Обещай мне, что мы оба выживем.

      Машина ехала уже больше восьми часов. Парни за все восемь часов не сказали ни слова. Ни единого слова. Хотя, прошу заметить, в машине не висела полнейшая тишина. В кои-то веки тихо трещало радио. Паша на шестом часе все чаще стал кидать в сторону Никиты взгляд.       — Слушай. Давай я поведу автомобиль. — Все же предлагает Вершинин, стискивая челюсть. Ему опять было обидно за те слова, сказанные Никитой. «Не посажу за руль».       — Нет.       Это нет прозвучало настолько уверенно, что у Павла встали слова в горле. Он несколько раз в голове прокручивал момент, как спросит, почему, начнет заставлять… Возможно, «Нет» прозвучало слишком грубо и холодно. Настолько, что парень захотел отказаться от этой идеи с предложением отдохнуть другу. Но все же, упрямство больше и сильнее, чем обычный холодный отказ.       — Никита. Я настаиваю, чтобы ты дал мне вести машину. Мне не нужно, чтобы ты в ненужный момент отбросил коньки, или уснул. То, что у меня с самообороной не все плохо, не значит, что в нужный момент меня не грохнут. — Вершинин уверенно смотрел на парня в маске, ожидая ответа. Если это будет опять нет, парень направит на него оружие.       Никита не ответил. Парень молча ехал, смотря перед собой, и взвешивая все «за» и «против». За было больше. Вздохнув, он молча отъезжает на край дороги, останавливаясь.       — Ладно. Ладно, твоя взяла, садись.       Паша был рад. Неизвестно почему он был рад, что сейчас поведет автомобиль под трещащую музыку на радио, что не будет проводить часы, тупо смотря в окно, ведь он практически выучил каждый поворот, каждое деревце, и казалось бы, каждое облачко. Это настолько надоело, что он готов просто ехать. Ехать, и не останавливаться, лишь бы давая усердному другу хорошенько выспаться. Но все же он понял, что одно так и не знает.       — А.. Куда ехать-то? — задумчиво произносит Вершинин, смотря исключительно на Никиту.       — Знаешь город "Белоусово"? Нам туда.       Никита выходит из машины, и садится на задние сидения. Спустя несколько секунд слышится "щелчок" дверных замков на дверцах машины. Далее парень в маске укладывается на сиденьях, образовав из покрывала подушку. Пробурчав "доброй ночи", он стал засыпать...       Паша некоторое время понаблюдал за ним, а потом улыбнулся, и сел за руль. Тихо завел автомобиль, чтобы не разбудить засыпающего друга. Машина тихо тронулась с места.

***

      Совсем стемнело. Паша молча ехал, смотря перед собой, на дорогу, и слушал радио. Нет, парня не начинало выключать, или что-то подобное.. Ему наскучило радио. Каждый раз, когда рука тянулась переключить на другую волну, парень останавливал себя словами, что может разбудить Никиту. Сейчас Никита — его, к сожалению, единственный друг, которому он может довериться. И если тот отрубится в важный момент, это будет полнейший пиздец. Ведь больше некому будет принять за него пулю, не за кого будет принять пулю, довериться кому-то будет некому.. И доверить себя будет тоже некому. Так что продолжая ехать, парень сдерживал зевки.       Через какое-то время парень заметил, как выключается радио. Точнее, проснувшийся Никита выключил. Парень выглянул из-за сидений.       —Ну, как тебе в роли водителя? — Парень улыбается. Но этого не видно под маской.       — Чего проснулся? Спал бы дальше. — Словно ругается Вершинин, хотя был рад, что он проснулся. Больше не надо волноваться, а не сдох ли там он.       — Совесть оказывается есть, вот и мучает, что ты в свои всего лишь 18 едешь и везешь меня, когда можешь спать.       При слове "везешь" парень кое что вспомнил.       — Кстати. Почему ты не рассказываешь, зачем мы едим городами, и куда вообще? — Паша серьезно настроен на разговор.       — Потому, что.. — Никита замешкался. — Максимум, что тебе надо знать, так какой это следующий город. И все. а теперь, не думаешь пойти спать? Уже, кхм, немного поздно, пора бы спать..       Павел вздыхает. — Ну хорошо, твоя взяла. Куда дальше?       Никита тихо усмехается, и указывает куда-то вдаль.       — Едь. Там будет поворот, сворачиваешь туда, и дальше уезжаешь подальше, так как там почти никто не ездит, так что никто не спросит, какого черта ты там делаешь так поздно, и не попробует выбить стекло.       Павел кивнул. Никита предлагает разумный выбор события, и отказаться было бы грехом. Машина тихо сворачивает и продолжает ехать. Достаточно проехав, Паша останавливается, и глушит мотор.       — Вот и отлично. — Без любого угрызения совести, Никита встает, открывает дверцу, и выходит автомобиль. Спустя несколько телодвижений, он каким-то образом утаскивает на задние сиденья Вершинина, который против такого поворота событий. — В отличии от тебя, я хочу спать. Ну и соответственно, твое мнение спрашивать я не буду. А так как в машине холодает, ты вынужден тоже спать.       Паша молчит. Он молчал ровно с того момента, как оказался на задних сидениях, сверху Никиты.       — Если тебя жрет совесть хуй знает за что, то просто успокой себя тем, что мы оба парни, и я не собираюсь вставать раньше восьми. Доброй ночи.       Никита прикрывает лицо сгибом локтя, а вторую руку кладет поверх Павла. Паша, вроде как, уже смирился с таким исходом событий.. А вроде и нет. Но все равно, сон сильнее, и его он тоже сморил, так что парень тихо зевнул, и немного поерзав(после чего Никита, конечно, шикнул на него, а-ля, спи дебил), все же начал засыпать.