Fucking Superheroes and First Frosts

Бокуто пошевелил пальцами правой руки. Это не то чтобы что-то значительное для кого угодно другого, но является в крайней степени важным для Бокуто Котаро. Акааши смотрит на него в смешанных чувствах. В лаборатории пахнет машинным маслом, сваркой и чем-то химически-едким. Белый свет льётся из панорамных окон в гудящий ночной город. Бокуто поднимает руку повыше и снова перебирает пальцами. Двигаются. Он смотрит на ладонь так заворожённо, что почти уверен в наличии галлюцинаций. Сквозь пальцы он видит нечёткие очертания лабораторных столов перед собой. Они завалены колбами, горелками, бумагами, платами, отвёртками, механизмами и прочим мусором. Гораздо ярче он воспринимает белый свет ламп над головой, свою руку и Акааши Кейджи, нерешительно замершего перед ними со сложенными на груди руками. Акааши выглядит уставшим, а тонкие белые пальцы перебирают голубую ручку. Нервничает. Бокуто на пробу сжимает кулак. Пальцы послушно смыкаются в смертоносном хвате. От удовольствия он принимается возбуждённо болтать ногами, слегка раскачивая койку на которой сидит. Изумительно. Акааши испускает усталый вдох и ручка в его руке значительно ускоряется. Бокуто бы и не заметил этой мелочи, но резкие движения моментально приковывают к себе его взгляд. Едва слышно гудят лампы, на сотни метров вниз шумят машины, голубая ручка с тихим стуком сталкивается с ногтем Акааши. Он теряет терпение. Почти два месяца работы встречены тишиной и скрупулёзным разглядыванием. Ладно, это хотя бы приемлемо. Но всё равно раздражает. Ему ещё писать отчёт, Бога ради. На часах уже половина третьего утра, а кроме двух с половиной литров кофе в этом, без сомнения гениальном, как и всё в Акааши Кейджи, но усохшем от голода желудке ещё и крошки не было. Он давит в себе порыв разразиться гневной тирадой. От мыслей о пакетированной лапше желудок переворачивается, а рот неприятно наполняется кислой слюной. Акааши сглатывает. Бокуто принимает это как сигнал к действию. Он ловко спрыгивает с кушетки и разминает затёкшее после длительного пребывания лежа плечо. Голова ещё кружится от анестезии. Он делает шаг вперёд, потом один назад, пока в глазах не прекращает двоиться. Только сейчас, полностью придя в сознание он чувствует как сухо в горле. Кулер находится в другом конце лаборатории. Акааши находится прямо под рукой. Бокуто трёт шею указательным и большим пальцем, разглядывая потолок. Акааши молча отходит, чтобы налить ему тёплой воды. Они находятся в такой тишине, что закладывает уши и даже дыхание кажется неприлично громким. Бокуто разом опустошает стакан и громко прокашливается. Акааши вздрагивает. — Всё… — он снова прерывается, хрип звучит просто ужасно, — …прошло хорошо? — Да, — голос Акааши, умеренный и мелодичный, разливается холодным горным ручьём, — чувствуешь дискомфорт? Бокуто поднимает руку на уровень глаз и показательно сгибает её в локте, потом в запястье и пальцах. Глупая улыбка всё не сходит с его лица. Акааши всё же позволяет себе расслабиться и вернуть голубую ручку в нагрудный карман его лабораторного халата. Мягкая улыбка прячется в уголках губ. — Хорошо, — он отворачивается к столику и принимается складывать свои инструменты в чемодан, — в этот раз мне пришлось ударно поработать, но мистер Старк внёс свой неоценимый вклад. Нужно обязательно поблагодарить его ещё раз. Бокуто тут же недовольно надувается. Все признаки радости смывает с его лица одним только упоминанием Тони Старка. Атмосфера вокруг него меняется так стремительно, что Акааши даже не нужно поворачиваться, чтобы понять кто в комнате ревнивое дитя. Имя Тони Старка вызывает у людей неоднозначные чувства. Бокуто воспринимает его то ли как соперника, то ли как неприятеля по жизни. Акааши не знает точно, но мысленно напоминает себе: слабость Бокуто-сана № 24 — Тони Старк. Он только тяжело вздыхает и забрасывает отвёртку в чемодан. Возможно, искренняя неприязнь Бокуто передалась ему от Зимнего Солдата. Протеже и учителя связывали тесные отношения в условиях непрерывных жестоких тренировок. Хотя Баки Барнс не кажется любителем поболтать, Бокуто разговорит даже плесень в школьном туалете. А может это его исключительная неприязнь к богатым людям с индивидуальным взглядом на моду. То с каким пылом Бокуто распылялся по поводу гардероба Старка стоило отдельной статьи и пара-тройка бульварных газетёнок с удовольствием бы заплатила пару сотен баксов. Крепкие руки Бокуто смыкаются на его животе. Акааши машинально немного наклоняет голову и волевой подбородок тут же опускается ему на плечо. Привычно. Уютно. Акааши греется в его объятиях, откидываясь спиной на широкую грудь. Бокуто сжимает его чуть крепче, так, чтобы ощутимо, но не больно и его горячее дыхание щекочет Акааши кожу. — Обязательно благодарить его? — голос Бокуто звучит так жалобно, что Акааши почти верит ему, — Можешь просто написать: так и так, всё прошло успешно, в помощи больше не нуждаемся? Акааши тихо смеётся, сжимая руки Бокуто своими. Он поворачивает голову так, чтобы посмотреть в глаза, но не рассчитывает расстояние и в итоге они неловко сталкиваются носами. Бокуто оставляет невесомый поцелуй на молочно-белой щеке, словно вырезанной из морозного агата. Акааши постепенно согревается и его щёки уже окрашиваются в нежно-розовый. — Пожалуйста? — Бокуто оставляет ещё один поцелуй на его щеке, потом ещё и ещё, в уголке глаза, над бровью и на скуле, за ухом и снова на щеке, — Я очень убедителен? — Действительно, — легко соглашается Акааши, подставляя шею под неторопливые поцелуи. Его голос звучит привычно прохладно, но Бокуто мягко трётся носом о нежную кожу за ухом и отлично видит как краснеет его шея, — Бокуто-сан и правда очень убедителен. Руки Бокуто всё ещё остаются в крепком замке на животе Акааши. Они замирают в этом блаженном покое. Бокуто считает, что баловать Акааши — его призвание. Акааши просто наслаждается его неторопливой лаской, признавая (но только мысленно), что когда захочет, его парень и правда чрезвычайно убедителен. — Мне всё же стоит его поблагодарить, — говорит Акааши и тихо усмехается, когда чувствует, как щёка Бокуто, которой он касается его шеи немедленно нагревается, — без участия мистера Старка я бы ни за что не достал адамантий и вибраниум. — Он скорбно вздыхает против воли, когда Бокуто прекращает атаковать нежностями его щёки. — Но мою бионическую руку полностью сконструировал и создал ты, — возражает он и в доказательство напрягает её на талии Акааши. — По чертежам, которые только были мной усовершенствованы и дополнены, — парирует Акааши и ласково проводит пальцами по холодному металлу, — я бы не разработал что-то настолько потрясающее в одиночку. Бокуто хмурится, но аргументы больше не приходят в голову. Он прикрывает глаза, чтобы окончательно собраться с мыслями. Акааши его не торопит, только гладит руками бионический протез. Его работа. Его изобретение. Месяцы без полноценного сна и это чудо технологий, которое он в дар преподносит Бокуто и к которому относится с бережностью родителя к своему ребёнку. Даже если рука не чувствительна, Бокуто всё же отвлекается на эти незамысловатые движения и приоткрывает глаз. Он так удобно расположился на плече Акааши, что теперь с лучшей точки может подглядывать за его задумчивым лицом. — Ты создал это, — тихо говорит Бокуто и грудью чувствует как по позвоночнику Акааши пробегается мелкая дрожь удовольствия, — даже если чертежи были чужие, ты конструировал, сплавлял и обрабатывал всё. Даже это. Он сгибает руку в локте, чтобы Акааши мог видеть бледную вспышку голубого. От локтя и до самых кончиков пальцев холодный металл тут же покрывается горячей кожей. Сходство настолько поразительное, что при всём желании не отличишь. Бокуто не спеша проводит тыльной стороной ладони по щеке Акааши. Разгорячённая кожа вскользь касается лица, прежде чем пальцами коснуться бледных губ. Акааши тихо выдыхает, но даже не пытается скрыть своё волнение и лёгкое возбуждение. Не перед Бокуто. Этот человек от природы обладает просто животным магнетизмом. Что-то дикое, необузданное и непокорное беспрестанно плещется в его светлых глазах. Акааши чувствует себя кроликом перед раскрытой пастью тигра. — Всего лишь нано-технологии, эта ветвь ещё не до конца изучена, но если нам удастся синтезировать и восстановить нервные окончания… — от одной мысли об этом мозг Акааши тут же переключается в рабочий режим. Голод и возбуждение отступают под подавляющей умственной деятельностью, — нужно собрать команду нейробиологов и обязательно уточнить у мистера Ста… А! Бокуто зубами прихватывает кожу у него на шее, оставляя ровные лунки зубов прямо под линией роста волос. Акааши возмущённо оборачивается, чтобы выразить свою крайнюю степень недоумения словами. И тут же оказывается стиснут в объятиях так, что воздух вылетает из лёгких, как мысли из головы. Бокуто от рождения похож на дикого зверя. В один момент глупый щенок, преданно виляющий хвостом перед хозяином, в другой злобно скалящийся дикий волк с капающей из пасти кровавой пеной. Всё терпение летит к чертям. Акааши с трудом разворачивается в тисках рук, чтобы оказаться с внутренним зверем лицом к лицу. Взгляд у Бокуто голодный и вряд ли он жаждет пакетированную лапшу. Акааши цепляется за его шею двумя руками и с силой подтягивается вверх. Бокуто встречает его губы без малейшей заминки. Между ними нет промедлений. Его руки жадно скользят по узкой талии, сжимая кожу на боках до бордовых пятен. Акааши болезненно шипит в его губы, смешивая дыхания и тут же продолжает с напором поцелуй. Они прижимаются друг к другу так тесно, что и воздуха для вздоха не остаётся. Дыхание сбивается напрочь. Бокуто проводит рукой вдоль узких лопаток Акааши, медленно отмеряя расстояние, которое позже пройдёт языком. До поясницы, пока Акааши крупно не вздрогнет в его руках и не прокусит губу в кровь. И ниже, до ягодиц, плотно затянутых в ткань офисных штанов, задирая ладонями халат. Вены вздуваются на его руке, от отсутствия контроля на бионической с голубыми фейрверками вспышек кожа появляется и исчезает. Бокуто чувствует такой жар, что на висках выступает лёгкая испарина. Возбуждение курсирует в нём, прорывая все плотины. Всё о чём он может думать это Акааши. Акааши, тихо стонущий ему в губы, прижимающийся плотно, обнажённый, растрёпанный, обвивающий длинными ногами его поясницу. Всё в голове сплошная каша. Перед глазами Акааши огонь. Ткань штанов возмутительно сильно натягивается за каких-то жалких пару минут. Но он чувствует как сильно Бокуто напрягается под ним, как стремительно его кожа накаляется. Кажется вот-вот пойдёт ожогами. Лаборатория — священное место любого учёного. Всё что крутится в голове Акааши граничит с особо высоким рейтингом. Возможно, он думает, что если Бокуто не нагнёт его прямо здесь, ничего святого в мире не останется. Тяжёлое дыхание опаливает его губы. Акааши облизывает их. Подавляющая, исключительная аура Бокуто почти довела его до нервного срыва. — Акааши… Когда Бокуто позвал его, последние остатки разума покидают черепную коробку. Этот голос, обычно сильный и громкий сейчас звучал так хрипло, надрывно и настолько пропитался чистой похотью и желанием, что слушать становится ощутимо больно. Не сосчитать сколько раз Бокуто звал его, но сейчас, в этом звучании всё звучало совершенно иначе. Акааши с трудом разлепил глаза и тут же об этом пожалел. Бокуто, склонил над ним голову, рассыпавшиеся пряди волос серебром обрамляли его обольстительно улыбающееся лицо. Кожа, покрытая жаром румянца, раскалилась так сильно, что блестела потом на висках. Всё его тело горело и дрожало, словно сдерживало само себя. От одной мысли об этом Акааши почувствовал как собственное возбуждение болезненно упирается в ширинку. Ему не раз и не два доводилось видеть Бокуто в тренировочном зале. Одной рукой он мог бы перетереть все кости Акааши в порошок, другой попивая дайкири. И всё же эти мощные руки сжимали его бережно, не проявляя и половины той ужасающей силы, которая в них заложена. Бокуто так редко позволял себе вольность оставлять на нём синяки пальцами. Даже когда на грани человеческого сознания вбивался в его тело так, что казалось душа вот-вот расколется, он всегда впивался руками в изголовье кровати, неизменно ломая его или разрывая очередное одеяло. Акааши уже тянулся к его ширинке, когда в коридоре зажёгся свет. Он бы и не отреагировал так быстро, но рефлексы Бокуто было доведены до предела. Он тут же потащил Акааши на пол и подтолкнул к одному из офисных столов. Даже для одного места было мало, что уж говорить о габаритах Бокуто. Поэтому Акааши втиснулся прямо под стол, а Бокуто остался сидеть на корточках рядом. — Есть там кто? — голос охранника эхом прокатился по лаборатории, — Почему свет горит? Шаги гулко раздавались по коридору, набатом гремя в ушах Акааши, который смутился так сильно, что покраснел до корней волос. — Почему мы прячемся? — спросил он так тихо, что едва двинул губами. Для Бокуто это не было проблемой. Каждое из его пяти чувств работало на пределе, так что будь это булавка, упавшая на другом конце зала — он бы всё равно услышал. Что уж говорить об Акааши, которого он слушал постоянно и неотрывно. Исключая те моменты, когда он превращался Тони Старк версию 2.0. — Потому что тебе было бы жутко неловко объяснять ему что такое внезапное перевозбуждение, — Бокуто принимается глупо хихикать, очаровательно наклонив голову набок. Он почти теряет равновесие и тут же перестраивается, чтобы коленом упереться в пол, — вряд ли он помнит какого это быть восемнадцатилетним. Акааши хотел бы возмутиться. Почему это ему предстояло мучительное объяснение? Кто из них говорит на шести языках? Не Акааши. Акааши хорош в механике, физике, математике, географии и программировании. Переговоры не совсем его стезя. — Я слышал голоса! Выходи! — Охранник направляется прямо к лаборатории, грозно размахивая дубинкой, — Это частная собственность Старк Индастриз! — А-то мы не знаем, — презрительно фыркает Бокуто, но тут же забывает об этой шпильке и наклоняется к Акааши, пропихивая голову под стол, — хэй, детка. Мне придется уйти ненадолго. — Тебе что? — Переспрашивает Акааши, вконец разомлевший от возбуждения, всё ещё остро колющего кожу. — Буду спасать твою репутацию! — Гордо заявляет Бокуто, быстро оставляет на губах Акааши поцелуй и, прежде чем вылезти, больно бьётся макушкой о стол. Акааши прикрывает рот рукой, чтобы не засмеяться в голос. Бокуто выпрямляется в полный рост и принимается махать руками. — Это я! Прошу прощения, задремал! — Его голос тут же проникает в каждый тихий уголок лаборатории, прогоняя размеренное спокойствие ночи. — Где твой пропуск, молодой человек? Я тебя не узнаю, — охранник подходит ближе. Акааши может рассмотреть его ботинки и грязные лацканы форменных штанов, — Только прошу не врать. — Да куда там! — Со смехом возражает Бокуто, легкомысленно взмахивая рукой, другая по прежнему остаётся в кармане джинс, маскируя очевидный стояк, — Конечно у меня есть пропуск, но если не верите, предлагаю спуститься вниз и проверить ещё раз. Охранник молчит недолго, прежде чем разворачивается, чтобы уйти. Акааши испускает облегчённый вздох. Бокуто ещё несколько секунд топчется на месте, а потом показательно громко сообщает о развязанных шнурках. Он просит охранника подождать и наклоняется, чтобы снова поцеловать Акааши. Всё это смешит их обоих так сильно, что они прерываются на краткие секунды, чтобы хрипло хихикать друг другу в губы. В итоге Бокуто всё же приходится уйти. Акааши ждёт пока шаги не стихают и вылазит из своего укрытия, с важным видом оправляя помятую одежду. Он оставляет халат на вешалке и накидывает на плечи свою новенькую аляску. Он захватывает по пути к выходу куртку Бокуто, но останавливается. На секунду его взгляд цепляет всё ещё горящий монитор ноутбука с недописанным отчётом. Акааши порывается уйти, но всё же быстро возвращается наскоро напечатав пару строк. Пока не успевает передумать, но нажимая кнопку «отправить» не испытывает никаких угрызений совести. Акааши гасит свет в лаборатории и спускается вниз, чтобы поужинать со своим невероятным парнем. Мистер Старк, установка и первые пробы бионической руки 17.28, объекта № 6253 прошли успешно. Пользователь Бокуто Котаро не чувствует дискомфорта и свободно использует сенсорный и голосовой ввод. Система искусственной имитации кожи работает исправно. Всё прошло отлично. Спасибо за ваш вклад. С уважением, Акааши Кейджи. *** Бокуто уже ждёт его на улице. Нос краснеет, как и щёки и он обхватывает себя руками, чтобы немного согреться. Акааши накидывает ему на плечи куртку и крепко обнимает со спины. — Ты долго, — недовольно сообщает Бокуто, просовывая руки в рукава и застёгиваясь, — поужинаем? Мех капюшона щекочет Акааши нос. На улице уже заметно холодно и мелкая морось капает с ночного неба. Капли воды кружатся вокруг фонарей. Несмотря на поздний час в офисных зданиях всё ещё горит свет. — Давай лучше домой, — Акааши становится рядом и берёт Бокуто за руку, переплетая свои замёрзшие пальцы с его тёплыми. — Тогда закажем пиццу, — Бокуто тянет его вперёд, увлекая за собой по пустующей улице, — твой сосед дома? Акааши отрицательно качает головой и чуть ускоряется, чтобы они могли идти в шаг. Он снимает квартиру почти в центре города, благодаря щедрой зарплате от Старк Индастриз. До лаборатории рукой подать, но в школу приходиться подъезжать на автобусе. Мама Акааши звонит ему каждое утро в скайп, чтобы узнать как дела. В гостиной есть специальная зона «разговор с родителями», которая ровно очищена от всякого барахла. — Он в патруле сегодня, — ровно отвечает Акааши. Тяжесть жизни в супергеройском сообществе — книга авторства Акааши. Его парень — супергерой, лучший друг его парня — супергерой, даже его сосед по квартире супергерой. У Акааши супергеройское терпение. С кем поведёшься. Ещё несколько минут они двигаются в тишине. Акааши выдыхает в морозный воздух облачко пара и смотрит на затянутое небо. Морось неприятно мочит волосы и слепит глаза. До дома рукой подать, но Бокуто постоянно задерживается, чтобы поглазеть на витрины магазинов или праздничные гирлянды в окнах квартир. Акааши думает, что не успел доделать домашку по физике и утром придётся встать на полчаса раньше. С его богатым опытом работы в лаборатории, домашняя работа всё ещё висит над головой бесполезной необходимостью. — Мы можем срезать через этот проулок? — Бокуто скользит по слякоти на асфальте и притормаживает возле узкой щели между двумя зданиями, — Да, можем. Не дожидаясь ответа он тут же сворачивает, поднимая волну грязи и пачкая лацканы джинс. Акааши вздыхает, но следует за ним без возражений, позволяя освещённой улице остаться позади. Под ботинками скрипит разбитое стекло и стоило бы потратить пять лишних минут, чтобы идти по очищенным дорожкам, а не по замшелой подворотне. Акааши уже собирается попросить его вернуться на главную улицу. Хлёсткий звук снимаемого с предохранителя пистолета немного замедляет ход его мыслей. Бокуто реагирует моментально: разворачивает их на сто восемьдесят градусов и толкает Акааши себе за спину. Быстрее, чем эхо успевает отразиться от кирпичных стен. — Нам нужны только деньги, — миролюбиво заявляет человек, наставляющий на Бокуто пушку, — вашей жизни ничего не угрожает. — Ты чертовски прав! — Возбуждённо соглашается Бокуто, выпрямляясь в полный рост. Акааши скорбно вздыхает и выглядывает из-за его плеча. Вор с пистолетом и вор позади него, хоть и выглядят довольно развитыми физически, по сравнению с Бокуто — всё ещё палочки для еды. Они совсем недалеко от школы, здесь ходят дети и подростки. Вероятно, эти ребята рассчитывали обчистить карманы парочки недоумков. Кто бы знал. Их удаче и правда остаётся только посочувствовать. Он наклоняется, чтобы из-за спины Бокуто жестом просить их убраться поскорее. Но даже самое умоляющее выражение его лица действует прямо противоположно задуманному. Боковым зрением Бокуто видит, что он делает и усмехается, но всё же не сводит взгляда с пистолета. — Вам правда лучше уйти сейчас, — примирительно увещевает Акааши. Всё же справляться со сломанными костями не просто, поэтому его забота как мирного жителя попытаться предотвратить жестокое избиение, — вам это не нужно. — Хорошая попытка, мальчик, но это не сработает, — мужчина кивает своему напарнику и тот непредусмотрительно осмеливается подойти ближе и протянуть руку к карману Бокуто, — гони всё, что есть. — Всё, что есть? — Бокуто на лету ловит тянущуюся к нему руку. Акааши ставит рекорд по скорбным вздохам за день, — Я не думаю, что это хорошая идея. Сейчас со мной только Акааши, а его я отдать не могу. Уж извините, но он такое сокровище! Несмотря на ситуацию Акааши тут же краснеет и прикрывает рукой нижнюю часть лица. Даже пушка не заставит Бокуто быть серьёзным, ну правда. Признаваться в таком перед ограблением? Акааши хочет домой. Не один он. Мужчины замирают в действии, как фигуры в той детской игре и, Акааши готов поклясться своей будущей научной степенью, что хотя бы у одного из них открыт рот. Выяснить это никто не успевает. Начинается потасовка, Акааши уходит в дзен, игнорируя треск костей и болезненные вскрики. Он пытался остановить их, дальше уж как-то сами. Проходит ещё минута ожидания, за которую Акааши успевает замёрзнуть и полностью разочароваться в сегодняшнем дне. В кармане призывно мяукает телефон. Он клянётся поменять направление паутиномётов на костюме Куроо, чтобы тот застрелился и самоустранился из этого мира. Но всё же лезет в карман и проверяет мессенджер. В непрочитанных висит несколько сообщений от вышеупомянутого идиота. Акааши, не изменяя традициям жанра, скорбно вздыхает. Он просит Бокуто прекратить возиться, отправляет сообщение с координатами патрулю и открывает переписку. КТ_Котик: бзбз Акааши ヽ(*⌒∇⌒*)ﾉ КТ_Котик: модификатор голоса снова барахлит。ﾟ(ﾟﾉД｀ﾟ)ﾟ｡ КТ_Котик: ты же починишь???? КТ_Котик: захвачу с собой звтра КТ_Котик: спасибки (´ ▽｀).。ｏ♡ Ака_Джи: … — Это Куроо? — Бокуто подбирается поближе и заглядывает ему через плечо. Свет экрана очерчивает его любопытное лицо, — Он дежурит сегодня? — Завтра, — поправляет Акааши и блокирует телефон, — Ты закончил? Я домой хочу. Бокуто кивает, на его лице цветёт весна. Очень располагающе, если не учитывать валяющиеся в муках на земле тела. Романтика. Один из воров, тот, который был с пушкой, перекатывается на живот. — Я тебя запомнил, — хрипит он, прикрывая сочащийся кровью нос за маской, — ещё свидимся. Улыбка Бокуто становится ещё ярче. Он разворачивается и присаживается перед мужчиной на корточки. У второго от испуга перед второй дозой избиений душа покидает тело. Акааши принимается скоролить ленту в инстаграме, недовольно постукивая пальцем по экрану. — Хорошо, — говорит Бокуто и ободряюще хлопает его по плечу. Мужчина с воем опадает вниз, — только без Акааши. Видишь? Ему скучно. Акааши закатывает глаза и берёт ситуацию в свои руки. Он убедительно просит Бокуто связать незадавшихся грабителей и, пока дело не дошло до очередной смущающей ситуации, за капюшон тянет его к дому. *** Разбудить Бокуто проще, чем многим может показаться с первого взгляда. Акааши временами думал, что тут где-то кроется подвох. Просто, когда смотришь на спящего Бокуто, закрадывается шальная мыслишка, что этого человека и танком не поднять. Но вот оно нет. Во-первых, не многим из живущих доводилось видеть его спящим. Акааши признаёт, что не входить в их число очень лестно. Он смотрит на Бокуто, который вальяжно растянулся на животе в его постели. Бронзовая, даже холодными зимами, кожа ловит жёлтый фонарный свет просыпающегося города. Акааши следует взглядом вдоль линии позвоночника по обнажённой спине до полуприкрытой поясницы. Он всегда спит под тёплым одеялом. Бокуто всегда жарко даже под простынёй, поэтому если они ночуют друг у друга, то находят идеальный баланс в объятиях. Пушистые ресницы плотно сомкнуты, их светлые концы светятся в свете настольной лампы. Акааши с чашкой горячего кофе усаживается на край постели. На узкой кровати почти не осталось места, но, касаясь голым коленом тёплого бока Бокуто, он не испытывает возражений. Кофе дымится в чашке, согревая нос. Акааши позволяет себе ещё минутку безделья. На часах половина шестого утра. — Ты смотришь, — сонно бурчит Бокуто, лениво приоткрывая один глаз. — Это не так, — спокойно опровергает Акааши, не отводя взгляда. Бокуто усмехается и перекатывается, чтобы уткнуться носом ему в живот. Акааши почти проливает свой кофе и успевает отставить его на рабочий стол в последнюю секунду. Бокуто обнимает его за талию, щекочет обнажённые бёдра колючками волос. — Который час? — глухо спрашивает он, не отрывая лица от футболки Акааши, — В школу ещё рано. — Ещё нет семи, — Акааши запускает руку в его волосы, прочёсывая пряди пальцами, — ты можешь поспать ещё. — Возвращайся в постель, — строго командует он, пытаясь утащить Акааши обратно под одеяло, — просто поваляйся со мной ещё немного. — Мне нужно доделать домашнее задание, — Акааши делает ещё глоток кофе, чтобы смочить жутко пересохшее горло, — тебе тоже. Бокуто жалостливо стонет и укатывается на другой край кровати, носом утыкаясь в стену. Акааши качает головой и пытается найти в беспорядке на полу свои штаны. Разбудить Бокуто не так уж и сложно. Нужно просто быть Акааши Кейджи. *** Бокуто определённо любит свою жизнь. Он любит школу, Акааши, завтраки и даже ноябри. Страсть этого человеку к жизни готова посоперничать с самыми пошлыми книжками. Жаль Акааши не читал ни одной и не может составить грамотный пример. — Блять! — Куроо спотыкается на пороге, когда Бокуто втягивает его в столовую. — Видел бы ты свою рожу сейчас! — Он с грохотом распахивает двери и вваливается внутрь, негласно приветствуя собравшихся грызущих гранит науки смехом, — Срань господня, нужно было сделать фото. Куроо фыркает на него, но тут же пихает плечом. Будь это кто-то другой, Бокуто бы и бровью не повёл, но силёнок в Куроо побольше. Они устраивают эту мышиную возню прямо за столом. Под, три хахаха, скорбные вздохи Акааши, Бокуто швыряется пончиком. Голубая глазурь застревает у Куроо в волосах. Акааши возвращается к своему кофе. Преобладающее количество подростков, ещё не вышедших из того позорного периода, когда все ненавидят розовый и выбирают себе кумиров-старшеклассников, смотрит на их с интересом. Бокуто любит повышенное внимание, поэтому привлекает его достаточно, чтобы их негласно окрестили тройкой полубогов. Акааши не против, если его никто не трогает достаточно долго, чтобы можно было работать. — Ты принёс модификатор? — спокойно спрашивает Акааши, игнорируя ошмётки глазури, разлетающейся во все стороны, когда Куроо вертит головой. — Забыл, — добродушно сообщает он, пытаясь вытряхнуть сладость из волос и делая свою причёску ещё хуже, чем она была до этого. Акааши собирается сказать, что он думает по поводу забывчивости и сообщений в четыре утра, а ещё о переизбытке эмоджи в тексте. Он добавляет к этому списку отсутствие знаков препинания и заглавных букв. А потом с прискорбием обнаруживает, что его никто не слушает. Взрыв смеха за столом на другом конце столовой полностью поглощает внимание Куроо. Акааши не знает этот взгляд. Он смотрит в том же направлении, но не видит ничего интригующего. Кроме парочки подростков, которые взаимно уставились на них. Акааши удивлённо подмечает, что Куроо уставился прицельно на светленького. Это оказывается куда интереснее, потому что на его памяти Куроо никогда так откровенно не пялился на людей, даже в шутку. До этого момента его нераздельным вниманием обладали только новые шутеры и химия. Акааши впечатлён. — О! — Восклицает рыжий младшеклассник, затесавшийся в их компанию. Этот ребёнок так активно машет руками, что Акааши начинает вполне оправданно беспокоиться за сохранность его плеч, — Это же Бокуто-сан! Эй, Бокуто-сан! Акааши переводит взгляд на Бокуто, всё ещё пытающегося спровоцировать Куроо на очередную драку. Как только он слышит оклик, тут же разворачивается в направлении источника звука и так же счастливо машет руками. За сохранность его плеч Акааши переживает чуть меньше. Любовь Бокуто к тому, чтобы заводить кучу новых знакомств удивляет его куда меньше, чем необходимость беспокоиться о чьих-либо плечах. — Хината! Хэй, хэй, хэй, Хината! Акааши чувствует как усталость накатывает на него всё сильнее. Куроо ухмыляется светленькому, выводя новый уровень удивления у присутствующих за столом. Акааши больше не может сдерживать своё любопытство. — Вы знакомы? — Акааши делает глоток кофе. Бокуто возвращается к пыткам над едой, которую любой здравомыслящий назвал бы живодёрством, если бы котлета на его тарелке не была уже мертва. — Нет, — отвечает Куроо и улыбается немного плотоядно, — но хочу познакомиться. — Собираешься кадрить очкарика? — Бокуто упирается кулаком в подбородок и строит жалобную моську, — Я думал у нас с тобой любовь на веки. Куроо фыркает и спрыгивает со стола. — Оставь эту нелёгкую судьбу для Акааши, — он подмигивает и, под возмущённые вскрики, сваливает подальше. Акааши затылком чувствует любовь Бокуто. *** Куроо вписывается в их жизнь так правильно и стремительно, что Акааши не успевает возразить. Да и возражать особо не чему. Поэтому, когда Бокуто предлагает прогуляться вечером и навестить Куроо в патруле, Акааши не находит это примечательным. Он закручивается в свою аляску и за руку с Бокуто покидает тёплую квартиру. Они бредут по городу довольно долго, что для Бокуто является чем-то непостижимо странным. Обычно он делает шесть-семь остановок по пути, заглядывая в магазины за чипсами или останавливаясь, чтобы погладить чью-нибудь собаку. Пока Бокуто не останавливается у ларька с попкорном, Акааши волнуется. — Есть чувство, — задумчиво изрекает он, пока продавец насыпает ему большое ведро, — что сегодня он пригодится. Акааши равнодушно пожимает плечами и ворует несколько хлопьев. Может у Бокуто и нет паучьего чутья, но развитая интуиция мало чем уступает. Акааши не может представить в какой ситуации им может понадобиться попкорн сегодня ночью, но предпочитает набивать рот воздушной кукурузой, вместо того, чтобы выведывать. Бокуто в итоге надоедает держать скользкое картонное ведро одной рукой. Он перехватывает его поудобнее и стягивает зубами перчатки. Акааши догадывается и мысленно содрогается. Бокуто набирает пригоршню кукурузы и подносит одну штуку к губам Акааши. Тот смотрит на него осуждающе, но послушно открывает рот. Бокуто довольно кивает. Они находят Куроо на перекрёстке. Чёрно-красная фигура замирает на крыше здания, но Бокуто сразу же находит его взглядом. Куроо тоже замечает его и по стене сползает вниз. Акааши никогда не сможет к этому привыкнуть. — Уже соскучились? Бокуто не даёт тебе передышки, а, Акааши-сан? — Он звучит так предательски насмешливо, что щёки Акааши вспыхивают, но лицо остаётся холодным. — Бокуто-сан настоял на том, что вам будет скучно тут совсем одному, — вежливо сообщает Акааши, протягивая руку за попкорном, — боюсь, я занимаю так много его времени, что Куроо-сану стало одиноко. Пошлые шутки становятся хуже с каждым днём. — И как ты сделал из милого, приличного Акааши такую занозу? — Куроо смеётся, поглядывая на Бокуто. Диоптрии на его маске сужаются в притворном осуждении, — Я скучаю по кроткому мальчику, который без вопросов чинил мой костюм. Бокуто хохочет и швыряет в Куроо попкорном. Они обсуждают что-то абсолютно не стоящее внимания, когда оба, и Куроо, и Бокуто, синхронно разворачиваются в одном направлении. Акааши с его посредственным человеческим слухом не может понять причины общего возбуждения, поэтому спрашивает: — Что там? Куроо спешно спрыгивает на землю и поправляет сбившуюся на подбородке маску. Ветер полощет его капюшон. Бокуто хватает Акааши за руку и срывается с места, но когда он оборачивается, Куроо уже там нет. Красно-чёрная вспышка мелькает над их головами, пока Акааши, напоминание: обычный смертный, задыхаясь бежит вслед за ненормальными генетически изменёнными людьми. Когда они замедляются, Куроо уже нет в зоне видимости. Акааши переводит сбившееся дыхание и с унынием признаёт, что спорт это абсолютно точно не его. Рама круглосуточного супермаркета, напротив которого они остановились, разбита. Акааши присматривается и замечает светлую макушку, мельтешащую за прилавком. — Это… — от изумления он замолкает, — тот парень из школы? Бокуто удовлетворённо кивает и принимается с удвоенной силой жевать попкорн. Он бубнит себе под нос что-то вроде «я же говорил, что пригодится», но Акааши так заворожён происходящим внутри супермаркета, что почти не слушает его. Он присматривается к незадачливым грабителям. — Они не кажутся тебе немного знакомыми? — Акааши стойко чувствует дежавю, но не берётся судить. Бокуто присматривается внимательно и издаёт протяжный вой, расшифровывающийся как смех. Акааши подтверждает свою догадку. Воистину неудачливые ребята. Апогеем становится банка Nuttela, с треском впечатывающаяся в лицо грабителя. Бокуто смеется, просыпает попкорн на землю и держится за плечо Акааши. — Этот парень! — Он хлопает себя по бедру и указывает на светленького пальцем, — Он мне нравится! Акааши воодушевлённо кивает. Куроо заканчивает без происшествий и Бокуто решает, что благодарности слушать слишком скучно. В общем, когда заканчивается весёлая часть, они уже сваливают в направлении дома. — Это была неожиданная встреча, — говорит Акааши, пока они ждут на переходе, — когда Куроо сказал, что этот парень ему интересен, я не думал, что всё обернётся так. — Говоришь так, словно они уже поженились, — отвечает Бокуто, плотнее запахивая куртку Акааши и поправляя его шарф, — всякие встречи случаются. Акааши согласно кивает и думает, что не все совпадения в мире — случайности. *** — Тебе стоит вернуться раньше сегодня, — Акааши подпирает плечом дверной косяк и зевает, прикрывая рот рукой, — ещё нужно доделать финансовые сводки для Фукурогицу. Трудовая неделя вымотала его до той крайней степени, когда и камни покажутся пуховой периной. Бокуто крепит наплечники своего костюма и насвистывает что-то заводное себе под нос. Количество энергии этого человека, ну почти, впечатляет достаточно сильно, чтобы Акааши почувствовал, что спать хочется сильнее, чем секунду назад. Справедливости ради, он специально встал с постели в одной футболке и боксерах, чтобы провести Бокуто в патруль. Сегодня они должны были ночевать вместе. Однако как только Бокуто пришло сообщение о замене, ему пришлось резко срываться с места. Акааши зевает ещё раз и треплет спутанные волосы. — Я ещё даже не прямой наследник, — фыркает Бокуто, устраивая возню с ремнями нагрудника, — на кой хрен делать столько бумажной работы? Акааши подходит к нему, чтобы помочь с вёрткими ремешками. — Потому что компанию доверят тебе и нужно привыкать к обязанностям, — сколько раз он уже повторял эти слова, а Бокуто всё ещё отказывается взрослеть, — когда-нибудь это станет твоими прямыми обязанностями. — Когда-нибудь ещё не наступило, — насупившись сообщает Бокуто, задирая подбородок, чтобы Акааши было удобнее, — но, в любом случае, в этом я могу положиться на тебя. — Только не слишком часто, — Акааши фыркает на него и слегка прикусывает кожу на открытой шее. Бокуто крупно вздрагивает, — я уже почти твоя жена. Бокуто опускает голову так резко, что больно сталкивается подбородком с затылком Акааши. Они разглядывают друг друга несколько секунд, прежде чем он нетерпеливо и сконфуженно интересуется: — А ты не хочешь? — Не хочу чего? — Сердце Акааши делает сальто в груди, подпрыгивая в горло, — Быть твоей женой? Бокуто краснеет щеками. Он неловко переминается с ноги на ногу, словно не может заставить себя стоять ровно хотя бы минуту. — Ну, в смысле… — Он запрокидывает голову, разглядывая лампочку и щурится от яркого света, — когда-нибудь… Акааши улыбается. Против воли его лицо покрывается персиковым румянцем, а уши горят огнём. Но он улыбается, сдерживая счастливый смех в своей груди. — Когда-нибудь ещё нее наступило, — отвечает он, притягивая Бокуто за злополучные шлейки, — но, в любом случае, в этом я могу положиться на тебя. Глаза Бокуто расширяются. Он стремительно краснеет, да так сильно, что ещё немного и прогремит фейерверком. Акааши смеётся и тянется за поцелуем. И Бокуто его целует.