IX. 11. Подходящий момент
30 октября 2021 г., 21:00
Примечания:
🌴**Коллаж к главе:** https://ibb.co/sRy7L0B
🎶**Тема Ваану:** Balam Acab — Apart [https://disk.yandex.ru/d/RkXgCtVSNdhqHw]
Flames rise and war has begun
— Несмотря на всё, что мы сделали… Он всё-таки активировал его, — бормочет Алистер. — Но Мари же говорила об утраченном фрагменте Ваану! — возражает Грейс. — Как он может, неужели он добрался до него? — Да, точно, пока мы тут прохлаждались… Прикрываю глаза, стараясь унять сбившееся дыхание и отчаянное сердцебиение, и это действует, как медитация — всё не так. Рурк поспешил. Нет у него никакого последнего фрагмента Ваану, я в этом уверена. Но, если он там, в «Небожителе», значит, и фрагмент должен быть поблизости. — Об этом говорил Укжааль, — убитый голос Диего ввинчивается в уши, и я открываю глаза. — В последний день Раан’лости разверзнутся небеса, и всё существующее будет затянуто в дыру в небе. Это… Это очень примерный перевод. — Боюсь, это довольно точное описание, — кивает Алистер, — он создал временную воронку, достаточно большую для того, чтобы деформировать реальность. — Нужно отправляться в отель, — коротко бросает Эстелла. — Я созвала всех воинов в Элистель, — рядом с нами появляется Серакса. — Мы будем готовы в течение десяти минут. — Кто бы ни пошёл бороться с Рурком, может не вернуться, — бормочет Куинн. — Ваанти не бегут от войны! — отрезает Вэйрин. — Не хочу мешать вам, но до отеля почти день идти пешком! — вмешивается Зара. — Нет, — шепчу я, — нет. Вновь закрываю глаза и чувствую, как вместо крови по венам течёт сила. Могу мысленно видеть её — зеленовато-голубую, переливающуюся, срывающуюся с кончиков пальцев. Откуда-то знаю, что всё получится. Когда я открываю глаза, справа сверкает искрами разлом в пространстве. — Это моя жена, — со странной смесью страха и гордости произносит Джейк. — Кот-лидирующие! — раздаётся крик Таари, и через мгновение мальчик прижимается к моим ногам. — Я хочу с вами! Пожалуйста! — Таари, я сказала тебе оставаться с другими детьми! — прикрикивает на него Серакса. — Но ты созвала воинов… Я тоже воин! Я хочу бороться! Кот-лидирующие, я хочу помочь! Джейк опускается рядом с ребёнком на корточки и аккуратно расцепляет его маленькие пальчики, вцепившиеся в ткань моих брюк. — Ежевичка, послушай, ты действительно мог бы нам помочь, — тихо говорит Джейк. — Ты должен остаться здесь и защищать своих людей. Пока мы будем бороться с Гидрой, кто-то должен успокоить их. Ты можешь сделать это ради нас? Таари внимательно смотрит на него огромными жёлтыми глазами и торжественно кивает. Боги, я хочу детей от Джейка Маккензи. Вооружённые до зубов отряды ваанти проходят сквозь портал, через который виднеется хорошо знакомый лес в окрестностях «Небожителя». Мы с друзьями остаёмся до последнего. — Что ж… Кажется, всё близится к завершению, — говорит Алистер. Он смертельно бледен, но на его лице отражается решительность — такая же, как на лицах остальных. Снежок трётся об мои ноги и мурлычет. — Что бы там ни произошло, — тихо говорит Шон, — это изменит всё. Когда мы проходим через разлом в пространстве, ужасная воронка в небесах оказывается куда более устрашающей, чем я представляла. Такое ощущение, что она искажает пространство даже физически — на её фоне контуры «Небожителя» кажутся смазанными. Все нижние этажи и входные двери заколочены стальными панелями — очевидно, Рурк активировал систему реагирования на цунами, чтобы никто не мог ему помешать. Продуманный ублюдок. — Он об этом пожалеет, — сквозь зубы бормочет Зара. — Как только мы попадём внутрь, он будет заперт там вместе с нами. — Эти преграды не остановили нас в прошлый раз, — замечает Серакса, — не остановят и теперь. — Периметр охраняется не менее чем десятком людей Паука, — отчитывается один из скаутов ваанти, появляясь на нашем пути. — Но мы не имеем понятия, что ждёт нас внутри. — Есть только один способ выяснить, — мрачно заключаю я. Мы подходим ближе к подъездной дорожке отеля, когда Келе вдруг застывает на месте. — Что такое? — тихо спрашивает Куинн. — Тише! Вы… Разве вы не слышите? Замираю и пытаюсь понять, о чём он говорит — и вдруг оказывается, что грохот, который я до этого ошибочно приняла за своё охреневшее сердцебиение, доносится откуда-то с востока, а ещё от него дрожит земля под нашими ногами. Нет, это совершенно точно не моё сердце торопится выскочить из грудной клетки. Из тени леса выходит йети, и, завидев нас, издаёт громкий рёв. И тебе привет, подружка. Окружающие нас ваанти направляют копья на это существо, а Снежок выбегает из-за моих ног и ставит передние лапы на массивную мохнатую ногу йети. — Всё нормально, чуваки, — говорит ваанти Крэйг, — с этим монстром мы на короткой ноге! Йети наклоняется к Снежку и, гхм, облизывает его голову. Языком размером с самого Снежка, блин. Воины ваанти, нерешительно переглядываясь, опускают оружие. — Но почему она здесь? — бормочу себе под нос. — Далековато забралась от своих владений… — Думаю, потому же, почему и мы, — отвечает Куинн. — Разве ты не слышишь, Мари? Ваану зовёт нас на помощь. Прислушиваюсь к ощущениям. Может быть… Это многое бы объяснило. Например, то, что я совершенно не испытываю страха, мной владеет одна лишь слепая решимость. А ещё — хватаюсь за эту мысль, как за соломинку — возможно, когда я говорила с Ваану, он наделил меня силами для того, чтобы мы могли оказаться в нужном времени и в нужном месте. Чёрт, это действительно лучшее объяснение из того, что я придумала себе за эти дни. Поднимаю глаза на йети, и на долгое мгновение мы встречаемся взглядами. Когда существо склоняет голову, в этом движении чудится… уважение? Ну, Мари, что ещё придумаешь?.. — Она здесь, чтобы помочь, — тихо говорю я. — И как она может нам помочь? — тон Джейка пропитан скептицизмом — не могу его за это винить. — Окно, — после короткой паузы говорит Грейс, — вон там, на четвёртом этаже. Выбитое. И там нет защитной пластины. Видите? — Слушай, — ворчит Шон, — не предлагаешь же ты взобраться на спине йети по стальным пластинам в разбитое окно на четвёртом этаже, Грейс? — Вообще-то, это идея, — пожимаю плечами. — Мари, — Мишель закатывает глаза, — почему бы тебе не попробовать открыть ещё один портал прямо в отель? Это было бы очень удобно. — А эта идея ещё лучше, — киваю я. Пытаюсь сосредоточиться… Представить себе коридор отеля, или любой номер, или что угодно ещё, но это не срабатывает. — Чёрт, ничего не выходит, — стучит в висках, — я… думаю, что нам всё-таки придётся воспользоваться идеей Грейс. — Блядь, Принцесса! — сквозь зубы произносит Джейк. Смотрю в его глаза и еле заметно качаю головой. Какое-то шестое чувство подсказывает, что Ваану почему-то нужно, чтобы мы пошли именно этим путём. Для этого он привёл сюда медведицу, и каким-то образом именно он решает, могу ли я управлять его даром. Потому что, когда я шагаю к йети, мысленно озвучивая просьбу забраться на четвёртый этаж «Небожителя» по заблокировавшим окна и двери пластинам, она опускается на четвереньки и грузно ложится на землю, словно приглашая взобраться на мохнатую спину. Осторожно, стараясь не тянуть за шерсть, залезаю на медведицу. — Это круче, чем Кинг-Конг! — восторженно восклицает Радж. — У меня есть верёвка, — ворчит Джейк, — её будет достаточно, чтобы остальные могли забраться в окно. — Он достаёт из рюкзака толстую связку верёвок и протягивает мне. Когда я её забираю, наши ладони соприкасаются, и, глядя в его глаза, почти готова остаться и не рисковать, но… — Я пойду с тобой, — вдруг говорит Диего. — Но… — Никаких «но», Мари. Подвинься, — он взбирается на спину йети позади меня. — Это плохая идея, — шепчу я. — Однозначно. — Медведица поднимается на четвереньки, и я вцепляюсь в её загривок, а Диего держится за мою талию. И вдруг йети бросается вперёд — кто же знал, что она умеет так быстро передвигаться? Едва сдерживаю желание завизжать, а может, и не сдерживаю — чёрт его знает, потому что от скорости, с которой медведица несётся к отелю, закладывает уши. — Это охуенно! — восклицает Диего. На нашем пути возникают патрульные Арахниды, но, когда кто-то из них командует открыть огонь, из окружающих отель зарослей высыпают ваанти, нападающие на солдат; ещё двоих, стоящих прямо на пути йети, медведица сбивает массивными рогами. Хорошая девочка. А потом эта хорошая девочка подпрыгивает — едва не падаю с её спины, а руки Диего на моей талии сжимаются так сильно, как будто задался целью выдавить из меня все внутренности — и карабкается по металлическим стенам отеля. Каждое мгновение кажется, что мы вот-вот сорвёмся, но этого, к счастью, не происходит. Когда йети оказывается на уровне разбитого окна, мы с Диего слезаем с её спины — действительно чуть не падаю вниз, но друг крепко держит мою ладонь. Йети, издав утробное рычание, спрыгивает вниз. С губ срывается крик; высовываюсь в окно — но лишь убеждаюсь, что наша мохнатая подруга благополучно приземлилась и бросилась на помощь ваанти, вступившим в полноценную битву с Арахнидами. Я, конечно, знала, что кошки всегда приземляются на лапы, но не думала, что это, блядь, относится ещё и к рогатым медведицам! — Я кретин, — вдруг бормочет Диего. — Что? — я оборачиваюсь к другу. — Почему? — Это ж, блин, мой номер, — ворчит Диего, — и как я не понял снаружи… Почему именно сюда?.. Растерянно осматриваю помещение, но не нахожу ничего странного или необычного. Кроме скомканного клочка бумаги на прикроватной тумбочке — рядом с ним на толстом слое пыли явно видны отпечатки пальцев. Пока Диего фиксирует верёвку и высматривает наших друзей, беру лист в руки. На нём всего несколько строк, но я сразу узнаю этот почерк — он принадлежит мне… Или, скорее, Вечному, поскольку уж я-то никогда этого не писала. «В мире, где всё меняется, некоторые вещи остаются неизменными. Помни об этом, что бы ни случилось. Ты должна спасти их любой ценой». В мире, где всё меняется… В мире, где всё меняется… Мама… Некоторые вещи остаются неизменными. Голову вдруг пронзает такая сильная боль, что падаю на колени, хватаясь за виски. Что-то внутри надламывается, словно рушится невидимый барьер.◇
Лежу в этой самой комнате, на этой самой кровати, и душу разрывает боль утраты. Диего… застрелен сукой-Лейлой, когда пытался оттащить Эстеллу от едва стоящего на ногах Рурка, сразу после того, как мы его нашли… Эстелла тоже пала от её руки буквально секундой позже… Радж погиб ещё раньше в схватке с Наблюдателями, и теперь, переместившись во времени, даже не знаю, где его тело… Едва придя в себя, Рурк спровоцировал Крэйга на нападение и с чистой совестью пристрелил его… На лице Зары тогда не дрогнул ни один мускул, а наутро она исчезла из отеля… Куинн давно утонула при попытке выбраться из шахт, я не смогла ничего сделать, чтобы спасти её, вытащила на берег только её труп… Шон и Джейк пытались плыть за подмогой на дрянной моторной лодке, но страшное морское чудовище напало на них, и теперь их тоже нет… Мишель наблюдала за их гибелью с совершенно сухими глазами, а потом, вернувшись в отель, поднялась на крышу и шагнула вниз… Алистер ушёл за своим блядским папашей, пытался забрать с собой Грейс, но им не удалось взять её живой… Одна. Я совершенно одна. Умираю на бывшей кровати Диего от кровопотери. Наверное, нож Лейлы, вонзившийся в мою ногу часом ранее, задел какие-то жизненно важные артерии или что там может быть. Я бы спросила Мишель, но она мертва, как и все остальные. С трудом переворачиваюсь на бок, глядя на кровавую дорожку, которую сама же и оставила, когда ползла сюда. Крови очень много, я покрыта ей с головы до ног, но далеко не вся принадлежит мне — выдернув клинок из своего бедра, ухитрилась вонзить его в шею Лейлы, отомстив за Диего и Эстеллу… Но какой в этом смысл, если всё равно умираю? Мне не удалось спастись. Не удалось предотвратить гибель ни одного из тех людей, с которыми я прилетела в этот ад. Всё закончится очень скоро… Прикрываю глаза, опухшие от слёз, и в нетерпении ожидаю конца. Внезапно чувствую чьё-то присутствие. Кто-то садится на кровать, чьи-то руки осторожно убирают с моего лица слипшиеся от пота и крови волосы, мягко касаются щеки. С трудом разлепляю веки. У женщины, которую я вижу, такие же тёмные волосы, как у меня, только чуть тронуты ранней сединой. Вокруг её глаз — один в один такого же цвета, как мои — тонкая сеть морщин. — Мама? — неуверенно шепчу я. Как здесь могла оказаться мама?.. Ещё сутки назад я пыталась представить её лицо или хотя бы вспомнить имя, но ничего не вышло, а теперь она здесь, на Ла-Уэрте… И если я умираю, а она пришла, возможно, что-то случилось дома, и теперь её тоже больше нет. — Не получилось, — бормочет она. — Марикета, у нас снова не получилось. — Не получилось что? — с трудом шевелю обескровленными губами. — В мире, где всё меняется, некоторые вещи остаются неизменными, — она говорит какую-то бессмыслицу, стирая с моих щёк слёзы, а потом я делаю вдох и больше не могу выдохнуть. Перед глазами вспыхивает мешанина цветов, и всё исчезает в этой ослепительной вспышке.◇
Судорожно глотаю воздух, проникающий в заледеневшую грудную клетку рваными горячими толчками. Лёгкие будто наполнены холодной водой, и я чувствую себя так, словно только что действительно умерла. По-прежнему ничего не вижу, кроме миллиарда вспышек перед глазами, только слышу голоса близких, окутывающие, как чересчур тёплое одеяло, которое не терпится с себя скинуть. — Блядь, она опять светится! — орёт Зара. Кто светится? Она ведь не обо мне? — Марикета, — чувствую знакомые горячие ладони Джейка на плечах, — пожалуйста, приди в себя. — Маккензи, отойди, она тебя сейчас жахнет! — рявкает Эстелла. — Тихо, Валькирия, — одёргивает её Майк, — никто никого не жахнет, это ж Марикета, она Дедулю не тронет… И именно эта странная уверенность Майка вкупе с тем, что он впервые на моей памяти никак не переиначил моё имя, вдруг становится путеводной звездой. Разрываюсь от боли, разрываюсь от осознания, что все воспоминания о доме были ложью, что всё это — лишь игра сознания, но не могу позволить ярости причинить кому бы то ни было боль. Нет, это… Это буду не я. Зрение проясняется постепенно, словно невидимая сила, льющаяся из тела, с пульсирующими равномерными толчками затягивается обратно в вены. Когда я, наконец, могу увидеть ошарашенные лица близких, мне стоит огромных усилий не разрыдаться в объятиях Джейка. — Что случилось? — Это ты скажи, — бормочет Джейк. — Ты лежала на полу и светилась, — добавляет Радж. — Как ты себя чувствуешь? — озабоченно спрашивает Мишель. — Что значит «светилась»? — с трудом поднимаюсь на ноги, опираясь на Джейка. — Ну, — Куинн подходит ближе, внимательно заглядывая мне в глаза, — у тебя радужка позеленела, а вокруг всего тела как будто были искры. Со мной было так же, когда Сердце брало надо мной верх? — Не совсем, — задумчиво произносит Зара, — тут что-то другое. — Не хочу вас отвлекать, ребята, — говорит Шон, — но у нас тут, типа, есть, чем заняться. Прости, Марикета, — он разводит руками, — я понимаю, что всё это должно ужасно тебя пугать, но ведь это не задача первостепенной важности? — Слушай, Кэп, — угрожающе шипит Джейк, — ты что, сейчас сказал, что состояние моей жены — не первостепенно? — Арагорн, не надо, — накрываю его ладонь своей, — всё… Нормально. Это действительно ждёт. Есть ощущение, что, когда мы доберёмся до крыши «Небожителя», всё это и вовсе потеряет смысл. — Тогда вперёд, — ворчливо откликается Зара, — чего мы, нахрен, ждём? Высыпав в коридор, мы с ребятами очень быстро обнаруживаем, что лифт, конечно, не работает, а лестница, по которой мы пытаемся подняться, обрывается спустя пару этажей. — Нужно попробовать через другое крыло, — разводит руками Шон. — Придётся спуститься в атриум… Не сомневаюсь, что там полно людей Лундгрена. — Есть ли у нас другой выход? — пространно замечает Алистер. Когда мы снова проходим по коридору, в котором был номер Диего, к нам присоединяются взобравшиеся по верёвке воины ваанти. Значит, с патрульными Арахнидами покончено. Спустившись все вместе в атриум, мы обнаруживаем баррикаду, перекрывающую путь к другим крыльям отеля, и, разумеется, не меньше двух дюжин солдат, направляющих на нас винтовки. — Не стрелять, — властно произносит Лундгрен, выходя из-за баррикады. — Гляньте-ка, кто решил присоединиться к нашей вечеринке. — Лундгрен, — сквозь зубы бормочет Майк, — сучий потрох. Ты ведь понимаешь, что твои цепные псы так же заперты здесь, как все мы? — И что с того, мышонок? Или ты сам не отдаёшь себе отчёта, что власть здесь в моих руках? — Не в твоих, — ядовито поправляет Джейк, — ты на побегушках у Рурка, забыл? — Это ненадолго, — с гадкой ухмылкой произносит Лундгрен. — Скоро я убью его… Но начну с вас. — И он возводит дуло громоздкого гранатомёта в направлении Майка. Прежде, чем я делаю вдох, Лундгрен нажимает на курок. Между двумя ударами сердца я вижу, как заряд вылетает из дула, а потом… А потом это опять происходит. Чувствую мощь, наполняющую каждую клеточку тела, чувствую ярость, от которой покалывает ладони. Ни за что не позволю Майклу Дарвину снова погибнуть на глазах Джейка. Не теперь, когда он наконец-то приблизился к тому, чтобы обрести душевный покой. И не от руки ублюдка Лундгрена. Сила струится сквозь всё существо, и всё это длится не более доли секунды, а потом время застывает. Смотрю на Лундгрена и вылетевшую из его оружия гранату, смотрю на готовых выстрелить Арахнидов, на замерших друзей… «Ты должна спасти их любой ценой». Окей, Вечное, я тебя поняла. Делаю несколько шагов вперёд, и в абсолютно ваккумной тишине грубые каблуки на моих ботинках стучат по кафельному полу почти оглушительно. Не знаю, откуда мне известно, что делать, и уж тем более не знаю, неужели Ваану действительно одобряет мои действия — но какая разница? Заряд, выпущенный из гранатомёта Лундгрена, повинуясь моему желанию, разворачивается обратно. Перевожу взгляд на целящихся в нас Арахнидов… — Отдохните-ка в шахтах, — шепчу я, и с ними происходит то же самое, что с Укжаалем и Анахронистами, в которых в разломе стрелял Рурк — они растворяются в воздухе, а я смеюсь, опьянённая собственной мощью. Прежде, чем запустить нормальный ход времени, вдруг перевожу взгляд на Джейка. На отражающуюся в его глазах решимость, на упрямо сжатые губы — и понимаю, что это не может закончиться так. Если сейчас Лундгрен погибнет, то у Джейка и Майка может никогда не быть шанса восстановить справедливость. Разворачиваюсь обратно к Лундгрену и, направив заряд в стеклянную крышу атриума, отбрасываю гранатомёт в сторону. Подхожу ближе к Лундгрену, прикасаюсь к его экзоскелету — и обмундирование издаёт слабый треск от пущенного по нему заряда тока. Возвращаюсь на своё место, и каждый шаг отдаётся тупой болью в теле, словно из меня выпили все силы, словно воздух вокруг загустел и приходится пробираться сквозь него, как через желе. И время начинает привычный бег до того, как я успеваю повернуться. Слышу, как усиливается пущенный по экзоскелету Лундгрена ток, как он кричит от боли, а потом мои колени подгибаются, и я мягко окунаюсь в непроглядную тьму. Последнее, что слышу, прежде чем вырубаюсь — эхо мужского раскатистого смеха.* * *
Резкий запах нашатырного спирта под носом возвращает в сознание. Открываю глаза и вижу склонившуюся надо мной Мишель, а за ней с трудом разглядываю обеспокоенные лица друзей. Джейк сидит рядом на полу и держит меня за руку. — Пиздец ты бледная, сестрёнка, — замечает Крэйг. Приподнимаюсь на локте и щурюсь, оглядывая атриум. Лундгрен лежит без сознания, от его экзокостюма всё ещё исходят искры, а Арахнидов вокруг нет. Всё пространство усыпано осколками. — Что произошло? — нервно заламывает руки Куинн. — Только что раздался выстрел, а потом взорвалась крыша, Лундгрен упал в конвульсиях, а ты лежала на полу… — Скажем так, — выдавливаю слабую улыбку, — Ваану помог… предотвратить ужасную вещь. Перевожу взгляд на Майка, который стоит на том же месте, что прежде, тупо глядя перед собой — туда, где было дуло направленного на него гранатомёта. — Ты что, Марикета, — тихо говорит он, заметив мой взгляд, — типа, жизнь мне спасла? — Типа того, — устало подтверждаю я. — Я… Спасибо, — он качает головой, словно не верит в то, что снова выбрался из объятий смерти, — пиздец я везучий, да? — Вы, — выдыхает Эстелла, переводя взгляд с Майка на Джейка и обратно, — два конченых дебила. Зачем вы провоцировали этого, — она кивает на Лундгрена, — мудака? Вам так сильно хотелось, чтобы он закончил начатое и грохнул вас? Джейк помогает мне встать, и колени немного дрожат. Он сжимает мою ладонь, и я молча утыкаюсь лбом в его плечо — ставший родным и привычным запах дыма от его куртки врывается в ноздри, и с каждым вдохом ко мне потихоньку возвращаются силы. Нормальные, физические, а не те, с помощью которых наворотила дел. — Но ведь не грохнул же! — возражает Майк. Поворачиваюсь к Эстелле — она тяжело дышит, глядя на него с неподдельной яростью. И в этот момент случается то, что обязательно должно было произойти, — Эстелла преодолевает несколько шагов, отделяющих её от Майка, и, запустив ладонь в его волосы, целует с такой страстью, что кажется, даже воздух трещит. Или это экзоскелет Лундгрена, хрен его знает. — Если мы переживём эту херню, — произносит Майк, когда она отрывается от его губ, — я пойду за тобой хоть на край света, Валькирия. — Теперь он заговорил цитатами из «Сумерек», — бормочет Диего. Не могу сдержать истеричного смешка. — И снова я не хочу вмешиваться, — раздаётся раздражённый басок Шона, — но мы тут, блядь, собирались спасать мир! Может, для вот этого всего, — он указывает на по-прежнему сплетающихся в объятиях Эстеллу и Майка, — найдётся более подходящий момент? — Не-а, — качает головой Мишель, подходя к нему и беря его за руку, — не найдётся. По лестнице в восточном крыле мы благополучно поднимаемся на крышу, где царит настоящий хаос. Жуткий ветер грозит снести нас с крыши, и воронка над нами, кажется, становится ещё больше. Механизм Омега стоит точно под центром воронки, в ладони — кристаллы, которые Рурк забрал на дне разлома. Я на долю секунды как будто отключаюсь, завороженная их отчаянным сиянием. — Никакого давления, — произносит Диего, — но, по-моему, это реальный конец света, ребята. — Боже… что это? — бормочет Грейс. — Временное пространство — на самом деле куда более хрупкая вещь, чем кажется, моя дорогая, — раздаётся спокойный голос Рурка за нашими спинами. Мы с ребятами оборачиваемся к нему, словно по команде. — Словно плотная на вид ткань… Достаточно сделать большую дырку, и всё будет разорвано в клочья. — В руках у ублюдка бокал с мартини, и он выглядит так, словно только что сбежал со светского раута. — Скажите-ка мне, миссис Маккензи, — он внимательно смотрит на меня, и я честно не понимаю, откуда он мог узнать о церемонии в Элистель, — верите ли вы в судьбу? — Я верю в то, что мы надерём тебе задницу, — бросаю я, чувствуя себя всесильной — но не из-за энергии Ваану, а из-за того, что мой муж крепко сжимает мою ладонь. — О, — Рурк выглядит слегка разочарованным, — понимаю, что ты не доверяешь мне, Марикета. Но ты должна признать тот факт, что я ни разу не пытался уничтожить тебя… — Ни разу не пытался! — фыркает Зара. — О, ну да, ни разу. А как насчёт того, что ты приказал Лейле застрелить всех нас? И это только первое, что приходит в голову! — Всё это время, — Рурк упорно игнорирует её, — я пытался помочь тебе, Марикета. Помочь тебе осознать силы, которые кроются в тебе. Обуздать их. — Во мне ничего не кроется, — отрезаю я. — Пошёл ты, Эверетт. Вперёд выступает Эстелла, её ладони сжаты в кулаки. — Послушай-ка, урод, — шипит она, — я бы хотела сказать тебе пару слов, прежде чем… — Ирис, — Рурк поворачивается к материализующейся голограмме, не слушая, что говорит Эстелла, — запусти протокол 8091. Ирис мерцает, и в следующее мгновение Омега оживает — он совершает прыжок, от которого трясётся пол под нами, и оказывается рядом с нашей компанией — и прежде, чем успеваю хотя бы испугаться, свободная рука робота поднимает Эстеллу над землёй. Майк дёргается в её сторону, но, кажется, Омега не причиняет ей вреда, только затаскивает её в открытую кабину на голове робота, плотно закрывая за ней стеклянную дверь. — Моя дорогая, — нараспев произносит Рурк, — ты такая сильная. Юная. Необузданная. Сколько в тебе мощи и крепости духа! Ты истинная Рурк, Эбби. — Что? Это единственное слово повторяется эхом из уст каждого из нас, и громче всего оно слетает с губ побледневшей Эстеллы. — Что ты сейчас… Что?! — кричит она. — Я очень любил Оливию, — просто говорит Рурк, — и, думаю, она тоже любила меня… По-своему. Я сожалею о её смерти каждый день… Правда, сожалею. — Ложь, — отрезает Эстелла, — это ложь! — Разве, Эбби? Что ты вообще знаешь о своём отце? Что тебе рассказывал этот глупец Николас? — Кто, блядь, такая эта Эбби? — громко спрашивает Крэйг. — Эбби, — бормочет Эстелла, — это я Эбби. Эбигейл Эстелла Монтойя. — Эбигейл Эстелла Рурк, — поправляет Рурк. — Брось, моя звёздочка, ты же давно это подозревала. Ты была зачата на этом острове, хотя я долгое время не подозревал даже о твоём существовании. Лив была очень умной женщиной. Умной и хитрой. Но речь не о ней. Видишь ли, моя звёздочка, я выяснил, что по вполне очевидным причинам я не могу выступать энергетическим донором для этого проекта. И, поскольку для этого требуется моя ДНК… Эта честь выпала тебе. Эстелла зажимает ладонями рот, её глаза кажутся совсем огромными на побледневшем лице, и в следующее мгновение она теряет сознание. Внезапно происходит что-то странное: пространство кабины около Эстеллы заполняется искрами, свет словно проходит через её тело. — Ну, на этот раз ты перешёл черту, — угрожающе шипит Джейк, неуловимым движением бросаясь к Рурку и сбивая его с ног. Прежде, чем он успевает ударить его хоть один раз, Келе и Шон подбегают ближе, буквально стаскивая Джейка с Рурка и поднимая того на ноги. Они крепко держат его, и я подхожу ближе, глядя в лицо заклятого врага. — Останови проект, — выплёвываю я. — Останови, или, клянусь, буду убивать тебя так медленно, что ты будешь умолять о смерти. — Это невозможно, — хрипит Рурк, — его невозможно отменить. — Мне плевать! — визжу я. — Останови это сейчас же! — Ирис, отмени протокол, — с издевкой произносит Рурк. Мразь, даже безоружный и пленённый, он может позволить себе вести себя так, словно он по-прежнему хозяин ситуации. — Отказано, — сообщает Ирис, — протокол Омега не может быть отменён. Омега перекладывает связку кристаллов из одной механической руки в другую, и на короткое время меня ослепляет голубоватая вспышка. Когда зрение проясняется, воронка над нами становится ещё больше. — Нужно взломать, — шипит Зара, не сводя взгляда с панели управления в грудном отсеке Омеги, том отсеке, в котором отсиживался Рурк во время последних наших встреч. — Крэйг, подкинь-ка меня… Прежде, чем успеваю их остановить, Крэйг буквально исполняет её просьбу. Зацепившись за дно отсека, она с удивительной грацией подтягивается на руках и взбирается в кабину. — Бессмысленно, — бросает Рурк, — вы слышали Ирис. Протокол нельзя… Когда он осекается, оборачиваюсь к нему и вижу, что Мишель с явным удовольствием завязывает на затылке Рурка самодельный кляп. Убедившись, что ублюдок заткнул пасть, снова поворачиваюсь к Заре. Даже с расстояния видно, как меняется её бледное лицо, освещённое голубоватым сиянием мониторов. — Вот так, — бормочет Зара, — это должно… — Отсветы на её лице сменяются с голубых на красные. — Что? Ой, да ладно! — Она снова вбивает какие-то команды, но экран так и мерцает красным. — Нет, ну это не имеет смысла, — злится Зара. — Не понимаю, почему это не работает. Должно работать! Что-то не так… А-а, блядь! — она в отчаянии бьёт кулаком по приборной панели справа от себя. — Я… я не понимаю. И прямо из скопления кристаллов отделяется голубоватое свечение, формирующееся в очертания Ваану. Он подплывает по воздуху к кабине и протягивает Заре какой-то предмет, который мне не удаётся разглядеть. — Скриллекс, — окликает Зару Джейк, — что бы там ни было, возьми это! Белый свет привычно вспыхивает перед глазами.◉
В наполненном дымом и шумом индустриальном баре так громко играет музыка, что в первое мгновение кажется, что я оглохла. На сцену, рядом с которой стою, окружённая толпой, выходит Зара. — Как дела, Хартфилд? — кричит она в микрофон. Толпа отвечает ей восторженным рёвом, и Зара смеётся. — Точно, у меня так же! Итак… Сегодня здесь присутствует кое-кто особенный. Он знает, о ком я говорю. Крэйг выбирается из толпы и становится прямо под сценой. На мгновение лицо Зары приобретает мягкое, расслабленное выражение, а потом из колонок раздаются первые аккорды песни. Я с трудом разбираю хотя бы слово из того, что поёт Зара — хотя её голос идеально сочетается с отбиваемым барабанщиком ритмом, со звуками, которые извлекают из своих инструментов гитаристы, но мне всё кажется, что она выкрикивает какую-то бессмыслицу, набор букв и слов, пока дело не доходит, кажется, до припева. — Что ты делаешь со мной, мой Игрок номер два? Толпа вокруг сходит с ума — люди прыгают на месте, подпевают, танцуют, и всё вокруг превращается в какофонию звуков и движений. Когда песня заканчивается, Зара уходит за кулисы, а позже, когда народу в клубе становится поменьше, выходит к Крэйгу, ожидающему её у барной стойки. — Должен сказать, — усмехается он, — я немного удивлён, что ты кричишь со сцены о своей личной жизни. — Во-первых, это называется «петь», — отмахивается Зара, — а во-вторых… Ну, я подумала, хватит уже делать из этого тайну. — Делать тайну из чего? — Типа, из того, что я подцепила идеального парня, — усмехается Зара. — Он, кстати, ждёт меня за кулисами, так что, пойду, если ты не… Крэйг усмехается, глядя, как она притворяется, что уходит, и притягивает её к себе. — Хорошая попытка, — бормочет он, целуя Зару. Она игриво бьёт кулаком в его массивное плечо. — Прикольная песенка, кстати. — Там есть ещё куплеты, — улыбается она. — Но я оставила их на потом. Для, знаешь, приватного концерта. Ты в деле? — Все билеты только что распроданы, — кивает Крэйг. — Так что, мы домой или… — Шутишь? Сегодня наша годовщина! Мы будем тусоваться так, словно завтра никогда не наступит, зануда.◉
Вспышка возвращает нас в реальность. — По-моему, — медленно произносит Зара, — это… именно то, что нужно. — В первое мгновение думаю, что она говорит о видении, но она включает устройство, которое ей протянул Ваану — небольшой планшет. Зара поднимает его на уровень глаз и щурится, а потом её лицо озаряет широкая улыбка. — Ну конечно… Ирис. Пальцы Зары двигаются над клавиатурой так быстро, что невозможно за ними уследить. — Внимание! — раздаётся голос Ирис. — Система безопасности под угрозой! — голограмма мерцает, а потом её речь становится бессвязной, как на зажёванной пластинке. — Это пр-гр-ммное об-чение прин-жит К-рол-ве М-ртв-цов. — Вот это моя девочка, — выдыхает Крэйг, улыбаясь от уха до уха. — Восстанавливаю доступ к Имоджен! — сообщает Зара. Голограмма вдруг застывает, а воронка в небесах над нами… Перестаёт увеличиваться. Искрящееся сияние вокруг тела Эстеллы в голове робота затухает. — Ирис, — неуверенно зовёт Куинн, — ты можешь освободить Эстеллу? Голограмма вздрагивает, переводя взгляд на Куинни, а потом — на Рурка, который как раз в этот момент ухитряется освободить рот от кляпа. — Это действительно то, чего ты хочешь? — спрашивает он. — Освободить дочь Оливии? Голографическое лицо искажается яростью. — Ирис, — Эстелла приходит в себя незаметно для всех остальных, — пожалуйста, вытащи меня отсюда. — Эбигейл, — произносит Ирис. И в следующее мгновение Омега грузно опускается на колени, а стеклянная дверь распахивается. — Разумеется. Я бы оказала твоей матери плохую услугу, если бы не сделала то, что правильно. Майк бросается к Эстелле и вытаскивает её из кабины. На её щеках пылает лихорадочный румянец, но теперь, к счастью, ей ничто не угрожает. Омега тем временем ставит связку кристаллов на пол. — Не может быть! — орёт Рурк. — Тупая корова! Твоё программное обеспечение было создано, чтобы предотвратить это! Активируй протокол… Шон и Келе, переглянувшись, опускают Рурка лицом в пол. — Прости, дорогой, — нараспев произносит Ирис, или Имоджен, хрен их теперь разберёт, — я тебя не расслышала. — Она разворачивается к Алистеру. — Я понимаю, что принять свою истинную природу было сложно. Но я хочу, чтобы ты знал: ты всегда будешь моим сыном, несмотря на то, что он, — голограмма указывает на Рурка, — отказывается быть твоим отцом. Алистер кивает, не в силах произнести хоть слово. — Посмотрите вокруг, — вдруг произносит Шон. — Кто-то вообще понимает, где мы? Растерянно оглядываюсь. Пространство по-прежнему искажено воронкой, и складывается такое же ощущение, как во время путешествия сквозь измерения. Воронка словно окутала крышу «Небожителя» коконом, края которого кажутся пропущенными через калейдоскоп. — Мы в пространстве между всеми возможными временными линиями, — замечает Ирис. Так, вообще-то, теперь нам нужен Ваану. Подхожу ближе к сверкающим кристаллам. Кто-то окликает меня, но я, не оборачиваясь, протягиваю руку к тому из кристаллов, который положила сюда сама несколько дней назад, и вдруг ощущаю, как всё тело сдавливает, словно протягивает через трубу — а потом оказываюсь в незнакомом доселе месте. Связки пылающих разными цветами кристаллов как будто растут из фиолетовой пыльной почвы, тёмные небеса освещены двумя лиловыми лунами, из-под земли бьют гейзеры — только не с водой, а с энергией. Что ещё за… — Эй, кто-нибудь, — неуверенно зову я. — Здесь… Кто-то есть? — Чувствую, что не одна, но никого не вижу. — Э-э… Ваану? — И тогда он появляется передо мной. По-прежнему прозрачный, всё же в свете лиловых лун он кажется куда более материальным, чем тогда, когда протягивал Заре её планшет. — Я… что происходит? Где мы? Искры в груди Ваану сверкают алым. — Это мой дом, дитя. Каким я помню его перед тем, как взорвалось первое солнце и возникла чёрная дыра. Всё погибло в пламени, всё, что я когда-либо знал… И, когда мир раскололся, меня пронесло сквозь чёрную дыру, через огромное пространство, и так я попал на Землю. В этот самый момент и возник вулкан на Ла-Уэрте… И меня разбило на кусочки. — Почему ты показываешь мне это место? — Хотел, чтобы ты увидела мой дом, — кажется, бесплотное тело пожимает плечами. — Хотя он находится очень далеко от Земли, мы куда больше похожи на людей, чем кажется. Позволь-ка я тебе покажу кое-что ещё, — призрак подходит вплотную и протягивает призрачную руку к моему лицу. Когда я ожидаю, что его ладонь сейчас пройдёт сквозь кожу, вместо этого почему-то приходит ощущение тёплых пальцев на щеке. И перед глазами вспыхивает видение: Диего сидит в одиночестве в готовящемся к взлёту самолёте и с тоской смотрит в окно. — Как и наши, их сердца обладают неизмеримой силой. — Голос Ваану в этот момент звучит, кажется, прямо в голове. Впрочем, ведь всё это и так происходит только в мозгах. Диего откидывается назад, на сидение, и прикрывает глаза. — Как и мы, они умеют останавливать время. Замораживать его, оставляя какие-то моменты навеки в своих душах. — Видение сменяется — Вечное расхаживает вокруг пустых пьедесталов в храме, где я впервые её встретила. — И очень часто они пытаются изменить то, что им неподвластно. — Готовясь к погружению в анабиоз, Рурк нервно измеряет шагами кабинет. — Мы настолько похожи, — говорит Ваану, когда я снова оказываюсь на планете, которую он мне показал, — что я сумел создать человека из осколка своей сущности. — НЕТ. — Создать жизнь. — Заткнись. Не говори этого. Всё равно не поверю, НЕ ГОВОРИ! — И ты превзошла все мои ожидания, дитя. Ох, нет. Нет-нет-нет-нет-нет! Это попросту невозможно! Холод сковывает всё тело, и я не могу, кажется, даже дышать. Я — осколок Ваану. Потерянный фрагмент! — Зачем? — могу только беззвучно шевелить губами. — Ты была нужна им, Марикета, — мягко говорит Ваану. — Каждому из них. Без тебя они не сумели бы пройти этот путь. И без тебя я не был бы так близок к тому, чтобы снова стать целым. Моя энергия была лишь семенем, которое проросло в нечто совершенно необыкновенное благодаря твоим друзьям. Несмотря на то, что я фактически дал тебе жизнь, именно они сделали тебя человеком. — Я — инструмент. Я искусственная. Меня сделали для того, чтобы я помогла восстановить это странное существо напротив. Ваану, кажется, может слышать мои мысли, потому что он качает призрачной головой и замечает: — Нет, Марикета. Ты действительно была им нужна. Каждому из них. Ты стала тем самым человеком, все они нашли то, чего им не хватало. Чувствую, как по щекам стекают слёзы, а потом вдруг принимаюсь хохотать, захлёбываясь рыданиями. — Нет, ты не можешь, — сквозь истерику произношу я, — это, блин, самый хуёвый вариант фразы «Люк, я твой отец!» Я… — затыкаюсь на полуслове, когда меня внезапно осеняет. — А, так вот почему у меня были все эти видения. И почему я не могу вспомнить жизнь до острова. У меня реально не было никакой жизни до острова. Окей, — икаю, пытаясь сдержать новый приступ истерики, — а как тогда всё это? — указываю на себя. — Типа, как ты придумал всё это? Где-то, — ещё раз икаю, — подглядел или подслушал? Ваану не реагирует ни на обвинительные нотки в моём тоне, ни на то, что я явно несу какую-то херню. — Я не придумывал тебя, дочь моя. Фактически… Это сделал Диего. Ему ты была особенно нужна. Он был так одинок, что придумал для себя друга, которого я ему дал. Икаю в третий раз. Ага. Заебись. То есть, фактически я не просто безродное существо непонятного происхождения — я плод фантазии. Ваану — мой новоиспечённый папаша, а второй папа у меня, получается, Диего. Чёрт, ещё сегодня утром я была новобрачной с невероятно амбициозными планами, готовая бороться за счастливое будущее всеми силами, которые есть. И вот теперь я — ёбаный нефилим с двумя отцами, один из которых мой ровесник! Диего… В грудной клетке разливается тёплый мёд. Что бы там ни сделал Ваану, любовь к Диего он мне не внушал. Как и любовь к остальным: к Мишель, Крэйгу, Заре, Шону, Грейс, Алистеру, Раджу, Куинн, Эстелле, Джейку… Особенно к Джейку, потому что я вообще сомневаюсь в том, что вот это существо напротив способно испытывать любовь в её романтическом аспекте. — Ну почему же, я могу, — прочь из моей головы, папуля! — но, конечно, не к людям. Это было бы ненормально. — Хватит читать мои мысли, — отрезаю я. — Пожалуйста, Марикета, не стоит сердиться, — мягко произносит Ваану. — Я не сержусь, — и вдруг оказывается, что это правда: я не сержусь. Смущена, обескуражена и не могу понять своё место в этом мире — да. Но… Не сержусь. Этот странный призрак, мой создатель, сделал то, что казалось ему правильным. И теперь я должна понять, как мне самой поступить правильно. — А что насчёт моих сил? Того, что со мной произошло, когда мы впервые… Поговорили? — В тебе таится безграничная мощь, дитя моё. Безграничная по людским меркам… Хотя, конечно, в нашем родном мире это считалось бы лишь каплей в море. — Безграничная, — повторяю я, — почему тогда я не смогла открыть портал прямо в отель? Я думала, что это ты не позволял мне этого сделать, предполагала, что ты преследуешь свои цели… — Нет, — мне слышится усмешка в голосе Ваану, — просто пространство, в которое ты хотела попасть, уже было искажено тем, что делал Рурк. — Но ты же можешь меня контролировать, — настаиваю я. Ваану кивает. — Тогда что это было? В атриуме… То, что я сделала… Почему ты мне это позволил? Ваану смеётся, и я понимаю, что смех, который я слышала, прежде чем упала в обморок, принадлежал ему. — Эти люди сделали много плохого, дитя. Мне, не скрою, было любопытно, что ты предпримешь… Безграничная сила и власть портят людей. Но ты, дочь моя, всего лишь сделала то, что было необходимо для спасения близких. Не знаю, смог ли другой на твоём месте проявить бы такое великодушие… — И что теперь, Ваану? Я… Я должна пожертвовать собой, чтобы ты мог восстановиться? — Конечно, если бы ты была другой, я мог бы потребовать от тебя такой жертвы. Но, дочь моя, на самом деле выбор за тобой. Я не могу просить тебя о том, чтобы ты добровольно покинула тех, кого любишь. — Но если я этого не сделаю… — нервно сглатываю, боясь услышать ответ на свой вопрос. — Будущее… — Будущее не наступит, — подтверждает Ваану, и внутри всё обрывается. — Этот остров останется таким, какой он сейчас… Со всем, что люди считают аномалией… — А весь остальной мир так и останется в руинах, — с трудом шевелю обескровленными губами. — Ты права. — И все видения, что ты показывал о моих друзьях… Это никогда не сбудется. — Да. — Но в противном случае я перестану существовать. — Нет, — качает головой Ваану, — не перестанешь. Воссоединишься со мной — да, но существовать ты не перестанешь. — Для них это одно и тоже, — шепчу я. — Это… Немного жестоко, не находишь? — Жестоко?.. — Ты дал им надежду. Очень странным, извращённым способом ты дал им меня, как ты говоришь, заключив в меня всё то, что им требовалось. А теперь я должна добровольно оставить их… — Я говорю ещё раз, ты не должна. Я не стану принимать за тебя этих решений. Дитя моё, ты вольна поступить так, как тебе заблагорассудится… Но если ты воссоединишься со мной, твои близкие поймут, что ты сделала это ради них. — Ох, отец, — вздыхаю, вложив в обращение максимум сарказма, — ты так долго наблюдал за людьми… Но на самом деле так ничего о них и не понял.
