Стадия отрицания

Через месяц. - К тебе можно? - бесполезный вопрос, Швецова все равно всегда входит без разрешения. На часах половина восьмого, а эти двое естественно на работе. - Да, конечно. Если мое согласие еще что-то для тебя значит. Она смеется, а потом складывает руки на груди. - Ты не хочешь пройтись? На улице очень хорошо. Кораблев с недоверием покосился на окно. - За что ты так меня не любишь? В Петербурге в ноябре не может быть хорошей погоды. Швецова хмурится и почти натурально расстраивается. - Ой, ладно-ладно. В конце-концов, ты сама пришла. Зовешь меня на свидание. - он идет к вешалке, где висит пальто. - Это не свидание. - Это свидание. Только есть одна проблема, с моей кепкой случился некий казус, а без нее мне холодно. Поэтому вот. - Кораблев достал из рукава цветастую шапку и натянул на себя. На голове у него красовалось нечто нелепое с елочками и зеленым помпоном. Маша несколько секунд, не моргая, разглядывает это чудо перед собой и начинает смеяться. - Мне нравится. Это очаровательно. Шарф не забудь.

***

- Я нелеп. - бурчит Леня, когда они, наконец, оказываются на улице. Швецова останавливается, еще раз внимательно оглядывая его. - Ты, что, хочешь убедиться в правдивости данного утверждения? - делает брови домиком Кораблев. Какой же он милый. Какой же он родной. Снег крупными хлопьями ложится на шапку с елочками. Маша берет Кораблева за руку. И все расплывается. Он ей нужен. Он безумно ей нужен. Без варианта на развод мостов. Это же Кораблев. Без него как без чего-то вросшего в собственную плоть. - Руки совсем холодные. Он теряется, потому что она так близко. Меньше, чем за пол шага. Они стоят друг напротив друга. Швецова делает шаг вперед. Щека к щеке. Дыхание горячее. Даже сквозь промораживающий насквозь ноябрь. - Прости меня. За все эти годы. За все эти отношения на твоих глазах. За то, что не считала твои чувства чем-то серьезным и важным. А они важны. Они очень важны. И ты очень важен. Ты важнее всех. Я просто этого никак не могла понять. Прости, что так долго. Кораблев резко и сразу двумя руками прижимает ее к себе. И молча сопит Маше на ухо. Дыхание учащенное. Это до озноба трогательно и интимно. Как самое дорогое в жизни. Как единственное, чего всегда не хватало. Она с трудом через отсутствующее между ними пространство протягивает одну руку к его лицу. Наконец, Кораблев утыкается лбом в ее лоб. Он сейчас абсолютно беззащитен перед Швецовой. И она чувствует это. И готова уберечь и закрыть от всего. Они не сон, они явь. Неуверенные пальцы по его щеке. По спине мурашки. У обоих.