Плохой пример достоин повторения

      Пара.       У Гарри теперь была пара. Высокий, сильный и невероятно красивый партнер. Тот, который будет с ним до конца вечности, если то, что он слышал о вампирах, было правдой.       Он хотел кричать, восстать против безвыходной ситуации, в которой внезапно оказался так скоро после перехода к бессмертной жизни.       Только он не мог; его тело не позволит ему.       То, что он чувствовал в присутствии Феликса, было слишком правильным, слишком удобным, чтобы о нем беспокоиться. Независимо от того, насколько импульсивными его действия могли показаться снаружи — и Гарри знал наверняка, что у него ужасный послужной список необдуманных решений — это было иначе.       Впервые в жизни он понял, что идет по правильному пути.       Единственное, чего он не знал, так это того, как действовать наедине с Феликсом. Никто из них не говорил после того, как покинул тронный зал Аро, хотя это было больше связано с тем, что Феликс хотел подождать, пока они не окажутся в относительной приватности его покоев.       Или, как понял Гарри, когда Феликс, наконец, начал подниматься по длинному лестничному пролету после того, как они прошли примерно километр по древнему туннелю, соединявшему комплекс Вольтури — теперь это был и его дом. — Сюда, Гарри, — тихо сказал Феликс, открыв дверь, к которой вела их лестница.       Гарри окинул взглядом каменную виллу, которая была удобно обставлена ​​предметами практически каждого периода истории, который он мог вспомнить. Было похоже на прогулку по музею. Стены по периметру были изысканно отделаны деревянными панелями, и Гарри видел круговую каменную лестницу в углу, ведущую на этаж выше. Комната была ему незнакома и чужда, но камин в углу заставил его почувствовать себя как дома. — Дом замечательный. На самом деле, он напоминает мне о… том, где я жил раньше.       Гарри не ожидал напоминания о Гриффиндорской башне в этот конкретный момент, но, как ни странно, это помогло ему собраться и вспомнить обещание, которое дал себе всего несколько недель назад: он собирался принять свою новую сущность и жить жизнью, которую никогда не мог иметь, как волшебник, Гарри Джеймс Поттер. — Так тебе нравится? — добивался ответа Феликс.       Тысячелетний вампир так долго ждал, чтобы разделить этот момент и свой дом с кем-то, что пропустил короткую вспышку принятия, мелькнувшую в зеленых глазах Гарри. — Конечно.       Гарри улыбнулся ему. — Я не могу сказать тебе, как долго ждал, когда у меня появится возможность на общение с тобой, но прежде чем начать, я должен поблагодарить тебя за то, что ты сделал там. Никто не осмеливался в открытую выступать против Джейн. — Она причиняла тебе боль! — Гарри внезапно зарычал, возвращаясь к той же ярости. — Я знаю, — успокоил его Феликс, шагнув вперед и взяв в руки сжатые кулаки Гарри.       Руки Феликса были намного больше, настолько, что могли полностью обхватить ладони Гарри. — Но я хотел поблагодарить тебя, и не только потому, что ты признал меня своим. Хотя я уверен, что это во многом связано с тем, как я к тебе отношусь.       И так же быстро, как и пришел, весь гнев по отношению к пустоголовой блондинке рассеялся по венам Гарри, оставляя ощущение сухости в горле.       Теперь его тело было охвачено жаждой этого совершенного образца мужчины перед ним, но все желание бессмертной плоти Феликса лишь напомнили ему, насколько он был голоден.       Прошло слишком много времени с тех пор, как он кормился, и его яркие изумрудные глаза мгновенно стали темно-зелеными.       То, что на этот раз Феликс заметил сразу. — Конечно, любовь моя, я обещал тебе праздничный ужин, и он у тебя будет.       Феликс тотчас повел Гарри вниз по лестнице через древние, но хорошо сохранившиеся подземные ходы, пока они наконец не покинули обширный жилой комплекс Вольтури.       Они вышли из туннелей на окраине города и вместе побежали к одному из ближайших городов. — Аро запретил любую охоту в черте города Вольтерра, — объяснил Феликс, когда они натолкнулись на прибрежный город Чечина, — Но здесь мы можем время от времени охотиться, если не привлекаем к себе внимания.       Гарри посмотрел на здания, которые отражали обильный лунный свет, несмотря на первые признаки рассвета. — Идеальное время для охоты, — Гарри облизнул губы в предвкушении, — Здесь должен быть кто-то, кто заслуживает мгновенной смерти, тот, кто лишь создает людям проблемы.       В этот момент Гарри заметил, что Феликс слегка повернул голову в его сторону, чтобы вопросительно взглянуть на него мягкими красными глазами. — Я потерял слишком много людей из-за трагичных случаев в моей человеческой жизни, чтобы не выбирать своих жертв с большой осторожностью. Чувство вины было слишком велико после первых нескольких убитых, — пробормотал Гарри себе под нос. — Я хотел бы когда-нибудь услышать о твоей смертной жизни, — искренне ответил Феликс.       Честно говоря, он был просто благодарен, что Гарри не был одним из тех вегетарианцев; но, по правде говоря, не было ничего, что могло бы заставить его думать о Гарри хуже. Его пара стоила тысячелетнего ожидания, и никакие диетические предпочтения не могли изменить это.       Гарри кивнул своему партнеру, а затем сосредоточил свои мысли на слабых импульсах жизни, все еще бодрствующих в этот час. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти мужчину, спотыкающегося по городу в нетрезвом состоянии и ищущего драки с несчастливыми душами, все еще гуляющими в это час.       Как и раньше, Гарри не нужно было продумывать свои действия на охоте; его тело само способно мчаться по переулкам, следуя за все громче и громче бьющемся сердцем его потенциальной жертвы.       Пьяница средних лет даже не видел, что схватило его сзади, слишком большая доза алкоголя притупляла его восприятие, чтобы он чувствовал острые зубы на своей шее.       Феликс смотрел, как Гарри жадно пьет кровь своей жертвы, и не в последний раз был поражен неописуемой красотой своей пары. Ни одна капля этого сладкого нектара не была потрачена впустую, и то, с какой силой Гарри держал мужчину, сделало его черты еще более подходящими для бессмертной жизни.       Гарри, его пара, был похож на темного принца смерти, и Феликс не мог противиться растущему возбуждению в собственном теле.       Ему нужно было почувствовать свою половинку, он нуждался в этом прямо сейчас.       Гарри только что слизнул кровь с губ, и тело пьяницы даже не успело упасть на землю, как губы Феликса прижались к губам партнера.       Гарри почувствовал, как его тело подняли, и в следующий момент его ноги инстинктивно обвились вокруг бедер Феликса.       Вкус недавней трапезы Гарри все еще оставался во рту, и язык Феликса собирал маленькие капельки крови, которые еще не были проглочены.       Это только усилило его возбуждение.       Гарри был также взволнован ситуацией, как и Феликс. Возможно, он и раньше боролся со своими побуждениями, но теперь, когда он объявил Феликса своим, то был бессилен против растущего желания.       Он нуждался в своем партнере так же, как и Феликс в нем. — Гарри, — с трудом выдохнул Феликс.       Независимо от того, как тяжело было отстраниться, Феликс знал, что это не то место, где они впервые должны почувствовать друг друга.       И им все равно нужно избавиться от тела. — Вероятно, нам следует сделать несколько вещей, прежде чем мы продолжим, — он проглотил часть яда, накопившегося во рту, и посмотрел вниз на тело, — я понимаю, что я был тем, кто это начал, и за это мне бесконечно жаль — закончил он, поглаживая спину Гарри.       Гарри было труднее остановиться; он никогда раньше не чувствовал такого необузданного желания и не был счастлив, что его прервали.       Не имело смысла шипеть на Феликса. — Я знаю, — сетовал старший вампир.       К счастью, Феликс был быстр с телом, и через мгновение Гарри снова оказался на их, теперь уже общей, вилле.       На этот раз ничто не могло помешать им завершить начатое.       Губы Феликса снова быстро прижались к губам Гарри, а пальцы новорожденного ловко расстегивали плащ Феликса. Яд проступил во ртах обоих, когда они увидели полуобнаженные тела друг друга.       Гарри не мог насмотреться на точеное тело Феликса, и его нетерпеливые глаза блуждали по каждой выступающей мышце; он не мог дождаться, чтобы исследовать остальное тело своего партнера.       Тем временем Феликс оценил то, насколько стройным был Гарри, и насколько он дополнял его, когда их тела были плотно прижаты друг к другу.       Страстный взгляд Гарри сочетался с собственническим и соблазнительным рычанием, исходившим из горла Феликса. Вскоре Гарри почувствовал, как руки старшего вампира скользят по его спине и заднице. Пальцы Феликса сжали каждую половинку, и Гарри крепче обхватил ногами бедра Феликса, пытаясь прижаться как можно ближе к мужчине.       Их губы снова встретились, когда невероятно сильные руки разорвали штаны Гарри. Юноша остался сидеть на бедрах Феликса в очень тонких трусиках. Затем Феликс понес Гарри вверх по лестнице в спальню на верхнем этаже.       Оказавшись там, Феликс медленно двинулся к краю кровати, опустив Гарри на мягкие простыни. Их тела ненадолго разошлись, когда Феликс рассматривал Гарри. Затем он разорвал собственные брюки в клочья, оставаясь полностью обнаженным.       Гарри постанывал от желания, и в следующее мгновение Феликс оказался на нем, тонкие трусы, которые оставались на Гарри, были единственной вещью, которая отделяла напряженный член Феликса от прикосновения к паху партнера. Их губы встретились, а ноги Гарри снова инстинктивно обвились вокруг бедер Феликса. Не в состоянии ждать ни секунды, Феликс снял последний барьер, отделяющий их друг от друга и толкнулся.       То, что происходило в течение следующих нескольких часов, было неописуемым экстазом для пары, особенно для Феликса. Не имело значения, что он спал буквально с тысячами других в течение его долгих лет существования; Ни один из них не мог сравниться с нахождением внутри Гарри и ощущением податливого тела пары, плавящемся под его руками.       Это была его половинка во всех отношениях, и казалось, что с каждым кульминационным моментом Феликс становился все ближе к Гарри.       В конце концов, их сексуальные игры были приостановлены, к большому разочарованию Гарри. Феликс был фантастическим любовником, и Гарри не мог найти слов, чтобы описать свои ощущения, когда Феликс был внутри него.       Он заставлял Гарри чувствовать себя более совершенным, чем он когда-либо был, и Гарри знал, что никогда не наступит время, когда он будет относиться к своей половинке как к должному.       Не после пренебрежения и оскорблений своей прошлой жизни.       Позже в тот же день, когда они наконец решили надеть одежду, Феликс показал Гарри остальную часть своей маленькой виллы, начиная с нижнего этажа. — Гарри, в нашем доме три этажа. Конечно, на первом нет окон или дверей, поскольку у Аро очень строгие правила, по которым наши дома недоступны для смертных. — Ну, я полагаю, это имеет смысл, — сказал Гарри, когда Феликс повел его вверх по лестнице на второй этаж, — Я могу только представлять, как заманчиво было бы, если бы кто-то из людей пришел к двери вампира. Даже изнутри я все еще чувствую запах тех, кто ходит за этими стенами. — Да, я знаю, что ты имеешь в виду, но ты к ним привыкнешь. Однако эта мера предосторожности была установлена после того, как Вольтури стали жить вместе, чтобы местные жители не замечали ничего сверхъестественного в отношении владельцев, которые никогда не стареют.       Они добрались до второго этажа, и Феликс, взяв Гарри за руки, протянул его через широкую и открытую планировку комнаты к самому большому из нескольких десятков книжных шкафов. — Здесь я собираю вещи, которые меня интересуют. Каждый вампир проводит десятилетия по-своему, и в моем случае я глубоко ценю понимание того, как людской конфликт разыгрывался на протяжении многих лет. — Ты имеешь в виду войны и сражения? — спросил Гарри, когда они встали перед некоторыми из самых старых текстов Феликса. Некоторые из книг были настолько древними, что находились под стеклом. — Не все конфликты заканчиваются на поле битвы. Многое из того, что я нахожу интересным, — это подготовка к войне и то, как люди строят планы. Если ты будешь изучать все это достаточно долго, то начнешь видеть, что появляются определенные закономерности, а затем начинаешь предсказывать, как другие будут действовать в подобных ситуациях. Полагаю, именно это делает меня таким хорошим бойцом, поскольку решения, принимаемые в бою, очень похожи на те, которые люди принимают за закрытыми дверями, когда пытаются реализовать свои планы. — Где ты был в прошлом году? — пошутил Гарри, проводя пальцами по краям корешка одной из книг. — Что случилось с тобой до того, как я… до нашей встречи?       Феликс притянул Гарри к себе и опустил глаза, чтобы посмотреть на юношу. — Это длинная история, — просто сказал Гарри. — У меня есть все время мира для тебя, когда ты захочешь мне ее рассказать; мне просто нужно знать, счастлив ли ты здесь. — Конечно, я счастлив! — выпалил Гарри, — Никто не пытается убить меня, и у меня есть ты. И поверь мне, это намного больше, чем я могу сказать о жизни, которую оставил до того, как ты меня нашел. Даже с правилами Аро, у меня не было никаких шансов в моей старой жизни. На самом деле я дал себе обещание даже не думать о тех временах снова.       Зеленый цвет в глазах Гарри был таким же ярким, как и прежде.       И этот изумрудный цвет только усилился, когда он закончил свое выступление перед Феликсом. — Но это было до того, как я встретил тебя, — ласково улыбнулся Гарри. Затем его глаза потеряли часть сияния, так как он знал, что его клятва никогда больше не думать о тех временах скоро нарушится.       Феликс притянул Гарри к тому, что должно было быть коротким поцелуем; однако с того момента, как их губы снова коснулись друг друга, оба стали рабами интимных желаний, которые горели в них.       Лишь несколько часов спустя — и намного позже заката, — Гарри был в здравом уме, чтобы продолжить предыдущее обсуждение.       Чтобы еще легче было сосредоточиться на событиях прошлого, Гарри спокойно отдыхал на обнаженном теле Феликса. И не то, чтобы они нуждались в этом, поскольку их тела не были обеспокоены глупым смертным представлением о тепле и холоде, но Феликс обернул их в мягкое одеяло, которое изысканно сочеталось с кожей Гарри. — Это все так сильно отличается от жизни, которая была у меня прежде, — начал Гарри, — Я воспитывался сестрой моей матери и в основном был их рабом, пока мне не исполнилось одиннадцать. Я даже спал в чулане под лестницей, в то время как у моего кузена было две спальни: одна для него и одна для его игрушек.       Гарри сразу почувствовал изменения в Феликсе, когда его тело напряглось; тем не менее, его партнер молчал и позволил Гарри продолжать рассказ о своем прошлом. Феликс был чрезвычайно заинтересован в каждой новой информации, которую узнавал о человеческой жизни своей пары.       Гарри был благодарен, что мужчина не отреагировал на то, с чем он действительно никогда не соглашался; он не хотел признавать, насколько сильно пострадал от рук Дурслей. — В мой одиннадцатый день рождения я обнаружил, что являюсь волшебником, и меня пригласили в школу магии. Фактически, это была комическая серия событий, продолжавшихся в течение нескольких дней и закончилась тем, что Дурсли резко проснулись от появления Хагрида, полувеликана, который был послан, чтобы убедиться, что со мной все в порядке.       Феликс, услышав слово «магия», начал мысленно пинать себя. Он знал, что магия существует, но никогда не связывал ее с Гарри, когда встретил его в лесу. Не имело значения, что знаки были повсюду — кусок дерева, который был палочкой мальчика, осколки метлы, — магически одаренные смертные были, по-видимому, очень редки, и Феликс встречал лишь немногих за долгие годы своего существования.       Конечно, одно из постоянных требований Аро заключалось в том, что вампиры должны держаться как можно дальше от всех необычных видов существ, кроме их собственного, что также объясняет, почему он никогда не разыскивал волшебников.       Но Гарри не знал, о чем думал Феликс, и продолжил рассказ. — Вся моя жизнь изменилась в тот день, я обнаружил весь этот мир, который был настолько фантастическим, что мне, честно говоря, казалось несколько недель, что я сплю. Однако я обнаружил настоящую причину, по которой моя тетя вырастила меня, когда Хагрид забрал меня, чтобы купить школьные принадлежности. Видишь ли, мои родители были убиты злым волшебником, когда мне было чуть больше года, он пытался захватить наш мир.       Феликс заметил, что Гарри сделал паузу, прежде чем продолжить. — Однако я только недавно узнал, что мои родители были убиты той ночью, потому что этот волшебник пришел, чтобы убить только меня. Существовало пророчество, которое предсказывало, что родится ребенок с силой, способной победить Лорда Волдеморта.       Что бы Феликс ни ожидал услышать, это было не то, к чему он был готов. — На самом деле произошел целый ряд ужасных событий, в течении пяти лет, от того, как я впервые вошел в Хогвартс, до получения мной знаний об этом пророчестве. Пять лет лжи и предательств, которые заставили меня осознать, что я никогда не жил собственной жизнью и поэтому я решил покинуть этот мир и сбежал.       В этот момент Гарри усмехнулся, поднял голову с изгиба шеи Феликса и посмотрел в глаза партнера. — Но через неделю после того, как я принял это решение, ты нашел меня в лесу и убил.       Выражение лица Феликса было бесценным, но то, что Гарри сказал дальше, его успокоило. — И я рад, что ты был там в ту ночь; рад, что это был именно ты. Ты дал мне возможность по-настоящему нового существования.       Впервые Гарри смог наклониться и поцеловать губы своего партнера, не теряясь в желаниях плоти. — Спасибо, правда, — Гарри улыбнулся, когда их губы разошлись. — Я был готов сожалеть о той ночи до конца моей бесконечной жизни, Гарри. Я не могу сказать тебе, как благодарен, что я всегда буду рядом с тобой. Я должен быть тем, кто тебя благодарит.       На этот раз Феликс инициировал поцелуй. — И я не могу сказать, что я полностью понимаю, какой была твоя жизнь на самом деле — и, надеюсь, со временем я все узнаю, — но я постараюсь сделать эту жизнь начиная с этого момента противоположной твоей предыдущей во всех отношениях, которые смогу изменить.       Гарри мог только кивнуть, прежде чем добавить: — Я хотел бы услышать о твоей человеческой жизни — если ты все еще помнишь ее. Чем дольше я существую вампиром, тем быстрее моя предыдущая жизнь ускользает от меня. Я даже не могу представить, что чувствуешь ты.       Феликс провел рукой по лицу Гарри. — Ты прав, есть только кусочки, которые мне удалось удержать в памяти. Остальные были потеряны во времени, но я постараюсь вспомнить то, что смогу. Но сначала нужно кое-что увидеть.       С этими словами Феликс вскочил на ноги, притягивая Гарри к себе. — Ты был здесь целый день и видел Вольтерру очень мало; хотя я не думаю, что у тебя есть жалобы на то, как мы провели время. — Вовсе нет, — ухмыльнулся Гарри, когда они поднимались по лестнице. Наверху им открылся вид на древний город, который когда-то был крепостью. — Это Башня Аро, — указал Феликс на самый высокий шпиль в центре города, — Она выходит в тронный зал, и оттуда можно увидеть остальные виллы Вольтури, разбросанные по всему городу. Это дает нам некоторое подобие уединения; в противном случае то, что мы делали сегодня, было бы услышано всеми, — пояснил он. — Со стороны крепости Аро, — продолжил Феликс, — башни Маркуса и Кая. Тебе еще предстоит встретиться с женами Аро и Кайуса, потому что они редко покидают центральную башню. — Почему? — спросил Гарри. — Несколько лет назад пара Маркуса была убита, а с ее уходом он потерял волю к жизни. Поэтому Кай и Аро держат своих жен в безопасности, чтобы предотвратить возможные несчастные случаи. — Это не похоже на достойное существование.       Гарри покачал головой и прижался к плечу Феликса, чувствуя себя комфортно, когда его половинка обнимала его. — Судя по всему, это не так, но я вижу, откуда берутся эти меры предосторожности. Я не могу себе представить, как Маркус продолжает существовать каждый день. Возможно, мы только что стали парой, но я точно знаю, что лучше умереть, чем жить без тебя.       Феликс сказал это с такой уверенностью, что Гарри ни минуты не сомневался в нем. Принять его слова помогло и то, что неприятные ощущения росли в его собственном мозгу при мысли о том, что рядом с ним не будет Феликса. Гарри даже не хотел думать о том, что может сделать с ним его потеря. Он был уверен, что это было бы гораздо хуже, чем потерять Сириуса.       На самом деле, одна мысль о смерти вампиров дала Гарри что-то еще, на чем он мог сосредоточиться, и ему стало любопытно. — Что убивает наш вид? — он прижался к боку Феликса, натягивая одеяло вокруг своей обнаженной фигуры, в большей степени из старого чувства безопасности, чем чего-либо еще. — Есть несколько вещей. Большинство из них варианты того, что головы вампиров должны быть оторваны от тела другим вампиром, а затем сожжены. — Примечание: всегда держи голову при себе. Что? — Как ты можешь говорить о таких вещах и шутить?       Гарри остановился на минуту, чтобы обдумать его слова: — Я не знаю — думаю, я так привык находиться на грани, что меня больше ничего не шокирует. — Сколько раз ты сталкивался со смертью? — По крайней мере, один раз в год, и это включает мое пребывание у Дурслей. У моей тети была тяжелая сковорода. — Как ты можешь не ненавидеть их или не пытаться отомстить теперь, когда ты вампир? Или до этого, как ты не мог отомстить им магией?       Гарри повернулся к своему партнеру и пожал плечами. — Как я уже говорил, это была моя старая жизнь. Я пережил это и не намерен оборачиваться назад. — Ну, на этот раз ты не будешь один, и я надеюсь, что мы делаем нечто большее, чем просто выживаем. — Это хорошее изменение, — согласился Гарри, прежде чем подарить собеседнику манящую улыбку, — Сейчас я могу думать лишь о том, для чего нужны двое.       И с этими словами Гарри уронил одеяло и опустился на колени.       Он просто не мог насытиться своей половинкой.