Темные отражения

***

Иккинг опускается на колено, зажигая свечу в небольшой чаше, которую удалось найти в рюкзаке. Юноша смиренно наблюдает за огнём. Первая капля воска скатывается вниз. Обжигает. — Да приветит тебя Валькирий и препроводит через ратное поле Одина, да пропоют они имя твое с любовью и яростью дабы услышали мы благую весть из глубин Валхалы, что занял ты достойное место в королевском чертоге. За павших смертью храбрых. Ровная тихая гладь. Унося своим течением, река словно скорбит, вместе с ним. Он ждет ровно до того момента, пока маленькая горящая точка, словно падающая звезда на земле, не исчезает. Он чувствует присутствие Джека. От него уже какое то время веет холодом, но Хэддок уверен, что сам он об этом не догадывается. Сжав свою толстовку, Джек молча вслушивался в каждое слово друга, стараясь дышать как можно тише и прячась за камнями. —Мой отец...—полушепотом произносит Хэддок.—Не был наделен способностями. Джек слышит ветер. Чувствует, как трава приятно щекочет его ладони, совсем как дома. —Мне было пятнадцать. Тогда ещё никто не мог точно определить откуда исходит импульс.—погружаясь в воспоминания, продолжает он.—Отец защитил меня. Его увели по моей вине. Он видит пепельные волосы. И синие проницательные глаза. Джек встаёт с места, обернувшись и какое то время они просто смотрят друг на друга. —А теперь я потерял и Туа. Одинокая Луна. Она освящает своим светом все вокруг, но Джек не видит ничего, кроме темноты. Он сглатывает, делая шаг вперёд и пытаясь сказать хоть что-нибудь. Но останавливается. —Знаешь что он ответил мне на тот вопрос? Туа сказал : чем мы будем лучше их, если начнём истреблять их в ответ, движимые чувством мести. Вечно улыбающийся. Приветливый. Жизнерадостный. Самоотверженный. Туа был больше чем его друг. Иккинг считал его своей семьей. —Он никогда не переставал верить в людей. Даже когда они все отказались от нас. Туа считал это вопросом времени. В мире должен был наступить порядок. Он слабо улыбается вымученной улыбкой, прежде чем пройти мимо стиснувшего кулаки Фроста и оставить его в одиночестве. Джек поднимает голову, издав смешок и чувствуя, как погибает внутри. —Но Туа ошибался.—отвечает он в пустоту.—И отдал жизнь веря в свой идеальный мир до последнего.

***

Джек украдкой поглядывает на идущую рядом Рапунцель. Держа в руках расколотую снежинку, она вглядывается в неё, будто пытаясь что-то найти. Или отвлечься. Он чувствует былое напряжение. Раньше его разряжал Туа. Теперь его нет. И пусть Иккинг стал больше доверять Райдеру и в какой то степени был благодарен за то, что тот защищает его младшую, но многое между ними было недосказано. Вдобавок Корона, так добродушно относящаяся к юноше, больше не обмолвилась с ним ни словом. —Ее можно починить.—неожиданно бросает он, ловя на себе быстрый и испуганный взгляд изумрудных глаз. Она вздрагивает. Это стало обычной реакцией на все. И Фросту от этого вдвойне тошно. —Думаешь? —Конечно. Они останавливаются, чуть отстав от остальных и он накрывает ее ладонь своей. Лёгкий холодок. Как будто прикосновение к первому выпавшему снегу. Джек включает всю свою фантазию, сконцентрировавшись на предмете и закрыв глаза. Ему так хотелось ее порадовать. Хоть чем то. Он бережно закрепляет ее, вплетая в волосы тонкие серебряные нити инея. Волшебно. —Ну вот, не хватает лишь одного. Ну же, улыбнись, утёнок! Иккинг слышит отдалённый грохот колёс, когда повернувшись и не заметив рядом с собой ребят, ищет их взглядом. Райдер останавливается следом за ним. И пусть он умел скрывать эмоции как никто другой, но Фрост, стоящий рядом с улыбающимися лучиком счастья ему явно был не по душе. —Не подлетай слишком близко к солнцу, Икар.—обращаясь к шатену, говорит он.—оно может обжечь.

***

Им удалось запрыгнуть в последний вагон. Все пространство было забито сеном. Видно, его перевозили специально для ферм, находящихся по ту сторону реки. Еды больше не осталось. Они открывают последний консерв и Иккинг отдаёт младшей большую свою часть, говоря что не голоден. Он лжёт. За открытыми дверьми громыхает дождь. В такую погоду Рапунцель особенно чувствительна. Ей нужно солнце. Она слабеет. И постепенно засыпает. Проведя рукой по ее волосам, Иккинг накрывает ее тёплой кофтой и садится прямо у края. Стекающие капли охлаждали. Говорить было не о чем.

***

Ночь сменилась днём. Проступающие лучики солнца сквозь толщу туч недостаточно грела. Они все ещё в поезде. За дверью мало что изменилось в пейзаже. Ужасно хочется есть. Вместо этого они спят.

***

Ни этот, ни прошлый вечер, ничем не отличались. Лишь прекратившийся дождь напоминал о том, что это никакая не петля времени, а самая настоящая реальность. Она подсаживается около него. И ему кажется, что сейчас она совсем другая. Так не похожа на себя. Он помнит тот блеск в ее глазах в их первую встречу. Ее звонкий смех. Бойкий голос. И вечно жизнерадостную улыбку на лице. Они развеялись в прах. —Мне жаль, что тогда я сорвалась на тебя.—облизывая сухие губы, полушепотом произносит она.—Прости. Повзрослевшая. С осознанным холодным взглядом. С печалью в уголках души. И лишь маленькой долей того тепла, что таится в самых глубинах сердца, надежно запертое и скрытое от других. —Ничего.—отвечает он, набрасывая на ее хрупкие плечи свою кофту. Дрожь в теле прекращается.—Я уже и забыл. Корона облегченно выдыхает, закидывая голову ему на плечо и безмятежно слушая стук колёс. Она так давно искала покой. Хотя бы на секунду. И этой иллюзии ей было достаточно. Она чувствует тепло его ладони. Смущённо краснеет, переплетаясь с ним пальцами рук и позволяя себе наконец отпустить все. Любить. Признаться. Он опережает ее. Блеск изумрудных глаз. Он взволнован. Возможно даже больше чем она. Если приглушить звуки поезда , будет ли слышно биение вырывающегося из груди сердца? Наверняка. —Была одна книга : «Легенда о Флиннигане Райдере». Я читал ее каждый вечер мальчишкой, пряча под подушкой от других детей, в детском доме.—вспоминая отдаленные фрагменты детства, произносит он.—Это были потрясающие истории полные благородства, доброты и чести. И помню тогда я думал о том, что мне хотелось бы быть таким же. Самоотверженным. Храбрым. Готовым всегда прийти на помощь. Она смутно понимает эту связь. Лишь мягко улыбается, сжимая его руку чуть сильнее и не перебивая, даёт ему возможно сказать. Для него это было важно. —Наверное поэтому и считал, что если возьму его имя, смогу хоть немного приблизиться к этому образу.—усмехнувшись, он набирается решимости. Ему не важно, что его могут услышать. Не важно, что узнав об этом, ее брат снова проникнется недоверием. Ему хочется быть честным с ней. —Мое имя Юджин Фитцерберт. Кто-то же должен знать, правда?

***

Помогая ей спуститься, он окидывает взглядом местность, не говоря ни слова. Поздняя ночь. Они избавляются от своих рюкзаков, чтобы дойти налегке. Граница была пересечена несколько часов назад. Осталось совсем немного. Иккинга не перестаёт терзать чувство, будто что-то не так. Он не может сказать наверняка, но кажется, будто он чувствует на себе пристальный взгляд. Кожа покрывается мурашками и по телу пробегает мелкая дрожь. —Ты в порядке? Он утвердительно кивает, хотя понимает, что это далеко не так. Они продолжают идти, держа ли в руках фонарь или фотографию, все равно. Это был последний рывок. —К утру мы должны дойти.—заверяет идущий впереди всех Райдер, устало улыбаясь и крепче сжимая наручные часы. Они вовремя уходят. Позади слышатся неразборчивые голоса. Проверяют прицепы. Джек бросает пару шуток. При нем до сих пор та самая палка, которой он отбивался от белок и сейчас, опираясь о неё, он довольно мычит себе под нос знакомый мотив. Замыкая их цепь, Иккинг замечает так много вещей одновременно, что скоро начнёт болеть голова. В пальцах неприятно покалывает. Он насторожен. Они слышали вчерашний разговор. Джек многозначительно переглянулся с шатеном, лукаво улыбаясь синими проницательными глазами и наблюдая за ним. Но Иккинг ничего не сделал. Даже не сказал. Идя рядом с младшей, он рассуждает о том, сможет ли он доверить ему жизнь этой малышки? Сможет ли она рассказать ему свой секрет? В какой то степени даже Рапунцель об этом не знала. В голове девушки происходила нескончаемая борьба. Он открылся ей. Будет ли она так же честна с ним? С самой собой? Они идут пару часов, прежде чем Джексон, изрядно устав и обессилев, не замрёт, наблюдая за восходом солнца, и первыми, освещающими крыши давно забытых домов, лучами, с высоты холма. —Мы сделали это.—улыбнувшись, прошепчет он. Хэддок испытывает охватывающее чувство облегчения. Она устало опирается о руку брата, наслаждаясь каждой секундой света и позволяя приобнять себя за плечи. —Хэй, вы так и собираетесь там стоять, или все же спуститесь?—полушутя произносит Райдер.—Добро пожаловать в город Х. Их путешествие подошло к концу. Они дома. Можно вздохнуть.