил полсекунды, вперившись в девушку холодными зелеными глазами. - Иногда зеркало – это всего лишь зеркало. Просто отражение. Красивое, по крайней мере. - Смело, - прокомментировала Кейт. И в ее голосе слышалось явное одобрение и легкий отзвук страха. Помолчав, Фогт проговорил - Не мы начали эту войну – не нам ее заканчивать. - Звучит ужасно, но похоже на правду, - ответила Кейт. Она лежала на спине, разглядывая граффити, покрывающие стены многослойным узором. В основном, это были стандартные глупые надписи в духе «Я люблю Криса», «Здесь трахались братаны», вперемешку с более осмысленными фразами вроде «Непобедимость заключена в себе самом, возможность победы заключена в противнике». Внимание Кейт привлек один из рисунков, и она показала его Фогту. Удивительно ровная круговая диаграмма гласила: «14% демонов – падшие ангелы. Остальные 88% когда-то были людьми». - Интересно, почему кому-то пришло в голову такое? – прокомментировала девушка. – Кстати, в итоге получается 102%. - Статистика – самая точная наука, - ухмыльнулся Фогт. – Что напишешь, то и будет. Было дело, на выборах мэра в каком-то городе явка избирателей составила 146% – и ничего, выборы легитимные, все довольны. Ну, там еще каждому проголосовавшему наливали кружку пива бесплатно. Кстати, в радиопереговорах «88» означает «целую тебя», - он чмокнул Кейт в щеку. - Угу, знаю, - девушка слегка улыбнулась. – Еще раз спасибо, что починил мою аппаратуру. Ну, мне пора, по ходу. Может, еще увидимся или пообщаемся по переписке, м? - В Сети я так и прописан – Радист Фогт, город Гамельн. Но так я особо не сижу в переписке, - он давал понять, что на праздную болтовню, тем более, на какие-то отношения с ним рассчитывать не следует. - Угу, я поняла. А Гамельн – твой родной город? - Нет. Просто надо же было что-то вписать. - Какой ты загадочный. Что же, мне пора, - Кейт поднялась, отряхнула куртку и волосы. Фогт последовал ее примеру. – Приятно было провести с тобой время. - Взаимно, - Фогт сделал пару шагов, давая понять, что он уходит в другую сторону. – Удачной охоты! - Удачной охоты! Убедившись, что девушка не идет за ним, Фогт направился на восток. Метров через 250 он вышел на неширокую дорогу, покрытую асфальтом отвратительного качества – пористая темная текстура, раскрошенная по краям, дорожное полотно сплошь в ямах, заполненных грязной водой. Но это означало, что он на верном пути. Радист намеревался исследовать бункер, который некогда принадлежал стилионистам. Стилионисты – это «Стилио» (от латинского Stilio – «Паук»), весьма крупная и влиятельная группировка, базирующая на востоке. Ей принадлежат обширные территории, вплоть до Уральских гор, а главная база стилионистов – Стальная Крепость, огромный город на берегу Волги. Однако их форпосты в последнее время появлялись все дальше на запад, несмотря на ожесточенное сопротивление коренных обитателей этих территорий. Бункер, куда направлялся радист Фогт, был построен в 2136 году егерями северных болот, которые одно время поддерживали «Стилио». Но в 2138 году стилионисты по каким-то причинам вытеснили отсюда своих союзников и заняли бункер, получивший номер 103, опираясь на который, подчинили себе ближайшие территории и населенные пункты. Однако в 2145 году, то есть 2 года назад, последователи церкви Пластикового Христа вытеснили стилионистов с этой территории, и бункер №103 был спешно покинут. Два года – отличный срок. Если хозяева оставили растяжки или другие ловушки – те наверняка уже отработали свое на менее осторожных исследователях или диких животных (последних Фогту было жаль, к животным он никогда не был жестоким), забредших на территорию. Трупы и скоропортящиеся вещи уже благополучно истлели или были съедены тем, кто преодолел ловушки, а медицинские препараты и консервированные продукты, еще вполне пригодны для употребления. Одежда, оружие и другие вещи – тем более. До цели было 9 км. С учетом отвратительной дороги – довольно приличное расстояние. У Фогта ушло на него чуть более двух часов, и он уже начал уставать. Голод тоже давал о себе знать. Возникла мысль остановиться, передохнуть и поесть, но он решил, что в бункере будет удобнее. Фогт свернул на начавшую зарастать грунтовку, и через сотню метров буквально уткнулся в низкий широкий холм, густо заросший мхом и травой. Только трубы вентиляционных шахт выдавали, что это рукотворное сооружение. Приблизившись и присмотревшись, радист обнаружил хорошо укрытую слоем дерна гермодверь. Под маскировкой виднелась символика стилионистов – красный паук в черном круге. Фогт нацелил на кодовый замок камеру своего смартфона и запустил программу для взлома. Через 15 с половиной секунд зажегся зеленый огонек, и тяжелая гермодверь распахнулась. И в лицо Фогта брызнула струя усыпляющего газа. Фогт очнулся, но не спешил открывать глаза и подавать другие признаки активности. Сначала было необходимо оценить обстановку. Он лежал на чем-то жестком, на полу – нет, на столе, ноги и руки были разведены и привязаны, он ощущал край стола пальцами. В помещении неприятно пахло – здесь явно часто проливалась кровь и другие физиологические жидкости. А эти субстанции очень едки, сколько не отмывай. Или дело не в запахе, а в тяжелой ауре всех этих больниц и боен? Фогта сейчас волновало другое. Рядом с ним находились двое – и их враждебность ощущалась почти физически. Враждебность? Нет, скорее, хищная радость. Удовлетворение от удачной охоты. - Да очнись ты уже, нах! – раздался голос с гортанным акцентом, и одновременно Фогт получил грубый тычок в бок. Он открыл глаза и взглянул на тех, кто оказался хитрее. Один был невысоким пожилым мужчиной с морщинистой белой кожей и редкими рыжеватыми волосами, в основном по бокам головы, на макушке поблескивала лысина. Его серо-стальные глаза оценивающе рассматривали добычу, а тонкие губы изгибались в предвкушающей улыбке. Фогт очень остро ощутил, что он именно добыча, новая игрушка этого старика и его напарника – крепкого, мускулистого мужчины средних лет, обладателя смуглой кожи, черных глаз, бритого черепа и тонких цепких пальцев, какие бывают у музыкантов, хирургов и палачей. Именно брюнет ткнул его в бок, а теперь стоял вплотную, нависая над мужчиной и наслаждаясь своим превосходством. Бункер оказался обитаемым. Фогт мысленно влепил себе пощечину. И еще одну. Нельзя верить болтовне на форумах. Возможно, эти двое и писали те сообщения, чтобы заманить к себе неосторожного исследователя. Кто они? Маньяки, возможно, каннибалы? Вряд ли. Любители человечины ставят капканы или выходят на охоту. Если просто сидеть в бункере, как паук, и ждать, пока жертва сама придет – так недолго и умереть с голоду. Ну, конечно, паук. Это и есть «Стилио»! Брюнет даже одет в их униформу: зеленые брюки в мелкий пиксель, широкий кожаный ремень с массивной эмалированной бляхой – все тот же красный паук на черном фоне. Черная рубашка с короткими рукавами и круглой черной нашивкой с красным пауком, красная бандана, повязанная как шейный платок. Старик одет как-то по-домашнему – черные спортивные штаны и белый лонгслив с красным растительным орнаментом. Впрочем, рукава он уже закатал, и занялся предметом, вид которого вызывает тошноту даже у самых устойчивых личностей – ящиком с хирургическими инструментами. Они явно находились в бункере, в комнате, оборудованной как рабочий кабинет, а Фогт лежал на офисном столе. И у него было стойкое ощущение, что этот предмет мебели гораздо чаще используется именно так, а не по своему прямому назначению. Куртку с него уже сняли, и через футболку ощущались глубокие царапины и зарубки на поверхности стола, подтверждающие картину, которую дал запах. - Ну, вы посмотрите, кто к нам заглянул, - брюнет радостно оскалился – и его зубы казались очень белыми в ярком освещении. - Да, Левон, сегодня нам повезло второй раз, - согласился старик. - Скучать не приходится, гы-гы, - Левон похабно гоготнул. - А как ты думаешь, кто наш гость? – задумчиво проговорил старик. - Думать тут нечего – с запада он, шпионить пришел за нами. Что-то мне его шмот не нравится. Эй, слышь, ты, - он обратился к Фогту, снова ткнув его в бок. – Западник? Снайпер, небось? - Я вольный наемник. Радист, - ответил Фогт. - Хуист! – передразнил Левон. – Думал, тут тебе халява будет? А вот хер! Мы тут живем, и никто нас отсюда не выкурит, ни церковники, ни запад ваш ебучий, ни экологи с сатанистами! Аста ла виста, обломиста! – он громко расхохотался, сверкая зубами. Старик неожиданно приблизился и быстрым взмахом скальпеля рассек футболку Фогта. Затем в несколько порезов искромсал его брюки и трусы. Кое-где он задел кожу, и кровь выступила красными бусинами. Лоскуты одежды медленно спланировали на пол бункера. - Ну что, Влад, накажем его? – усмехнулся Левон. – Чтоб другим неповадно было. - Да уж, а то ходют тут, ходют, - пробурчал Влад. Этот нарочито бессмысленный диалог напоминал болтовню дежурных клоунов в цирке и придавал ситуации особо паскудный оттенок. Фогт чувствовал себя на редкость отвратительно и проклинал себя, что повелся на такой простой обман, соблазнившись «нетронутой заброшкой». Ухмыляясь, точно клоун, забывший нанести грим, Влад приступил к экзекуции. Дальнейший отрезок времени погрузил радиста в подлинный ад в самом классическом смысле. Фогт не мог сказать, сколько это продлилось – может, час, а может, неделю. Это не было пыткой на допросе – ему не задали ни одного вопроса, кроме таких же бессмысленных фразочек, которые он игнорировал, хотя молчание только больше раззадоривало мучителей. Его просто мучили, наслаждаясь своим превосходством и его беспомощностью. Самоутверждались. - Ну, скажи хоть что-нибудь, - бурчал Влад, раскладывая на груди Фогта раскаленные монеты и канцелярские скрепки. Затем он добавил к ним кнопки-гвоздики, шляпками вниз, и, взяв какую-то толстую книгу – с размаху ударил Фогта по груди. Фогт не мог дышать более минуты, диафрагма просто перестала работать. На этом фоне обожженная и исколотая грудь почти не замечалась. Фогта обжигали, резали, выкручивали суставы. Подвешивали и даже вешали, но в последний момент перерезали веревку. Половина пальцев на руках уже была сломана, как и три или четыре ребра. Влад занялся его губами и языком, превращая их в кровавые лохмотья – и мужчина потерял сознание. Его привела в чувство струя горячей зловонной жидкости, льющаяся на голову. Левон помочился в лицо Фогта, а затем вытер свой член об его волосы. - Понравилось, сучка? Ты будешь моей сучкой, пока мне не надоест. Шкура тупая! – заорал он так, что в соседней комнате что-то зазвенело. - Нет, на этот раз я первый, - возразил Влад. – Ты сегодня уже распечатал одну сучку. Теперь моя очередь. Старшим надо уступать. - Ладно. Но потом я возьму свое. В руках Влада появилась пустая бутылка из-под вина, с длинным и довольно широким горлышком. Он показал ее Фогту. - Догадываешься, сучка, что сейчас будет? Тебе понравится. Фогт лежал на том же столе, но уже на животе, а его ноги были разведены в стороны и надежно зафиксированы. Руки, помимо веревок, были опутаны колючей проволокой. Влад зашел сзади и, без лишних церемоний, ввел горлышко бутылки в анус Фогта. Мужчина невольно зашипел от боли и унижения. До этого его насиловали дважды, но более естественным способом – если сексуальное насилие в принципе можно назвать естественным. Вообще, это гораздо более частая практика обращения с военнопленными, чем могут полагать те, кому посчастливилось жить далеко от линии фронта. Парадоксально, но жертва насилия, особенно сексуального, всегда чувствует вину за происходящее. Радист Фогт, в этом плане, не был исключением. Он и без того обвинял себя в неосторожности, а теперь, с каждой фрикцией бездушного предмета, чувство вины и отчаяния усугублялось. В довершение, Влад взял в свободную руку плетку и хлестал Фогта, а Левон мастурбировал на его лицо. При этом стилионисты распевали песни рабочих Угольного Бассейна. Сознание угасало. Фогт даже не мог понять, открыты его глаза или нет – в любом случае, он ничего не видел, кроме вязкой красной мглы. Он перестал чувствовать боль и свое положение в пространстве – лежит ли он на полу или вновь подвешен, словно туша в мясной лавке. Все, что ощущал радист – злое веселье своих мучителей, их похоть и радость от чужих страданий. А их голоса доносились, словно сквозь толщу воды – чёрной воды. Фогт вновь тонул в чёрной воде. После изменений, так происходило каждый раз, когда он был близок к смерти. И он всегда возвращался – восстановленный и обновленный, еще более сильный и смертоносный. Сознание неожиданно резко прояснилось, и он прекрасно понимал, что на этот раз не выплывает. Слишком тяжело. Он потерял слишком много сил, и его тело, несмотря на изменения, не могло залечить себя. Вспомнилась где-то вычитанная фраза: «Рано или поздно случится бой, который ты проиграешь». И тяжелая правда этих слов тянула радиста вниз, в глубину и черноту. Что же, даже дорисованная линия жизни где-то заканчивается. «Нет, бой еще не закончен. Я не сдамся просто так», - Фогт начал грести. Точнее, пытаться. Фогт сумел посмотреть вверх – и увидел вовсе не то, что ожидал. Вместо зыбкой, но непроницаемой пленки водной поверхности, над ним нависало чье-то огромное лицо с сияющими зелеными глазами. Затем Фогт мельком увидел руки – длинные белые руки, которые начали расти, удлиняясь еще больше, подхватили его и рывком вытащили из воды, точно тонущего котенка. Затем вернулась привычная размерность. Фогт обнаружил, что он стоит на твердой поверхности – на полу, выложенном мраморной плиткой. Радист различил общий серо-зеленый фон и огромный узор в виде черного колеса с изломанными, словно молнии, спицами. Спиц было 12, и узор выглядел как некий священный символ. Подняв голову, радист увидел, что находится в некоем обширном зале, также наводившем на мысли о святилище. В тусклом свете Фогт заметил черные и темно-розовые драпировки на стенах. Но его внимание приковал человек, стоявший напротив – очень высокий, более двух метров, аскетично тощий блондин с холодными зелеными глазами, густо подведенные черным карандашом, и сияющими в полумраке зала, словно изумруды. Это был тот, кто вытащил Фогта из воды. Незнакомец был облачен в распахнутый черный кожаный плащ до пола, бежевую рубашку военного образца с черным галстуком и узкие черные брюки, украшенные цепью и заправленные в высокие ботинки на шнуровке. Его волосы были сбриты по бокам, а длинный верх – зачесан на правую сторону, ниспадая белоснежной копной чуть ниже плеча. На руках были черные кожаные перчатки-беспалки с клепаным кастетом на костяшках. Правой рукой он опирался на черную трость с серебряным набалдашником в виде человеческого черепа. - Нет, это не второй шанс, - ответил блондин на немой вопрос Фогта. – Ты либо выберешься сам, либо не выберешься. Я тут вообще ни при чем и помогать не собираюсь – я просто пришел взглянуть на того, кто так сильно меня любит. - Я никого не люблю, - возразил Фогт. Он был по-прежнему фактически голым, только клочья изрезанной футболки жалко свисали с его плеч, и почувствовал себя неуютно под исследовательски пристальным взглядом инфернального блондина. - Ты имеешь в виду людей, - незнакомец чуть кивнул, разглядывая радиста все с тем же холодным любопытством. – Но я-то не человек. Я даже не сверхчеловек или еще какой измененный монстр. Но я прямо завишу от вас, людей. - Кто же ты? – спросил Фогт. - Я не дам прямого ответа. Но скажу вот что: вы, люди, создали меня. И пока вы те, кем являетесь – я буду существовать. А ты, судя по всему, будешь существовать, пока есть я. Вот такие дела, - он чуть переменил позу, так что Фогт видел его в анфас (три четверти), больше с левой стороны. - И еще. Скажи – я красивый? - Да, очень, - Фогт действительно так считал, более того, надеялся, что хоть немного похож на это великолепное существо. - Уверен? – блондин вновь встал прямо и чуть откинул голову, убирая волосы. Правая сторона его лица представляла собой ужасающее месиво из гниющей плоти. Из пустой глазницы сочилась мутная слизь, разорванная щека обнажала неровно торчащие желто-коричневые зубы в воспаленных деснах. В грязных, свисающих белесыми сосульками, волосах копошились вши и опарыши. А вся правая половина его тела представляла собой уродливый биомеханизм, из разномастных, кое-как подогнанных частей. Плоть кровоточила на стыках с пластиком и металлом. Жужжание сервоприводов внезапно возросло в десятки тысяч раз – вой пикирующих бомбардировщиков, лязг танков и экзоскелетов, шелест снайперских винтовок, рыдания и стоны. И вновь все стихло. - Кажется, я догадался, кто ты, - выдохнул Фогт. - И ты меня любишь? – повторил блондин. Он говорил по-прежнему четко, хотя двигалась только левая половина его рта – правая была грубо зашита проволокой и покрыта засохшей коркой. - Да, - подтвердил радист Фогт. – У всего есть две стороны, черная и белая. Но ведь на самом деле, они слиты воедино. Неотделимы. - Ты действительно на редкость умён. Что же, теперь ты или… Яркая вспышка – словно молния, необычного темно-розового оттенка. И удар грома. Фогт посмотрел наверх – у святилища не было крыши, и с серого неба лил дождь. Чёрный дождь. Фогт не мог точно сказать – была ли эта та же субстанция, в которой он оказывался каждый раз, когда был близок к смерти, но этот дождь был необычным. Радист вопросительно посмотрел на своего собеседника. - Это больше, чем «чёрный» и больше, чем «дождь». Чёрный и странный дождь, который проникает везде, сквозь любую материю, вещество и существо – и никто не сможет избежать его воздействия… - Чего это он, помер, что ли? – раздался слегка удивленный голос Влада. Фогт, словно безвольная игрушка, лежал на офисном столе, залитом кровью, мочой и спермой, делая вид, что по-прежнему без сознания. Длинные ресницы позволяли ему чуть приоткрыть глаза, так что он видел часть комнаты перед собой. - Ебать, реально сдох, - Влад подошел к распростертой жертве, такой жалкой и беспомощной. И был очень удивлен, когда пальцы жертвы цепко ухватили его спортивные штаны на мягкой резинке и сдернули их вниз. Влад заорал, неожиданно громко, и в его крике был самый натуральный страх. Фогт же увидел, что у насильника нет половых органов, а только мочеиспускательное отверстие в обрамлении белесых шрамов. Но мужчину занимало другое – его раны зажили, причем шрамов не осталось, работоспособность тела восстановилась на все 100%, к тому же первые часы после восстановления он обладал удвоенной силой и скоростью. Стилионисты заметили это загадочное исцеление. Влад вновь закричал, а Левон замер, словно манекен, и его черные глаза расширились на пол-лица. Замученная, униженная жертва в долю секунды превратилась в мощную машину смерти. Пораженные таким стремительным преображением, стилионисты потеряли всякое преимущество. Фогт разорвал прочные веревки и проволоку, словно истлевшие тряпки, подхватил скорчер из кобуры, упавшей вместе со штанами Влада, и, не выпрямляясь, выстрелил, расчертив пространство крест-накрест. Смертоносный луч рассек плечо и правую часть груди Левона. Воздух наполнился сладковатым запахом подгоревшего мяса. Издав скулящий вой, словно раненый волк, Левон выхватил свой скорчер здоровой рукой – но Фогт толкнул Влада через линию огня. Выстрел сжег половину лица старшего стилиониста и полностью ослепил его. Оба повалились на пол, не в силах противостоять болевому шоку. - Я не очень люблю мучить кого-либо без необходимости. Но я верну вам все, что вы принесли мне, - сообщил радист очень спокойным голосом, от которого у его противников побежали мурашки по уцелевшей коже. Конечно, Фогт не стал опускаться и насиловать своих мучителей, но ножи и скальпель использовал даже с некоторым удовольствием. Впрочем, процедура заняла всего 42 минуты – и это был как раз допрос. Фогт, как существо практичное, задавал вопросы. Стилионисты рассказали, что официально бункер действительно покинут, но они остались здесь по своим личным соображениям, в том числе и ради забавы с «лохами залетными», как выражался Левон – то есть, с неосторожными исследователями и просто случайными людьми, оказавшимися возле бункера, в пределах их досягаемости. Фогт также получил полезную информацию о группировке и ее планах – он часто выполнял задания для организаций, враждующих со стилионистами. Затем, умертвив стилионистов не самым гуманным способом – перерезав глотки, Фогт устремился в санузел, благо планировка такого типа бункеров была ему знакома. Мужчина провел в душе 40 минут. Отмывшись, он переоделся в найденный комплект флектарна, черную футболку с вышитым золотисто-оранжевым изображением двух скрещенных молотов и шестерни, и серые кроссовки для туристов-экстремалов, он наконец-то выбрался на свежий воздух. В бункере был целый гардероб разнообразной одежды и обуви, там же обнаружились ящики, заполненные смартфонами, планшетами, украшениями и прочими личными вещами жертв. Фогт даже узнал предметы, которые могли принадлежать его знакомым. Очень хотелось взорвать мерзкое паучье гнездо, но на поиски взрывчатки и минирование ушло бы много времени, и могли появиться другие стилионисты. Насколько он понял, группировка знала об истинных целях Влада и Левона, и использовала парочку маньяков как сторожевых псов, успешно охраняющих важный форпост. Поэтому следовало уходить как можно быстрее, что Фогт и сделал. Напоследок радист заглянул в продуктовый отсек, где нашел целый ящик превосходного бренди, и взял себе три бутылки, а также наполнил фляжку. Несколько глотков качественного алкоголя окончательно привели радиста в нормальное состояние, и он наконец-то выбрался на свежий воздух. Отойдя на 3 с половиной километра на запад, причем по другой дороге, обычной грунтовке, радист уселся на упавшее, поросшее мягким изумрудным мхом дерево и, потягивая бренди с чернично-зерновым батончиком в качестве закуски, изучил захваченные бумажные документы. Большая часть была для него бесполезна, но распечатке карты были отмечены несколько поселков. С учетом происхождения документа, Фогт заинтересовался населенными пунктами, помеченными как «враги». Деревня Синяки, город Дно, город Пыталово, деревня Мрак. Черт бы с названиями, только бы правило «враг моего врага – мой друг» сработало. Фогт помнил, какой «приветливый» прием ему оказали три месяца назад в поселке с абсолютно мирным названием Дети Цветов. А вот в поселении Диктатура, оказалось, живут очень дружелюбные и позитивные люди, которые совсем не возражают, когда их называют диктаторами. Как бы то ни было, деревня Мрак находилась в 5 км на северо-запад от его текущего местоположения. Осмотревшись, радист обнаружил небольшой ручей с каменистым ложем и прозрачной холодной водой и убедился, что удобнее всего будет идти вдоль него, вниз по его течению. Пройдя порядка 500 метров, Фогт понял, что впереди кто-то есть. И этому кому-то срочно нужна помощь. Однако, негативный опыт сегодняшнего дня заставил его быть предельно осторожным. Он прокрался, прячась за высоким папоротником и, выглянул из-за листьев. - Вот как, и тебя тоже, - проговорил Радист, глядя на ручьи крови, стекающей по обнаженным ногам девушки, которые она пыталась было свести вместе, но не могла. Крови было слишком много, и она никак не переставала течь. Причем это оказалась никто иная как Кейт Карлофф – измученная, истерзанная. Из широко раскрытых голубых глаз девушки лились слезы, черные от остатков мейк-апа, она обхватила себя руками и тяжело, со всхлипами, дышала. - Что? – удивление заставило ее забыть про мучительную боль и унижение. – Ты хочешь сказать, что тебя тоже выебали бутылкой? - Но не разбили её, - кивнул Фогт. – И мне удалось вырваться и отдать им должное. Дело в том, что я не совсем обычный человек. Надо мной поставили некие медицинские опыты. И в критические моменты, когда я близок к смерти – срабатывает особый биологический триггер, мое тело возрождается, раны заживают и все такое. - Ничего себе.… Круто. Ну, хоть, эти гады получили по заслугам. Ох, - лицо Кейт было бледным, как мрамор, а вздувшиеся вены-прожилки усиливали сходство. Впрочем, менее чем через час ее тело станет почти таким же безжизненным, как камень. - Эти осколки внутри тебя, - проговорил Фогт, вкалывая девушке обезболивающее. Пустая трата, её жизнь не спасти, но, несмотря на всю свою черствость, радист не мог безучастно взирать на мучения ни в чем не повинного существа. – Тебя может спасти только хирург…. - Но до ближайшего госпиталя хрен знает сколько, - признала Кейт, глотая слезы. – Я умираю. Мне всего 15 лет, жить бы и жить. Но я умираю. Из-за этих двух вонючих мразей. - Когда это произошло, и как они выглядели? - Один лет 40, смуглый, все время нес какую-то бессмыслицу, дерганый, как обезьяна, по ходу, с гор откуда-то. Гребаный клоун. Второй старый, почти лысый, похож на главаря преступного клана. Только ты ушел – и они тут. Потом повезли на машине, я стащила из аптечки обезболивающее, две штуки. Я тут уже 4 часа – смартфон они забрали, но я вколола себе уже обе дозы, они по два часа действуют. До ручья доползла, пила воду. Так тут и останусь. Красивое место, чтобы умереть. Через полчаса после нашего знакомства. Тем ужаснее было…. – она не могла заставить себя обсуждать случившееся. Да и радисту этого не хотелось. Но, по крайней мере, он мог утешить её. - Плешивый и говорливый – да, это они. Что же, я вернул им всю боль, до капли. Я умею растягивать смерть, - проговорил он вкрадчиво, давая понять, что расправа над обидчиками доставила ему удовольствие. И да, этот старикашка где-то потерял свои причиндалы. Пустое место в шрамах – и только. - О как. Это объясняет…. – сил закончить фразу у нее не было. Минут 10 она лежала, тяжело и поверхностно дыша, и изредка моргая. Наконец, Кейт смогла выговорить: - Я знаю, что тебе все равно, но просто побудь рядом со мной до конца. Мужчина пододвинулся и уселся вплотную, так что волосы Кейт легли на его колени. Еще 8 минут девушка лежала в полуобморочном состоянии – организм растрачивал последние проценты здоровья, не желая безропотно расставаться с жизнью. Но финал ее истории уже был написан. На часах 18:47. Радистка Кейт Карлофф умерла. Ее истерзанное тело полностью расслабилось, распластавшись в зарослях папоротника. Радист Фогт поправил остатки одежды на ее уже безжизненном теле и подвинул, чтобы она лежала более-менее прямо. Взглянул в остекленевшие глаза и с нездешней нежностью, неожиданной для себя, закрыл ее веки. Расправил ее волосы. «Все-таки, глупо – все равно звери растащат даже кости», - мысленно усмехнулся мужчина. Посидев еще минуту, он неторопливо двинулся вдоль ручья, вниз по течению, размышляя, что за люди живут во Мраке, и удастся ли найти более-менее комфортное место для ночлега. Радист Фогт видел слишком много смертей и увечий, чтобы быть тронутым или потрясенным случившимся. Даже собственная боль и унижение, пережитые сегодня, были лишь одним из эпизодов, неприятным, но уже стирающимся из памяти. Сумерки затопили лес, и прожитый день безвозвратно утонул в их темной глубине. Тяжелый и неприятный день – но лишь один из многих дней этой жизни и этой войны. Он закончился. А что принесет завтрашний день – неизвестно. «И пока на Земле идет хотя бы одна война – Радист Фогт будет жить. Я буду жить», - подумал мужчина. Вдали раздалась автоматная очередь. 2 – 30 апреля 2147 (2016) года.