Бракованные

Блядские процедуры меня когда-нибудь доконают, но без них я как без рук, хвоста и рогов вместе взятых. Благо хоть цивилизация далеко шагнула и мне не нужно больше точить серп о камень, чтобы сбрить излишнюю растительность и выйти так сказать в свет, потрясти, кхм, хотел сказать мудями… Сказал, да. Короче, жизнь демона ни хрена не радость и потеха, тем более, что я немного бракованный, как папочка любит говорить. Души скупать не спешу, баб не порчу, кровь девственниц — фэ. Одно только примиряет его с моим существованием — я чертовски любвеобилен и по мальчикам. Исключительно. Тут у меня полный карт-бланш, поэтому мне первому все блага и достаются. Ну там в виде воска для эпиляции и прочего. Блага, ага, орудия пыток. Я первый раз так орал, что грешники в Аду перепугались и чуть было на выход ломиться не начали. Еле-еле их назад в котлы и сковородки вернули. Хотя сейчас вот лазером обзавелись, наконец-то. А потом масочки всякие, пилинги, обертывания. Всё, чтобы я был мягонький, светленький и сверхсексуальный. Приходится терпеть, ибо красота она жертв требует. А приносить в жертву девственницу давно уже моветон. Опять же в новом тысячелетии не нужно ждать какого-нибудь Хэллоуина или его предшественника Самайна. Эпатаж и фрики никого не удивляют, а у меня так вообще есть почитатели и подражатели. Я вхож во многие модные клубы, меня даже на фотосессии приглашают, но я отказываюсь, не до них мне. Итак, что мы имеем на сегодняшний день? Рожки отполировали, добавили в антураж крылья (не показывать же всему миру собственные), хвост всегда идеален, ну и меня в ремешки упаковали. Сделаю парочку сэлфи и го. Хочется завалить сегодня кого-нибудь необычного. Новый год как-никак, душа или что там у меня, требует подарочек. В клубе, как обычно, шум и гам, музыка вибрирует чуть ли не до входа в Ад, по ней и вышел. В этот раз повезло — Норвегия. Тут народ спокойный, не то что в России. Один раз в Новосибирске вылез, так мало того, что холодно, так ещё и народ зашоренный. Хотя в тематическом клубе, куда меня в итоге направили, было весьма приемлемо. Оторвался от души. Однако, Европу люблю больше, тут мальчики такие попадаются, что только успевай. Его широкую спину и шикарные волосы я сразу срисовал, пока к бару шёл. Гей-клуб был в восторге, что я почтил всех своим вниманием, мелькали знакомые лица и задницы, но меня манил этот огромный блондин. И плевать, что из заднего кармана джинсов у него нимб торчал. Ангелы тоже должны отдыхать. Да, милый? — Две медузы мне и моему приятелю, — бросаю небрежно официанту, и тот услужливо начинает готовить нам коктейли. — Я не пью, — горестно вздыхает ангелок и действительно перед ним на стойке всего лишь томатный сок, без водки. — А что так? На работе? — сочувственно присаживаюсь рядом и кокетливо демонстрирую сосочки. — Нет, уволился. Точнее собираюсь. — А у вас так можно? Тут мой визави кидает на меня взгляд ясных глаз и удивленно рассматривает. Ну вообще, нам подобные редко встречаются на нейтральной территории, всё-таки две конкурирующие фирмы, а ни я, ни он, судя по всему, в совет директоров не входим. И да, я тоже его рассматриваю и нахожу вполне в своём вкусе. Крепкий, длинноволосый, стильная борода, а уж глаза и губы. Валить и трахать. Одет он поскромнее меня, всего лишь джинсы и свитер, но уверен, что под одеждой меня ждёт гора мышц. — Эм, — смаргивает ангелок и начинает краснеть. Тут я его понимаю, на мне ведь практически ничего нет, кроме стильных ремней, крыльев и естественной красоты в виде рогов и хвоста. Опустим какими способами она достигнута. — Ты демон, — уточняет он. — Угадал, люблю сообразительных. Тут бармен ставит перед нами симпатичные шоты и испаряется, не в прямом смысле слова, под моим взглядом. Мне тут конкуренты не нужны. Ангел приходит в себя после встречи со мной и сжимает стакан с соком. — Нам нельзя, по инструкции… — Ты всё равно собираешься уволиться, так что первым делом сжигаем инструкцию. Маленький огонёк на ладони видим только мы с ним, и только мы понимаем смысл этого разговора. Остальные всего лишь видят двоих заигрывающих парней, и дико завидуют ангелу. — Меня зовут Джесси, а тебя? — Лахабиэль, страж. — Ох, у ангелов такие имена странные. — Люцифер тоже был ангелом. — И имя у него ещё ничего, — возразил я и задумался. — Буду называть тебя Лаби, не против? — Против, но ты всё равно будешь, — пожимает плечами ангелок и отворачивается. — Чего ты хочешь? — Познакомиться, узнать о твоих проблемах, по возможности помочь, — вру на ходу. — Врёшь ведь, — проницательно кидает он и вздыхает. — Только такому, как я, мог подвернуться демон в первый же сход на Землю. — Какому такому? — Неудачнику. Хлопаю ресницами и вдыхаю. Нет, ну ангелы по слухам вообще крайне самокритичны, что мне, быть может, на руку. Но не до такой же степени! Называть меня неудачей. Косвенно, но назвал же! Вот хам. — Почему ты так говоришь? — пытаюсь всё-таки включить лапочку, ибо желание только крепнет, глядя на него. — А потому что правда. Что ни сделаю, за что ни возьмусь, всё ломается и рушится. Ты же меня видишь? Руки огромные, сам здоровый. Ангелы совсем не такие. Они хрупкие, нежные, а я бракованный. — И я, — улыбаюсь такому совпадению. — Меня папка всё время бракованным называет, а мне даже нравится. Не хочу быть таким как все. Давай выпьем за индивидуальность? Беру один шот, а второй придвигаю ангелу, улыбаясь самой своей няшной улыбкой. Он тоже улыбается в ответ и его вроде как отпускает. Берёт шот, повторяя жест за мной и смотрит, учится. Это хорошо, милый, я тебя сегодня много чему научу. Опрокидываем коктейли, и я тут же повторяю заказ. Между первой и второй сами знаете. — Ммм, а неплохо, — отмечает ангелок, когда проходит первый шок от обжигающего горло эффекта. — Нам запрещено пить что-то крепче кагора, а его только по святым дням дают. — Бедненькие, — сочувственно придвигаюсь ещё ближе. — Совсем у вас не весело, да? — Почему же, весело. Но и строго. Если действовать по распорядку, то всё гармонично и хорошо. Только вот я вносил хаос, так мне с самого детства твердили старшие ангелы. — Расскажи, а? Я никогда про ангелов не интересовался, не моя иерархия, но ты такой интересный. — Я? — смущается и слегка улыбается. — Интересный? — И красивый, — с придыханием подтверждаю свои слова. — Очень красивый. — Ты тоже, — честно отвечает он и смущается ещё больше. — Я даже не думал, что демоны такие. — Я такой один, — сообщаю ему самую важную информацию и начинаю поглаживать рукой по ножке. — Ммм, ты такой твердый. — Ты чего? — тут же пугается этот робкий оленёнок. — Это же содомия, грех. — Глупости, ты просто ничего не знаешь о грехах. Убить — грех, обманывать, красть — тоже, а любить кого-то это прекрасно. Разве Господь не завещал вам любить детей своих? — Ты богохульствуешь, — хмурит лоб и отворачивается, заодно и руку мою с ноги скидывает. — Я знаю, я же демон. Мне положено. — Знаю, — вздыхает он и снова с интересом косит лиловым глазом. — Мы про вас проходили, и я всё время думал, что вы самое ужасное исчадие Ада. А ты такой красивый, словно бы ангел. Вот тут он меня засмущал, а ведь я не из таких, мне палец в рот не клади. Однако его открытость и искренность задели внутри какие-то струны, которые запели дурацкие псалмы, и щёки покраснели сами собой. Я влюбился что ли? — Спасибо, — подхватил я новый шот, а второй ему подвинул. — Давай за красоту? — А, давай. Второй раз пошло ещё лучше. Ангелок сразу захмелел и заулыбался. — Хочешь я тебе красивые места покажу? Ты ведь первый раз здесь? — Первый. — Сейчас на Земле красиво, скоро Рождество, а потом Новый год. — У нас тоже красиво, — вздыхает этот купидон-переросток, а мне вот совсем не надо, чтобы он расклеивался. Поэтому перед нашим эффектным отходом из клуба мы успеваем выпить еще по четыре шота и Лаби уже веселый и задорный. Мы отходим недалеко от посторонних глаз, и я прижимаюсь к нему, обвиваю одну ногу хвостом и смотрю прямо в глаза. — Тебе понравится, — обещаю и переношу нас на центральную площадь Осло, где всё сверкает и переливается огнями. Ангел в восхищении рассматривает огромную ель и деревянные домики в гирляндах. Отовсюду несутся вкусные запахи, и он жмурится от удовольствия, а я только прикидываю в уме, как бы удивить его посильнее. Именно поэтому после заснеженной Норвегии мы оказываемся в жаркой Бразилии. Здесь даже у меня рябит в глазах, и мы переносимся дальше, в Австралию, а затем в Канаду, Америку, Японию и везде ангел жмётся ко мне и вот в Дании он уже отчаянно ищет мои губы и, конечно же, находит их. Первый поцелуй такой же нелепый, как и он сам, но всё равно сладкий и желанный. Показываю ему мастер-класс и несколько минут трахаю ангельский рот своим языком, а сам притираюсь к крепкому телу, как сучка. Вот что он со мной делает? У меня лет триста такого желания поебаться не возникало. Нет, мужики попадались симпатичные, но смертные же. А тут целый ангел. Сильный, красивый, доверчивый. Он, когда руки мне на задницу положил, то покраснел аки помидор. А уж когда смял, то блаженство на его лице даже меня восхитило, и захотелось нарисовать что-нибудь эдакое. Последняя точка, куда я хочу отвести свой трофей — МКС. Мы невидимыми тенями замираем около иллюминатора и смотрим на то, как переливается миллиардами огней небольшой шарик во Вселенной. — Красиво, — выдыхает ангел мне в ухо и обнимает сзади, чтобы робко дотронуться до живота и чуть выше. — И ты красивый. Желание уже давно бурлит во мне, но именно от его робких прикосновений к коже становится жарко. Адское пламя, что сокрыто в любом демоне, начинает искрить и плеваться вспышками. Он чувствует это, сжимая мои острые сосочки и посасывая мне мочку уха. Я же обвиваю его за ногу хвостом, пытаясь кончиком залезть в узкие джинсы. — Ай, — шиплю от неудачного прикосновения к нимбу. — Колется. Лаби берёт хвост в руку и нежно целует кончик, а затем, начинает сосать его. Блядские девственницы! Откуда ангел такое умеет и знает? Или он не знает? Да откуда же ему знать, что хвост у демона сверхчувствительная эрогенная зона. Конечно же, нет, грхм. Блядь, сожми его сильнее. У меня член пытается прорваться через трусы и огонь горит в глазах, угрожая выплеснуться наружу и уничтожить всё живое вокруг. Именно поэтому я из последних разумных сил переношу нас в пещеру. Это моё личное убежище в Тибете. Пещера сухая, удобная, с огромной кроватью. Я сюда иногда монахов соблазнять привожу. Но это давно было, сейчас мальчики и посимпатичнее попадаются. Ангел выпускает хвост изо рта и осматривается. Я же разворачиваюсь к нему лицом и начинаю трогать его естество через дурацкие джинсы. — Хочу тебя, Лаби, — шепчу ему и облизываю губы, чтобы привлечь всё внимание без остатка. — И я. Только я не знаю, что делать, прости, — потупляет свои ясные глазки и слегка краснеет. — Ну, мне понравилось, как ты мне хвостик полечил, — заигрывающе машу перед ним кончиком, но сжимаю себя за изнывающую плоть. Лаби смотрит и начинает понимать, что он уже сделал и что я хочу, чтобы он сделал с моим членом. Его слегка потряхивает, когда он опускает руку и берёт меня между ног. Это приятно, болезненно, возбуждающе и я начинаю щипать себя за соски, чтобы добавить ещё немного кайфа. Ангел же легко и просто срывает с меня трусы и всё моё богатство вываливается в его широкую ладонь. Он замирает и с восторгом смотрит на мой член. Можно подумать, что он впервые видит чужие причиндалы. Или так и есть? Сжимает совсем легонько, мнёт нежно, робко, с видимым пиететом, а затем второй рукой находит яйца и перебирает их, чтобы поднять на меня сияющие глаза. Можно подумать, что Санта Клаус ему подарок принёс, а не я ему свои мудя дал полапать. Ну чистый наивняк. Однако от ответного восторга у меня внутри пламя меняет окрас и уже не грозит сжечь всё дотла, а урчит, как котёнок. — Ты красивый везде. — Спасибо, малыш. Хочешь пососать эту красоту? Хвост живёт отдельной жизнью. Наученный горьким опытом, он больше не лезет к нимбу, но вот под свитер проскальзывает запросто. Стоит только дотронуться до ангельского соска, как тот закусывает губу и опускается на колени. Мне отсасывали сотни мужчин до него. Среди них были и совсем желторотые юнцы, и искушенные старцы. Но ни разу за все сотни лет жизни, я не был столь возбуждён и близок к разрядке, как когда моего члена коснулись ангельские губы. Они были слегка прохладные, жесткие, но нежные на ощупь. Они целовали мой толстый, налитый желанием горячий ствол и не спешили. Словно бы у нас целая вечность впереди. И мне это нравилось. Я запустил пальцы в шикарные волосы ангела и насладился его сбившимся дыханием. Он отомстил мне тут же, лизнув головку на пробу, а затем обхватив её губами. Только столетия практики не дали мне спустить ему в рот в эту же секунду. Я призвал всю свою мощь адской твари, чтобы выдержать этот соблазн. А ангел учился прямо не по дням, а по часам. Точнее секундам. Вот он робко, изучающе лижет мне ствол, а вот уже мнёт жадно яйца и сосёт чуть ли не в глотку. От подобного разврата у меня только что из ушей пар не валит. Я подталкиваю его насадиться поглубже, но он резко останавливается, вынимает мой хуй изо рта и начинает лизать его, как карамельную палочку. При этом смотрит мне в глаза, и я вижу в них такой же огонёк похоти, что сжигает и меня. — Кто ты, Лаби? — Ангел, — с улыбкой отвечает он, а затем широко мажет языком по всей длине ствола. — Развратный ангел, — улыбаюсь ему в ответ и начинаю двигаться в сторону кровати. Я люблю комфорт. Поэтому у меня в пещере все достижения цивилизации, включая эргономический матрас. Искусственные крылья осыпаются пеплом, пока я пячусь назад, а вот ремешки оставлю, посмотрим на что способен мой девственник. Ангел встаёт с колен и начинает раздеваться. Он реально большой, крупный. У него мышцы переливаются под кожей, когда он стягивает свитер, а затем и джинсы вместе с бельём. Я залипаю на всю эту красоту и, кажется, перестаю дышать. Передо мной стоит шикарный мужик, викинг (а уж в них-то я толк знаю). Длинные волосы струятся по плечам, от груди через живот тонкой струйкой спускаются волосы, образуя внушительную растительность в паху. Но это мы скоро исправим. В целом мне нравится в нём всё. Особенно голодный рык, когда я поворачиваюсь спиной, облокачиваюсь на постель и задираю хвост. У меня идеальная розовая дырка и я просто обожаю, когда мне её вылизывают. Лаби припадает к ней с такой жадностью, что я уже начинаю сомневаться в его неискушенности. Он сочно вылизывает морщинки языком, сжимая меня за задницу своими ручищами. Кто там называл его неуклюжим? Идиоты, вы просто не знали, что ему нахер не нужны ваши арфы и нимбы. Ему нужен я. Во всей моей красе и сексапильности. Я прогибаюсь в спине, чтобы раскрыться и впустить этот напористый язык, наплевав на уколы бородой, и Лаби жадно вылизывает меня изнутри, а затем начинает совать в меня пальцы. Тут я считаю нужным немного притормозить. Я переворачиваюсь и отползаю на середину постели, заманивая ангела указательным пальцем. В конце концов, мне тоже хочется попробовать свой трофей на вкус. Лаби залезает ко мне, оттирая слюну с губ и бороды. — Теперь моя очередь, большой мальчик, — и я берусь за его крепкий ствол, что уже сочится от нетерпения. Мой опыт намного богаче, поэтому я искушаю ангела. Я целую его естество, я вывожу языком символы и пентаграммы, я беру в глотку и смотрю прямо в глаза, пока отсасываю. У Лаби сбивается дыхание каждые три секунды. Он не выдерживает, берётся за мои рога и начинает неистово трахать меня в рот, а затем грубо спускает прямо в глотку, и падает на постель. Горло дерёт и саднит, когда утираю кончики губ, и с улыбкой смотрю на приходящего в себя ангела. Первый оргазм сбил ему не только дыхание, но и остатки концентрации. Нимб ярко освещает пещеру, повиснув рядом с кроватью. — Твоя штучка возбудилась не на шутку, — отмечаю я лениво и сажусь на ангела сверху. Так ещё интереснее. Нимб проплывает мимо меня и застывает над головой Лаби. Он смущенно пожимает плечами, а я нахожу данный момент весьма интересным. Внутри меня такой коктейль плещется, что как бы мы не обрушили стены этой пещеры. Я начинаю изучать крепкое тело подо мной. У меня разные мужчины были, как я уже отмечал. Не брезгую никем, люблю секс во всех его проявлениях и позах. А тут у меня в постели ангел и, как мне кажется, я его из неё уже никогда не выпущу. Под моими пальцами упругие мускулы, под задницей наливается новым желанием член, и я помогаю ему хвостом, за что заслуживаю восторг в глазах, напротив. А затем мы целуемся. Страстно и нежно, сжигая все мосты, что вели нас к прошлой жизни и создавая какую-то новую Вселенную. Стены пещеры начинают крошиться от накала той страсти, что рождается здесь и сейчас, а потом я чувствую, как могучий член проникает в мою аккуратную дырочку. Яркая вспышка и взрыв, который переносит нас в Тартар. Я насаживаюсь на ангела до упора, наплевав на всех и всё, а он сжимает меня в крепких объятьях и отчаянно трахает, шепча какие-то молитвы. Нимб над его головой пышет таким жаром, что даже в Аду становится нестерпимо. Грешники воют и под этот аккомпанемент мы оба кончаем. А затем всё гаснет. Я прихожу в себя первым и стараюсь разглядеть куда нас забросило. Упс, тронный зал. Папочка сидит на законном месте и покачивает копытцем, разглядывая нас с ангелом. — Оригинальный способ заявить о своём браке, младшенький. — О чём? — ошарашенно хриплю я. Ого, я так орал, что сорвал голос? Ну ангел, ну барашек наивный. Что там папенька про брак талдычит? — Вы с перозадым в браке, на руки посмотри. Я поднимаю левую и ошарашенно всматриваюсь в перевязь символов, которая светится, но постепенно гаснет и уходит под кожу. — Ёбушки-воробушки, блядь. Да как так-то? — возмущаюсь для проформы, ибо не знаю, как папенька отнесётся к такому зятю. — Ну учудил, младшенький, — смеётся отец и спускается к нам. Лаби сонно смаргивает и обнимает меня в попытке защитить. — Жить на Земле будете, нехер мне тут чертей пугать. Бункер вам отгрохаю, а то вы так отлично потрахались, что теперь там извержение вулкана. Как звать-то? — Лахабиэль, сэр. — А, непутёвый. Нужно было догадаться, что два бракованных индивидуума рано или поздно встретятся. Собирай пожитки, малыш, и проваливайте, у меня скоро жертвоприношение… петуха. Не переживай, блонди. И папенька посмеиваясь удаляется из тронного зала. — Это что было? — Ну, кажется нас благословили, выделили домик и велели не отсвечивать, — улыбаюсь во весь рот, а сам прикидываю в уме, чем бы ещё удивить неожиданно приобретённого муженька.