Возьми моё сердце... Тобирама.

Мечты придуманы не нами, но им подвластны все. Земля проводит нас огнями на взлетной полосе. Небо спросит о главном, И найдется ответ, и будем с небом мы на равных встречать рассвет. Арктида — Небо держит нас. Проснувшись утром и потянувшись, я открыла глаза, с грустью понимая, что настал новый день. Встав с кровати, поплелась в ванную и начала приводить себя в порядок. Взглянув на себя в зеркало, я увидела своё отражение и печалью улыбнулась. Вернувшись в комнату, я начала одеваться, а моя интуиция прямо кричала, что сегодня что-то случится. Не придаю этому значения и начинаю собираться в колледж. Ах, да, я забыла представиться. Меня зовут Александра Алексеева, мне семнадцать лет. На данный момент я студентка колледжа. Учусь на втором курсе туристического факультета, честно сказать, учеба меня убивает. Благо, до конца этого всего осталось полтора месяца. В идеале знаю три иностранных языка: немецкий, японский и итальянский. Я учила их с самого детства. Для меня внешность была обычной, но многие говорили, что со мной не сравнится ни одна звезда. Я на такие слова лишь фыркала и поджимала губы. У меня пепельно-русые волосы, которые доходили до талии, и бледно голубые глаза. Длинные ресницы. Овал лица слегка вытянутый. Длинная, почти что лебединая шея, острые плечи, ключица и красивая грудь третьего размера. Ярко выраженная талия, подтянутая попа и длинные ноги, на которые не мало раз поглядывали. Но я отличаюсь от современной молодежи тем, что не люблю короткие топы, шорты и джинсы, попсу, не люблю наглых людей и хамов. А вот то, что я люблю, не любит и не одобряет современная молодежь. Надев чёрные облегающие брюки и такого же цвета рубашку с высоким воротником, а потом, расчесав волосы, сделала высокий хвост. Собрала тетради в сумку, положив туда пару ручек, я закинула сумку на плечо, обула черные балетки. Вышла из дома и закрыла его на ключ. На данный момент моя мама на работе, а папа, к сожалению, умер, когда мне было пять лет. С того времени я его почти не помню. Закрыв дом, я пошла по направлению к остановке, чтобы сесть на автобус. Проходя мимо заброшенных белокаменных гаражей, у которых отсутствовали двери, я услышала подозрительный звук, похожий на падение железа, но не обратила на это должного внимания, о чём крупно пожалела. В это мгновение моя интуиция будто кричала, чтобы я побежала отсюда как можно быстрее. Послышался звук выстрела, после которого я пошатнулась и упала на асфальт. Схватившись за то место, куда мне попали, я почувствовала тепло на пальцах. Увидев зияющую рану, я начала терять сознание от потери крови. В конце услышала зловещий громкий смех. *** Открыв глаза, я не увидела перед собой ничего — лишь абсолютную тьму, ни лучика света. Я протёрла глаза, но ничего не поменялось, всё такая же тьма и абсолютная тишина. Отсутствие звуков больно резало уши. Встав с предполагаемого пола, я почувствовала лёгкость в теле. Но сразу взяла себя в руки и, подавив начинающую разрастаться панику и страх, пошла вперёд. Выставила руки перед собой, надеясь отыскать что-то наподобие стены. Вдруг я почувствовала сильное головокружение, упала на пол и потеряла сознание. *** Через некоторое время попыталась открыть глаза. Из-за сильной боли сделать это не получилось. Поднеся руку к глазам, я ощутила мягкую ткань на них. Предприняла попытку сесть и поняла, что сделала только хуже — почувствовала острую боль в левом боку и, дотронувшись рукой до этого места, ощутила влагу на руке. Шикнув от боли, я упала на матрас, или даже на перину, схватилась за место, которое болит. Скатившись на правый бок, тихо застонала от боли. Возле послышалось копошение. А затем меня аккуратно взяли за плечи и вернули в прежнее положение. — Тише, сестрёнка не вставай, ты ещё слаба. Вот, выпей, — сказал встревоженный голос с явно иностранным акцентом. Приподняв голову, мужчина поднес к моим губам бокал со сладко-кислой жидкостью. «Скорее всего, это какая-то настойка», — подумала я. Когда я всё выпила, мою голову опустили обратно на подушку. — Кто ты? — прохрипела я. — Ты меня не узнаешь, Изуна-чан? — послышался грустный голос. — Мадара… Что с моими глазами? — последовал вздох, который заставил меня напрячься. — Ты… Пару дней назад ты сказала, что если с тобой что-то случится, то я должен буду забрать твои глаза себе,— ответил Мадара. — И всё же… — Я пересадил твои глаза себе, а свои тебе. — Не беспокойся, сестрёнка, один или два дня полежишь с повязкой на глазах, чтобы они прижились, и всё. Я вздохнула с облегчением. — Хорошо. Я не помню, что случилось, Мадара… — На одном из боёв против Сенджу, тебя ранил Тобирама. После чего ты четыре дня лежала без сознания от потери крови. — Всё было настолько серьезно? — спросила я. Послышался вздох. — Да. У тебя был жар и тебя лихорадило. Мне вчера наш врач сказал, что ты не доживешь до сегодняшнего вечера. Но сегодня утром твоя рана перестала кровоточить, и лихорадка прошла. Ты быстро пошла на поправку. — Это не должно не обнадеживать, — пробормотала я. — Ты права, я очень обрадовался, когда увидел, что ты очнулась. Не буду тебя беспокоить. Набирайся сил для завтрашнего дня. Завтра я к тебе приду. «Закрыв глаза» я сразу заснула. Сон/воспоминание Я оказалась на поле боя, вся в ссадинах, пыли и крови. Напротив меня стоит мой вечный противник — Тобирама Сенджу, которого я люто ненавижу. Смотрим друг другу в глаза. Оба тяжело дышим, оба уставшие, почти без чакры, что я, что он. Челка от пота неприятно липла ко лбу. Отдышавшись, я сорвалась с места, надеясь проткнуть его мечом. Он смог блокировать мой удар, я посмотрела ему в глаза и активировала Шаринган, он, зажмурившись, отвернулся чтобы не попасть в гендзюцу. Ударила коленом ему живот, а потом кулаком по лицу: он отлетел, ударившись спиной о булыжник, стоящий неподалеку от меня. — Стихия Огня: Техника Великого Огненного Шара, — я запустила в его сторону шар огня. — Стихия Воды: Техника Водяного Дракона. Две стихийных техники столкнулись и образовали пар. Вдруг справа я заметила движение, а потом, повернув голову в ту сторону, я увидела, что в меня летят десяток кунаев. Я отклонила голову в сторону, усмехнувшись: «Атака наугад… Сочувствую тем, кого судьба обделила Шаринганом», и мельком заметила печать на одном из кунаев. Расширив глаза, я увидела перед собой Тобираму, который переместился к печати. — Лезвие Летящего Бога Грома. Меч легко разрезал левый бок. Застыв на месте, я выплюнула сгусток крови. Место удара разрывала острая боль. Пошатнувшись, я готова была упасть. Со всех сторон поля боя были слышны звуки мечей. Вдруг слева от меня послышался знакомый голос: — Изуна! Знакомые теплые руки обняли под грудью, не давая упасть, перекинув мою левую руку себе на плечо, обнимал меня за талию, придерживая: — Изуна, я спасу тебя! Повиснув на нем, я чувствовала слабость в теле. Изо рта и раны капала теплая густая кровь. За Мадарой прибежал его равный противник. Хаширама. Шатен с длинными волосами. И такими же, как у нас, черными глазами. Подняв меня на уровне груди, он посмотрел на моего брата. — Мадара, тебе не победить меня. Он поднял меч чуть выше, и воткнул в твердый камень. Мадара от неожиданности вздрогнул. Сзади также послышался вздох. Тобирама. — Зачем нам продолжать это. Если два сильнейших клана объединятся, то другие страны поймут, что им с нами тягаться не по зубам. И тогда война закончится. Прошу… — протянул руку брату. — Не смей, брат. — Изуна! — вдруг обратил на меня внимание. — Не верь ему, кха… Неужели ты забыл, что они убили стольких Учих. Я смотрела с ненавистью в глазах на главу клана Сенджу. Брат ничего не сказал, осмотрев поле боя, он достал из-под сумки дымовую бомбочку и кинул под ноги. Вокруг нас образовался густой дым, дав возможность переместиться с поля боя незаметно. После этого я окончательно потеряла сознание. Конец сна/воспоминания Тяжело дыша, я аккуратно, чтобы не тревожить рану, приподнялась с перины. И вдруг я заметила, что глаза у меня больше не забинтованы, а все, что окружало меня,стало очень четким. Слева от меня на голой серой стене был нарисован красно-белый веер. Справа было открыто окно, из которого открывался незабываемый вид на природу. Неподалеку были видны дети, которые играли, и подростки, что тренировались на мечах. В коридоре послышались неторопливые шаги. Кто-то направлялся к, предполагаю, моей комнате. Сёдзи отодвинулись, и в проёме показалась лохматая голова брата. — Мадара. — Изуна, утра. Как ты? Как спалось? — По-моему, мне уже лучше. Спалось хорошо. — Это хорошо. Пошли на кухню. Мадара протянул руку, помогая мне встать, он потянул меня на себя. Когда я встала на ноги, то почувствовала себя намного лучше, чем вчера вечером. Мадара посмотрел на меня, и подошёл к сёдзи. Отодвинув в сторону половинку, он вышел в коридор и повернулся ко мне. Выйдя за ним следом, мне открылся вид на длинный коридор со множеством дверей — сёдзи. Полы были из редкого красного дуба, потолок же сделан из белого мрамора. Направившись в левую сторону от моей комнаты, Мадара шёл средним размеренным шагом. «Что ж, раз я умерла в своем мире и попала в тело умирающей Изуны, то ничего не поделаешь», — размышляла я, идя за Мадарой. Дойдя до лестницы, мы спустились на первый этаж. На нем был такой же коридор, как и на втором этаже, но значительно короче. Пройдя две двери сёдзи, он остановился возле третьей и отодвинул её в сторону. Моим глазам предстала комфортная кухня: в середине помещения находился котацу* на четыре персоны, также около стола лежали подушки дзабутон*, в углу кухни находился просторный стол для готовки пищи, а в противоположном углу стояла высокая белая ваза с цветами в ней. На столе стояли две супницы, из которых шёл пар, а около них находились деревянные подставки с суши на них и чашки с горячим чаем. Я присела за котацу, взяла палочки и съела один ролл. Мадара последовал моему примеру и тоже сел за стол. В обычной тишине мы провели завтрак. Через полчаса закончили кушать и принялись пить чай. — Мадара, что ты будешь делать с Сенджу? — спросила я. — Посмотрю, что они предпримут дальше: нападут или попытаются снова навязать договор о мире. — В любом случае, как только я поправлюсь, то возьмусь за тренировки клана. Если они нападут, то у их клана будет преимущество. — Я не против, они все в твоём распоряжении. Но сначала я подпишу акт о ненападении. Хотя бы на полгода. — Это будет хорошо, ведь у нашего клана появится шанс восстановить былые силы. — Даже если Сенджу снова предложат договор о мире, то наши соклановцы вряд ли согласятся. — О чём ты? — Ты думаешь, что наш клан простит Сенджу Тобирама «убийство» принцессы Учиха? Нет. Они захотят мести. — Я бы отомстила, если бы тебя убили. Я бы не перед чем не остановилась. — О чём я и говорю. Это уже будет не война, а кровная месть, — объяснил Мадара. — Какова физическая подготовка клана? — Средняя. Если нападем, то шансы выиграть бой — пятьдесят на пятьдесят. — Значит, нужно тренировать клан, необходима поставка оружия, помимо этого, стоит заключить договор о мире с какими-нибудь сильными кланами, чтобы повысить шансы победы, также ежедневно охранять границы клана, создать новые стихийные техники… — Так, перенесём разговор на потом. Мне надо принять ванну. Кстати, где она находится? — спросила я, прерывая разговор. — Дверь напротив. Мне надо проверить состояние твоей раны. Приподними рубашку. Я, послушавшись брата, приподняла одежду. Под ней виднелись бинты, а под бинтами, где, предположительно, находилась рана, виднелись маленькие пятна крови. Немного выше были видны бинты, которые стягивали объёмную женскую грудь. Мадара аккуратно начал разматывать раны. Сняв полностью бинты, он начал осматривать её. Осмотрев рану и слегка пощупав, он сделал вывод: — Рана быстро заживает. Бинты больше можно не накладывать, но желательно не делать нагрузки, через несколько дней заживёт. — Постараюсь, но обещать ничего не могу, — сказала я. — Ладно, иди в ванную. Полотенца справа от двери висят, — вдогонку сообщил он мне. *** После душа я почувствовала себя лёгкой и чистой, одела чистые штаны, рубашку и плащ. Я застала своего брата все также на кухне. — Ну, так на чём мы остановились? — продолжила я. — На том, что связано с кланом и его улучшением. — Хм… Надо отвоевывать отобранные части территории клана Учиха. Но тут нужно все обдумывать. — Да, но это потом. Есть ещё какие-нибудь идеи? — Думала о создании нескольких видов ядов и их противоядий: парализующий газ, ядовитый дым. Можно протереть ядами наши оружия. — Надо сделать ядовитые бомбочки, — предложил Мадара. — Правильно мыслишь, брат, — похвалила я Мадару. Дальше последовало молчание. *** В это время в клане Сенджу. В комнате главы клана сидели друг напротив друга два человека: один с длинными каштановыми волосами, а второй с короткими белыми растрёпанными волосами. Разорвал небольшую тишину парень с длинными волосами: — Надеюсь, Мадара примет предложение о мире. — Нельзя исключать тот факт, что Мадара может отказаться от твоего предложения. Ещё даже неизвестно, жива Изуна или нет. Всё-таки я ее серьезно ранил, — сказал Тобирама. — Я на всякий случай напишу ему ещё одно письмо, вдруг ответит. — Сколько ты ему уже писал писем? Могу предположить, что он не ответил ни на одно, — сказал ему в ответ Тобирама. Взяв чистую бумагу, Хаширама начал писать письмо. Закончив писать, подозвал к себе почтового ястреба и прикрепил к его ноге письмо. — Лети к Мадаре Учиха. Ястреб тотчас взмыл в небо и улетел в неизвестном направлении. Встав, Тобирама вышел из комнаты и скрылся в коридоре. Он всё думал об Изуне Учиха, о том, как она выглядела в последний раз, как она умирала на плече у брата, о том, как она отговаривала брата не соглашаться на предложение Сенджу и как они исчезли в дыму, оставив соклановцев без главнокомандующего. От этой мысли сердце невольно замирало на доли секунды и продолжало биться в два раза быстрее. С первой их встречи на реке она ему приглянулась, но с упорством парень отогнал плохие мысли о враге. Дойдя до своей комнаты, он аккуратно отодвинул сёдзи и вошёл в комнату. Лег на кровать и продолжил думать о брате и сестре Учиха.