Учиха от слова «медицина»

***

Мадара: Изуна вместе с группой вернулись поздно вечером. Подчинённые заметили их ещё на подходе к границе и по моему распоряжению сообщили мне. Непонятные телодвижения наших "соседей" не сулили ничего хорошего, поэтому я постарался усилить контроль во всех его возможных проявлениях. Учиха каждые шесть часов сменяли друг друга на постах, записывали всех являвшихся за время караула, а прибытие "особых людей" докладывали через обратный призыв Неко. По словам Минами отчётность миссии была возложена на имото, которая отпустила ребят домой, а сама направилась в библиотеку за записями. Доклад подчинённого закончился тяжким вздохом с моей стороны. В последнее время Изуна часто там засиживается, закрываясь от всего мира. Мне это не нравится, но и устраивать ссору на ровном месте я не хочу, как и питать странную любовь к бытовым и мелким дрязгам с родными. В этом действии есть нечто отталкивающее, а я не хочу отдалятся от Изуны больше необходимого. Наверное, в этом и кроется основная проблема. Между мной и имото будто бы возникла непроницаемая стена, не дающая раскрыться, излить чувства и переживания друг другу, как это было в детстве. Лет десять назад всё было проще и легче в эмоциональном плане. Нам отдавали приказы, а мы брались за их исполнение, оберегая тела и души от набега непрошеных шиноби. Сейчас же на плечах обоих груз ответственности не только за свои жизни. Изуна работает больше обычного, исполняя обязанности молодого ирьенина и залечивая раны неудачного попавшихся соклановцев. Удача или нет, но раненых стало в разы меньше. Но даже тут моя имото умудрилась втиснуть в свободное окошко своего графика разработку лечебных настоек. Это радует и неприятно колет сердце одновременно. Время, которое мы можем провести наедине друг с другом теперь сводится к принятию пищи и разбору внутриклановых миссий. Был такой накалённый момент, когда я силился забаррикадировать всякую возможность копания запылённых бумаг и сидения в душной комнатёнке вдали поместья, но, видя счастье и озорные огоньки в очах во время редких рассказов о той или иной находке, я просто оказался не в силах сделать это. Изуна не так часто выказывает эмоции после гибели матери, поэтому как её старший брат я не смею забрать то небольшое и чудом возникшее счастье. Благодаря моему "невмешательству" стена, ставшая явной после расторжения мира с Сенджу, даёт потихоньку слабину, и я намерен разбить её окончательно. Стены поместья кажутся на редкость длинными и пустыми. Это можно было связать с тем, что я пораньше отпустил прислугу и в зашей выгнал медика, желавшего отстаять свои права на расспросы о состоянии Изуны. Парень впервые на мою память пытался препираться со мной, аргументируя свои действия желанием узнать о второй порции пилюль и распределении растительности по биркам. Я, естественно, осадил. Такую причину я ни за что не приму, пропуская ночью в личную комнату Изуны постороннего мужского пола. Вспоминаю эту ситуации и прибавляю шаг. Пожалуй, выдворение из моего дома Асуры сделала мою цель проще. В комнате сестры слышится копошение и недовольное бурчание. На дворе ночь, но, видно, не только у меня нет желания ложиться и дел по горло. — Изуна, можно войти? Шуршание в тот же миг прекращается и на интуитивном уровне чувствую, как сестрица взвешивает все "за" и "против". — Входи, — слышится мне по ту сторону двери. С немым ликованием я вхожу в комнату дорогой сестрицы. Окно открыто и по всей площади расходится приятный ветерок. Изуна держит в зубах резинку и при мне аккуратно заделывает волосы в тугой хвост. Навевают воспоминания, которые незатейливо проникают в голову. Сестрицу в таком виде частенько принимали за представителя мужского пола. А сейчас большинство украдкой поглядывают на небольшие изменения, делающие малышку более женственной. По собственной инициативе Изуна стала чаще поглядывать на себя в зеркало, носить не сковывающие женские одежды, лишний раз подчёркивающие точёную фигуру, и изредка наносить лёгкий макияж, посоветовавшись со служанками. Малышка выросла и только больше стала походить на мать. Лёгкая улыбка непроизвольно наползла на лицо, что не ускользнуло от взора негодницы. Имото, закончив наводить марафет, полностью сосредотачивает взор на мне. Она повторяет мою улыбку, взяв от неё самое лучшее. — Я не хотела разбудить тебя, беспокоя лишний раз с отчётом. Его только сейчас удалось закончить, а там и ночь подкралась незаметно, — произносит Изуна, одной рукой ухватившись за бумаги, а другой подпирая голову. — Я ещё не ложился, — ровным тоном вторю я. Изуна чуть склоняет голову на бок, изогнув одну бровь кверху. — Как прошла миссия? — Удачно. Помимо первоначального плана нам доплатили за сверхурочные, — подметила имото, и на несколько минут воцарилось молчание. — Хм, и ничего интересного не произошло? — с надеждой на продолжение разговора спрашиваю я. — Обычно ты находишь на что пожаловаться или рассказать. Изуна на мгновение округляет глаза, теряя былую улыбку, но быстро собирается, надевая непроницаемую маску. В глазах буря эмоций, свойственная Учиха. Это состояние настигает нас, когда нет возможности поведать обо всём накопившемся. И такая смена настроения мне не нравится, поскольку я не знаю подробностей случившегося. — Ты расстроилась из-за того, что мальчики тебя не слушались или вели себя неподобающе? Если так то я поговорю с ними. Если дело в заказчике... — Вовсе нет. Всё прошло гладко, и мальчики проявили себя в качестве незаменимых помощников нежели досаждающих дьяволят, — прикрыв глаза, дополняет Изуна. Облегчение от её слов так и не приходит, поэтому я выжидающе продолжаю наблюдать за её действиями. Имото хмурится, а губы подрагивают в попытках подобрать нужные слова. — Просто думаю немного о другом. — Это как-то касается Сенджу? — хмуря брови, интересуясь я. Что у неё, что у меня - настроение катится в бездну стоит упоминать или мельком затронуть тему древесного клана. Каждый раз такой разговор заканчивался ничем кроме как испортившимся аппетитом и настроением на весь оставшийся день. — Всё сложно, — усмехаясь краешками губ, вторит Изуна и отводит взгляд томных глаз. В душе в очередной раз проносится сокрушительное чувство тревоги, рождающейся от недосказанности в словах родного человека. — Минуту назад сказала "просто", а теперь "сложно", — шумно вздохнув и разрезав нагнетающую тишину, я присел возле сестры и создал лёгкой подачей руки небольшой шухер на её голове. Мой небольшой примирительный жест снял безликую маску и вызвал негодование с примесью гнева. Закусив губу и по-детски надув щёки, Изуна демонстративно отвернулась от меня и отползла назад. Атмосфера вновь сменила русло. Наше ребячество разбавило помутнение из-за разговора о наболевшем, но теперь мне было нужно задобрить мою дорогую сестру. — Если не хочешь - не говори. Я буду ждать до тех, пока ты не соберёшься с мыслями и не захочешь сама рассказать обо всём. Главное - не молчи сейчас. У нас не так много времени, которое мы можем потратить друг на друга, чтобы бездумно тратить его на те же споры. Изуна после моих слов вновь повернула голову в мою сторону и указательным пальцем правой руки показала на стопку макулатуры, которую я неосознанно прихватил с собой из рабочего кабинета. — Час назад мне их передал Маширо. Здесь миссии на ближайший месяц, если не больше, — ответил я на немой вопрос сестры, которая буквально прожигала взглядом договора. Мне стало интересно, и я решил немного подшутить над имото. — Но последние пару дней их поступает чуть больше обычного, отчего хочется волком выть. И вышло так, что я случайно взял их с собой, а они стали одной большой помехой. Не порядок. Изуна с опаской наблюдала за моим маленьким представлением и активизировалась в тот момент, когда я поднёс бумаги к мусорке. Она молниеносно подскочила с места и рывком вырвала у меня их с криком "дурак". Документы сестра крепко прижала к себе, как мать, защищающая своё чадо, и посмотрела на меня, сдвинув в недовольстве брови. — Мне было интересно как ты поступишь, — признался я, слегка приподнимая руки кверху в жесте "поймала - сдаюсь". — А теперь может вернёшь документы? — Обойдёшься, — высунув язык, Изуна хмыкнула. И присев на пол, начала увлечённо читать содержимое пары десятков страниц. Я же осторожно прилёг на пол, подперев голову руками и расслабляя вечно напряжённые мышцы. В новообразовавшейся тишине стал слышен шум перелистывания страниц. Звук стал привычным для меня из-за рода деятельности, "усыпляющим", отчего я невольно заслушался и с закрытыми глазами начал дремать. Сон я так и не увидел. Поспать мне не дали, вероломно разрушая надежды на нормальный отдых спустя каких-то пятнадцать минут тишины. — Вот это, — выборочно всучив мне договор, протянула Изуна, до этого грубо разбудив тычком под рёбро. Я невольно зашипел от маленькой пакости своей кровиночки, но, потерев место ушиба, принялся анализировать отданный мне документ. Изуна в это время победоносно ухмылялась и следила за моей реакцией. На первый взгляд обычная миссия - такой вывод я сделал, взглядом окинув пару строчек со второй страницы. Миссия предполагала поимку беглого нукенина и заключение его под арест живым. — Я хочу взяться за эту миссию, — произнесла Изуна, а я внимательнее стал приглядываться к условиям. — Хорошее вознаграждение и возможность взять ещё двоих наших. — А ещё срок в неделю и координаты, указывающие на территории, лежащие на границе страны Огня. В этих землях не самые лучшие условия и не самые приветливые люди. — У меня ещё есть время подготовиться и причин отказываться от столь выгодного предложения у меня нет, — настойчиво запротестовала Изуна. — Я согласен, но постарайся хотя бы раз в три дня присылать отчёт о состоянии команды и всех действиях. Помимо этого команда будет выбрано лично мной, и все протесты незамедлительно аннулируется. Изуна скептически отнеслась к заявленным требованиям. Это я понял, лишь раз оторвав взгляд от бумаг. В определённый момент имото осторожно положила голову мне на плечо и прикрыла веки. — Куда я от тебя денусь? — пробубнила Изуна, и пока до меня доходил смысл сказанного - засопела. Слова имото непонятным отзвуком разнеслись в душе, даря покой и сумбур одновременно. Несмотря на сонливость и манеру произношения, возникло ложное ощущение, что отпусти я сестру на эту миссию - больше не увижу. Плохие мысли растворились, стоило мне почувствовать, как Изуна завертелась во сне. Видимо, ей снилось нечто неприятное. Ничего лучше не придумав, я накрыл её голову своей большой ладонью и успокаивающе гладил, зарываясь в непослушные чёрные пряди. Это помогло, и Изуна успокоилась. В отличии от имото сон не желал сойти до меня, и ничего не оставалось, кроме как продолжать вчитываться в договор и думать о будущем. В голову закрылась мысль о недуге, практически лишившим меня зрения. Но казалось бы, сейчас я вижу ясно, как никогда прежде. Так почему я не могу отыскать ответы, увидеть что гложет и заставляет страдать самого дорогого для меня человека? Что именно я должен сделать для её счастья? Что именно я должен сделать для Учиха в качестве лидера?

***

(Со стороны) Трое шиноби двигались в направлении севера на скорости, не видимой для большинства народа. В команде было двое представителей мужского пола с разницей в возрасте в десять единиц и одна девушка, взявшая командование над небольшим войском. За спиной у каждого красовался увесистый рюкзак, заключавший самое необходимое. И это "необходимое" определялось лично каждым в связи с разными представлениями о безопасности. Но у всех так или иначе мелькал стандартный набор боеприпасов и сух паёк с бутылкой воды. А то каким "пузатым" окажется рюкзак в самом конце определялось умением человека укомплектовать вещи и выбирать самое необходимое. По иронии судьбы самый объёмный рюкзак был у единственной девушки в группе, что проскальзывало в немом укоре парней. Косые взгляды, казалось, проходили мимо девушки, думавшей о судьбе клана и её особой "миссии". Задание группы сводилось к поимке беглого шиноби и доведения его до пункта назначения в надлежащем виде. Это при том, что старший Учиха имел дурную привычку добивать врага, противоречащую основной цели миссии. Мадара акцентировал внимание на том, что их цель в конечном итоге должна предстать пред законом живой, поэтому в группе находилось два ирьенина, способных совместными усилиями вытащить тушку их жертвы с того света. Девушка в быстром темпе периодически зачитывала подчинённым места, в которых видели искомого, а после на продолжительный период замолкала. Когда девушка витала далеко в своих мыслях, мужчины переговаривались о состоянии сокомандницы и слухах, связанные с ней. Но такие разговоры быстро перетекали в другое русло, когда вышеназванная начинала усиленно вслушиваться в общий галдёж или подбегала (бег по деревьям) на опасно-близкое расстояние. В этих случаях старший включал шарманку на предмет пугливых Сенджу, прятавшихся в селении и не вылезавших долгое время. А Изуна, так звали девушку, молча слушала о том, что так хотела назвать "сном" и проснуться. Ночной сон выдался для Изуны настоящим кошмаром. Её выворачивало на изнанку при виде съестного и в гостинице пришлось провести больше времени. Сокомандников она выставляла из номера и отправляла на улицу за свежей информацией, которую мужчины были в силах найти самостоятельно, расспрашивая прохожих о подозрительном человеке в ***. Сама девушка молилась, чтобы её хватило на это испытание, и принимала два вида пилюль пока её надзиратели не заподозрили неладное. Изуну пробивала дрожь от всех этих экспериментов над своим телом, но, плотно сжав зубы, она терпела. Ей нужно было выждать время. Часы тикали, с каждым новым ударом напоминая об основной цели, лежащей за пределами гостиницы. — Изуна-сан, вам так и не стало лучше? — спросил молодой парень, и дотронулся до лба девушки, проверяя температуру. — Температуры нет. Но Вас по-прежнему беспокоят головные боли и тошнота, я прав? — Да, — выныривая из одеяла, простонала девушка. — Тогда думаю, стоит приостановить миссию и отвести Вас, Изуна-сама, обратно для дальнейшего осмотра и лечения. В противном случае мы не только миссию не завершим, но и Вас потеряем, что обернётся большей потерей, — задумчиво протянул мужчина, глядя на всевозможные измывания над Химе своего клана. Глава чётко дал понять Асуре и Шоичи ситуацию. В то время, как принцесса руководит ситуацией на свету, им обоим приходится работать из тени, чтобы защитить девушку в случае опасности. Мужчина не учёл лишь одного - здоровье девушки может пошатнуться не только от рук недоброжелателей. — Не стоит. У Учиха в кои-то веки выдалась удачная погода и выданные нам миссии должны безукоснительно выполнятся в срок. Я не оставлю вас и доведу путь до конца, — с болезненной улыбкой проговорила пациентка. Оставшиеся переглянулись, мысленно спрашивая, как всё же следует поступить. — Изуна-сан, простите за своевольничество, но я обязан в подобного рода обстоятельствах отвести Вас обратно в поселение, — с нажимом, местами из-за беспокойства переходя на крик, молвил младший из всей группы. Старший согласно кивнул. — В таком случае я назначаю Шоичи-сана за главного до окончания миссии. Я же временно выйду из строя и доложу Мадаре о ситуации по прибытию. — Вы же не собираетесь одни шататься по лесу, когда Вам не здоровится? — перепугался мужчина. Изуна усмехнулась, понимая сложность её положения и здраво оценивая свои возможности. На слова подчинённого она слабо кивнула, в душе осознавая, что её желания с их не находят точку соприкосновения. — Боюсь, это невозможно. Наилучшим вариантом будет оставить Шоичи-сана в гостинице и ждать замену, пока я с Химе не прибудем домой для выяснения всех обстоятельств, — выхватывая ситуацию из рук начальства, предложил Асура. Новоиспечённому командиру сразу же приглянулось предложение ирьенина, что было отмечено вслух похвалой и смачными ударами по спине. Девушка, не сильно обрадованная таким раскладом, поспешила выскользнуть в коридор. Свою задачу она частично осилила и теперь нетерпеливо заглатывала одну из немногочисленных живительных пилюль, переданные ей Хаширамой. Дожидаться гида Изуне совсем не хотелось, поэтому принцесса решила оставить своим бравым рыцарям записку, а самой отправиться в "логово древесного дракона". С такими радужными мыслями Изуна нырнула в зарезервированную под неё комнату. Выпив лекарство, девушка почувствовала прилив энергии, освобождающей организм от всей дряни. Выудив из рюкзака парик и запасную мешковатую одежду без кланового знака на спине, Изуна кардинально принялась за своё перевоплощение. Пудра, блондинистые лохмы средней длины и зелёные одежды, напоминающие ей военные в двадцать первом веке. На них только пятен не хватало и шлема для полного образа. Оружием заместо автомата Калашникова был меч Кусанаги, копирующий тот, что в сериале использовал Саске. Сандалии закрывали пальцы и походили на армейские. Взглянув в зеркало Изуна в полной мере смогла оценить свой образ. Из отражения на неё поглядывало блондинистое чудо с птичьим домиком на голове. Волосяной "беспорядок" должен быть помочь походить на представителя сильного мира сего. Но на деле вышел человек, застрявший между двумя полами. В коридоре стали слышны шаги, и Изуна поспешила спрятать следы своего недолгого пребывания. Женскую юкату она наспех закинула в сумку, а остальное решила выбросить по дороге. — Изуна-сан, я принёс вам поес... — радостно прощебетал медик с улыбкой в тридцать два зуба и подносом в руке, но, к сожалению, обнаружить в комнате их командира так и не смог. Нахождение девушки выдавала только записка, в которой Химе вывела просьбу идти дальше без неё. — Чёрт! Окно было раскрыто настеж. Асура выронил содержимое подноса на пол, на скорости выбегая из гостиницы.

***

Изуна: Хорошего в моей задумке было явно мало, и не всё было продумано. Ещё немного и Асура бы нагнал меня и заставил вскрыться, чего я не могу себе позволить. Спор бы плавно перетёк в драку, которую я вряд ли бы выстояла в нынешнем состоянии. От этого чувствую себя, откровенно говоря, ужасно. Никогда не любила врать, а тем более притворяться больной. Такие вещи я оставила ещё за школьной скамьёй, и теперь, вспомнив молодость, рискую жизнью ради непонятного заказа, прикинувшись непонятно кем и идущим непонятно куда. Ладно ещё маскировка мой выбор и моя совесть, решившая воскресить порушенный мир, но всё остальное дело рук Хаширамы. Вот увижу несчастного - заставлю попотеть за всё то, что успела пережить. Одними пилюльками он точно, зараза такая, не отделается. Будет пахать на меня, отрабатывая свой хлеб. А вообще напрошусь в ученицы! Подниму уровень, а далее... и загадывать не стоит. Мне бы этот день пережить. К счастью, после принятия нормальных лекарств я чувствую себя гораздо лучше, чем после моих импровизационных. Последняя партия выдалась крайне неудачная и кроме рвотных позывов ничего не давала. В момент фиаско я и помыслить не могла, что прибегну к их свойствам. Брр, хотя бы уже нет ощущения обезвоживания и головной боли, намекающей по тихому свалиться где-нибудь за кустом. А бег даётся легче из-за осводившегося рюкзачка и желудка. По близости я также не чувствую ни одного человека, что даёт время для размышлений и просто моральной подготовки. Блондинистые волосы развиваются на ветру, а глаза горят желанием добраться до нужного места.

***

Вокруг горят разноцветные очаги, которые вторят о присутствии восьми Сенджу в радиусе менее одного километра. А на мне накинут специальный плащ-накидка, не дающий выследить меня по моему очагу чакры. Всю энергию он скрыть не в силах, поэтому в мерах предосторожности держусь на расстоянии от предположительного места нахождения лагеря недосоюзников. Совсем скоро улавливаю Сенджу, движущегося в мою сторону. Все чувства обостряются, и я выхватываю оружие в намерении обороняться. Шаринган я не использую и полагаюсь на внутреннее чутьё, которое я втайне оттачивала наедине со старейшиной. Цель-таки удаётся поймать боковым зрением, и через несколько секунд я направляю катану в сторону возможного противника. Лезвие теперь покоиться в непосредственной близости от шеи оппонента, где нервно заглатывается вставший комок. — Похоже, нам не суждено сталкиваться мирно, — произносит запуганный Ногору с подрагивающей улыбкой. Его личность всё ещё вызывает во мне целый спектр противоречивых чувств, поэтому взять и сложить лезвие я не спешу. Парень смотрит выжидающе, пока я слежу одновременно за ним и ближайшим пространством позади себя. Хаширама даже не скрывает своего присутствия, и становится понятна причина "спокойствия" моего знакомого. — Ох, Изуна-чан, пожалуйста, сложи оружие. Ногору-кун просто сильно желал увидеть тебя, а ты так холодно приветствуешь нас, — пытается поучать меня, внезапно возникший Хаширама. В его голосе сквозит безудержная радость, что внутренне морозит и перебирает меня. Древесник замечает это и начинает присматриваться к моему облику. Что конкретно его интересует - неизвестно. Плохо то, что эти умники так быстро раскусили меня и опознали во мне Учиха. Становится страшно за возможность быть разоблачённой в кругу врагов, даже заручившись поддержкой их лидера. Хаширама, чудится мне, понял ход моих мыслей и тяжко вздохнул. В момент общего мыслительного процесса я всё же убираю катану в ножны на поясе и встречаю благодарность в лице своей жертвы. Парень потирает место, куда до недавнего времени было направленно остриё и пару раз сглатывает. Я понимающе смотрю на него. Ко мне вернулась сухость во рту. — Хаширама, мне нужно, чтобы ты подлатал меня немного до прибытия в лагерь. Названный ирьенин отмирает ото сна и оценивающе окидывает меня взглядом. Без лишних вопросов, за что я ему благодарна, Хаширама подходит ближе и подносит руки к моему лицу. Его ладони начинают светиться необычным зелёным светом, от которого идёт тепло, плавно перетекающее к моему телу. Медик от лба медленно переносит ладонь к гортани. Тело реагирует мгновенно и перехватывает руку чужака. Защитный рефлекс встречают с тревогой оба Сенджу, но последний осторожно ловит руку и вращательными движениями поглаживает её. Мои глаза округляются и встречаются с его омутами, в которых виднелась необычайная серьёзность. — Я не враг, Изуна-чан, — мягким бархатным голосом произносит Хаширама и продолжает лечение. Возле горла вновь становится тепло и боли, приносящие дискомфорт, проходят. На этом мой курс лечения приостанавливается. Проверять меня ниже Сенджу, видимо, побоялся, а я и не настаивала. Сама была шокирована резким порывом снести обидчику голову, поэтому рисковать дальше я не стала. Хаширама опять обворожительно улыбнулся и передал мне лекарство, которое, кивнув, я с благодарностью приняла. — Уж не знаю чем таким принято питаться у Учиха, но на лицо у тебя, Изуна-чан, явное отравление, — засмеялся Хаширама, а во мне вскипела злость с примесью жестокости, которую я не прочь была выместить на самовостанавливающейся груше передо мной. — Ты только не злись, Изуна-чан, у тебя лицо побледневшее, а так неплохая маскировка. Теперь тебя выдают лишь глаза. Я правду говорю, Ногору-кун? Его напарник испугался, что сильные люди мира сего переключили своё внимание на него, и энергично закивал, а под усилившимся пристальным взглядом опомнился и выудил из набедренной сумки тёмные очки по типу тех, что в аниме носил Шино из клана жуков. — Я не знал наверняка - пригодятся или нет, но попросил захватить их с собой Ногору-куна. Это подарок от Абураме. Очки дополнят образ, и никто не сможет придраться к внешности, — пояснил мне Хаширама. — Это всё или есть ещё какие-то напутствия? — Сложно судить заранее, но по возможности тебе лучше не встревать в разговоры и не контактировать с моими соклановцами больше, чем этого требует ситуация. В противном случае даже неопытные и не видевшие тебя в пылу сражения догадаются о твоей принадлежности. В бою, если так ляжет карта, также лучше не прибегать к Катону. Предрасположенность к стихии огня выдаст тебя с головой. Я кивнула, принимая предостережения Сенджу как должное. В его словах читался здравый смысл, имеющий место в нашей затее. Заводить дружбу с древесным кланом, навязывая помимо присутствия разные нелепости и контакт, я не шибко желала. Почва для этого не готова, говоря проще. А что насчёт огня: я постараюсь быть осторожнее. Память и самоконтроль пока при мне, поэтому при угрозе жизни и защите клиента, воспользуюсь кендзюцу и воздухом. Помощь Сенджу также не помешает. Не я одна в конце концов буду стоять на защите и корячится! Договорившись обо всех деталях мы с Хаширамой и Ногору отправились в лагерь. Там нас уже ждали шиноби и заказчица. Благодаря доминантным генам Учиха внешне я оставалась спокойной при представлении и знакомстве с ближайшим кругом Кагуи-самы. Женщина пронизывала всех осуждающим взглядом и им же могла принизить любого рядом стоящего. Как по мне, к такой фурии спокойно подходили исключительные люди, а именно мокутонщик. Хаширама улыбался барышне и в аристократической манере любезно интересовался состоянием благородной. Женщина кидала на мужчину недвусмысленные и оценивающие взгляды, которые и трактовать не особо хотелось. Я же не упускала возможность отскочить от двоих голубков подальше. Вежливость медика иногда пересекала границы, поэтому наблюдать за фарсом высокородных было не приятно. Как и было предрешено ранее Сенджу проявляли интерес к бесклановому знакомому, которого порекомендовал сам Хаширама Сенджу и значил своей правой рукой. Ко мне подходили молодые парни возрастом, приближенным к Асуре. Я кратко отвечала на некоторые из поставленных вопросов: — Откуда Вы знаете Хашираму-саму? — Мы стали тесно общаться после совместного задания. — А что Вас объединяет? Хаширама-доно описывал Вас как равного себе. Вы сильный? — Объединяют общие цели и мечты о мирном сосуществовании. Про силу ничего не могу сказать. У каждого свой критерий оценивания. Получилось так, что многие ответы рождали собой вторую волну вопросов, но всем видом я показывала оконченность разговора. Такая повышенная жизнерадостность лесного клана порой вводила меня в самый настоящий тупик. Расслабиться так и не получилось, но не из-за отчуждённости или неприветствия. Дело было в чрезмерной активности и повышенному вниманию к моей персоне. Благодаря пиару со стороны Хаширамы меня приняли вполне себе радушно и мысли о хлоднокровных убийцах отошли на второй план. — Хаширама, не пояснишь, что Он тут забыл? — интересуюсь я у медика. Вышеназванный еле заметно бледнеет при виде своего брата, выдавая внеплановость такого казуса. А как хорошо всё начиналось! Не было никакого намёка на появление второго гения. Стоим и молча наблюдаем, как Тобирама приветствует заказчицу и знакомых с их стороны. — Не поверишь, но приход Тобирамы для меня самого большой сюрприз, — вещает ирьенин и ближе подходит к родному брату. Обнимашки младший спокойно блокирует вытянутой рукой и оглядывает всех присутствующих. Попадаться белобрысому на глаза я совершенно не желала, но судьба распорядилась несколько иначе. Наши взгляды пересеклись в тот же момент, когда белая крыса осадила Хашираму в стремлении побеседовать по душам. Мы смотрели друг на друга в течении нескольких минут неподвижно, не скрывая напряжённость наших тел и явную заинтересованность. Через мутные тёмные стёкла, снаряжение и блондинистую шавелюру окружающие легко признавали меня за другого, не принуждённо общаясь с кровным врагом. Тобирама был другим. Зацепившись за меня один раз, он не стремился убирать фокусировку с моей тушки. Я же не ощущала явной враждебности или желания мести в свою сторону. Однако это не мешало уловить явную угрозу, идущую с его стороны. Это словно чувственная передача, вторящая о том, что сделай я хоть одно лишнее или неправильное движение - мне конец. Часть дня Тобирама спокойно выполнял порученные обязанности, не удостаивая меня внимания после минутного порыва. Белобрысый всем видом показал, что то мгновение представляло для него слабость. Я же перекинулась парой тройкой фраз с "её высочеством" и помогла в приготовлении ужина. Если бы не угроза исчезновения Учиха и не Тобирама, я вполне бы свыклась с такой походной жизнью и даже наслаждалась ею. — Иди за мной, — в один прекрасный момент рявкает наследник и направляется в чащу леса. Ногору находится рядом и всё слышит, поэтому машет руками в беспокойстве и немой поддержке в моём непростом деле. Кивнув чуть ли не на прощанье, я иду вслед за Тобирамой. Мало ли какие вопросы могут возникнуть - откажи я в его маленькой просьбе. Заходя в глубь леса, я веду себя осторожно, но спокойно. Я всё ещё могу видеть лагерь и костёр с подогретой едой, поэтому собраться становиться легче. Уличить меня в чём-то у него всё равно не выйдет. Хоть интуиция рвёт и мечет, что сильно беспокоит меня. На сей раз ощущаю опасность и вытягиваю руки в защитной стойке. Тело становится легче и я чувствую крепкий захват, а после головокружение. Перед глазами всё плывёт, а местность чудом изменяется. Пока вестибулярный аппарат приходит в норму меня силой прижимают к кроне дерева. В других обстоятельствах я бы посчитала романтичным, как это бывает в фильмах, залом обоих рук и упор коленкой между моих ног. Движения полностью скованы, а в голове желание об убийстве и просьба объясниться. Первое всё же одолевает. — Тобирама-сама, вашу наклонность по мальчикам могут неправильно воспринять, — произношу, нет, скорее выплёвываю слова, глядя в пол оборота на разгневанное лицо старого знакомого. Я всё ещё нахожусь спиной к крысе и не могу толком вздохнуть, что не может не напрягать. — Вы меня явно с кем-то перепутали. — Второй раз я не допущу такой ошибки, — огрызается Тобирама и тянется к моим волосам. На меня накатывает страх. Находя край соединения между париком и волосами, Тобирама рывком откидывает первое на землю. Тонкая резинка ломается под тяжестью собственной шевелюры, и волосы чёрной гладью распадаются в разные стороны. — Изуна, что ты чёрт возьми задумала?! Услышав своё имя, я на мгновение потеряла возможность слышать, а в глазах поплыло. Тобирама продолжил держать меня в захвате, повторял свой вопрос в нескольких вариантах. Суть не менялась. Только злость в моих жилах вскипала из-за упрёков, которых я в принципе не заслужила, и найдя в себе силы, я умудрилась вывернуться и вдарить моему тюремщику по голени. Дурацкие очки я до хруста сжала в руках, снимая и демонстрируя Сенджу красный блеск в очах от кланового додзюцу. Истеричкой я себя никогда не считала, но в душе поднаторело на столько, что последующие мои слова вполне можно принять за психоз. — Что задумала?! Спасти своего брата и оба клана в придачу! Надоело видеть, как все собачатся на ровном месте и толком не могут сформулировать причину конфликта, — выложила я то, что долгое время держала в эпицентре души. — Чтобы ты знал: с самого начала идея о мире от лица Мадары взялась не из неоткуда. Если бы не то грёбаное нашествие, то всё было бы прекрасно! Мечта наших старших воплотилась бы в жизнь, и все были бы счастливы. Деревня стала бы воплощением утопии, в которой собрались самые разные кланы помимо Сенджу и Учиха! Да, даже гражданским нашлось бы место! А теперь происходит не пойми что, и кланы, не зная правды, называют друг друга трусами! Бесите!!! Тобирама не менялся в лице до конца моей пламенной речи. Алые глаза продолжали испепелять не хуже шарингана, а брови сводились к переносице. — Твои слова не сходятся с делом. Если бы ты и вправду хотела мира, то не приводила бы сюда армию, — разжевал мне Тобирама причину своих недовольств. Последнее слово особенно закрепилось на слуху, и на смену гневу пришло недоумение. — Полчаса назад я заметил приближение около пятидесяти шиноби. — Ты вообще о какой армии говоришь?! — вскрикнула я, и позади Тобирамы увидела столб дыма. Мы были достаточно далеко, чтобы запах гари не добрался до нас, но меня пугал сам факт пожара. Помимо дыма раздался сильный взрыв. В эту секунду всё во мне замерло. Тобирама цыкнул и, применив свой именитый Хирайшин, испарился. Меня он, естественно, взять с собой не соблаговолил. В голове царило не пойми что, но связать армию и Учиха в одно предложение я осилила. А благодаря активированным глазам образы становились только страшнее. После всей устроенной выволочки и приложенных усилий я не хотела никого терять. Слёзы сами покатились из глаз. Их было немного. Жидкие преобразования я старалась сразу же смахивать. И до того, как первая слезинка всё-таки скатилась на землю, я сиганула с места. Мне стало абсолютно всё равно на боль, причинённую Тобирамой. Наступила апатия. В голове заместо белобрысой крысы вклинились образы Хаширамы и Мадары, разносящие всё и вся на своём пути. Если дело будет совсем плохо, то я попытаюсь применить Мангёкью шаринган. Хоть между ними встану!(Не пройдёшь! из Властелина колец). Лязги металла с каждой минутой только усиливались. А запах палённого наконец достиг ворсинок моего носа. Чакру Мадары я в действительности смогла уловить в месте разбивки лагеря, и это стало подтверждением моих худших опасений. Огромного деревянного голема или огненного самурая брата я так и не увидела даже, когда до цели оставались сотни метров. — Ни-сан! — крикнула я и подлетела к брату. Мой свирепый рёв не слышал только глухой, поэтому Мадара отреагировал сразу же. Оглянувшись вокруг, я увидела тело паренька Сенджу, который при приготовлении ужина любезно рассказывал мне об одной звезде из легенд. Его глаза были широко раскрыты и так и застыли в немом ужасе. Не обращая ни на кого внимание, я подошла к телу и прикрыла веки, после чего сложила руки в знак прощания. Эту незамысловатую дань уважения я вычленила из памяти Изуны случайно, но так или иначе ничуть не пожалела об этом. — Ты доволен? — Мы уходим, — ухватив меня за край одежды, ответил Учиха, не сильно распаляясь на объяснения. Но моё упрямство пересилило, и ногами я упёрлась в землю. Уйти так просто я не собиралась, что хорошо прочитывалось в моих жестах. Мадара хмыкнул и смерил меня взглядом взрослого, который настоятельно требовал от своего ребёнка соблюдения норм элементарных приличий. Такое не смогло пробрать меня, и под звуки бойни мы продолжали бодаться шаринганами. — Умри, — послышалось сзади. Когда я оборачивалась, то в замедленной съёмке увидела падающее тело и брызги крови, сочащиеся из свежей раны вдоль грудной клетки. Мадара убил нападавшего, отпихнув меня в сторону. Упавший распластался на земле морской звездой, даруя возможность получше разглядеть одежды и отличительный знак на спине. Вместо привычных разводов и линий Сенджу, веера Учиха был зелёный круг, заполненный извивающейся змеёй. Мысли снова пошли в пляс. — С кланом Яроучи Сенджу сами как-нибудь разберутся, а нам нужно убраться отсюда пока тебя не задело, — сказал Мадара. — Если сама не пойдёшь, то этим займусь я. Здесь ты точно не останешься. — Останусь! И ещё как. Сенджу сейчас в меньшинстве, а значит нуждаются в помощи. Лучшим решением будет отыскать Хашираму и отвести основной огонь на себя. Тогда пострадает меньшее число народа и разгрести эту муть станет проще. — Нам нет смысла ввязываться в военный конфликт, не касающийся Учиха. — Конфликт как раз затрагивает Учиха, потому что наших союзников разбивают в пух и прах, — попытался я образумить Мадару. Тот не повёл и бровью, поэтому в дело пошла тяжёлая артиллерия. — Если ты меня любишь, то не придашь старые идеалы и последуешь моему примеру. В противном случае тебе придётся возвращаться без меня. А я остаюсь. Мадаре мой ответ не понравился, но он решил промолчать. Сжав руки в кулаки, он спросил меня о том, чувствую ли я Хашираму поблизости. Я ответила, что да. По дороге мы подорвали мощь врага, совместными усилиями вырубая или в крайних случаях снося голову своим врагам. Адреналин не хило бил в голову, поэтому на скорости у меня удачно получалось маневрировать между всеми шиноби и вырубить негодных. Накидывались все сразу, но я отсеивала, отталкивая Сенджу и ударяя очередного Яроучи в одну из слабых точек. — Помоги своим вместо того, чтобы рассиживаться на попе ровно, — громогласно ознаменовала я. Сенджу до этого, трясущимися руками наставивший на меня свой клинок, удивлённо вытаращился на меня, а после побежал искать своих. — Они не смогут принять нас как равных и всегда будут бояться, — послышалось откуда-то сбоку. Повернув голову, я улыбнулась Мадаре, прикрывающему мне спину всё это время. Под моментом нелёгких побед я даже ощутила прилившее счастье, поэтому слова ни-сана не вызвали во мне негативные эмоции. — Будут, если осознают собственное бессилие. На вершине пирамиды по жизни находятся люди, добившиеся всего посредством таланта и упорного труда. Зависть слабых людей рождает страх к неизведанному до тех самых пор пока сила сильных не встанет на их защиту. Но даже тогда страх останется. Такова человеческая натура. Мадара кивнул и взял мои слова на заметку, что было заметно по его горящим глазам. Главное не воспитать последователя (и не создать секту), в остальном проблем в своём поучении я не видела. Вскоре мы нагнали Хашираму с Тобирамой. Они довязывали ту самую заказчицу, с которой, словно с куклы, обильно падал слой макияжа, формируя совершенно нового человека. Язык у барышни был неестественно длинным, что не вызывало ничего помимо отвращения. — Я ещё отомщу тебе щенок за смерть моего брата! — вопил мужчина?, глядя в лицо безучастного Тобирамы. Последнему было фиолетово, судя по физиономии. Длинные фиалковые волосы полностью слезли, меняя свой прежний вид на чёрные прямые. Остатки "пудры" черепицей упали на пол, оголяя белую фарфоровую кожу. Но удивительнее всего оказалось увидеть заместо женщины мужчину. — Наиболее умелые Яроучи в зрелом возрасте способны менять свой облик, обрастая змеиной чешуёй и полностью копируя внешность жертвы, — пояснил мне Мадара, глядя на изгиляния несостоявшегося убийцы Тобирамы с долей грусти. Мне это показалось странным, поэтому я чуть потрясла брата за плечо, чтобы привести в порядок. — Именно-именно. Похоже, глава их клана был в сговоре с дворцом и успешно смог провернуть оформление заказа с рекомендациями наиболее сильных кланов. Дело будет прямо на днях подано на рассмотрение лорду феодалу, а наша деревня, если смотреть под таким углом, получит с этого неплохие бонусы за причинённый моральный ущерб, — заулыбался в тридцать два зуба подошедший Хаширама. От слов о деревне у всех кроме хитрого заговорщика полезли глаза на лоб. Тобирама даже моргнул и несколько потёр переносицу. Не меньше меня пугала бомба замедленно действия рядом. Мадара, как я и думала, был от этого не в восторге. — Думаешь, что я так просто соглашусь заключить мирный договор, когда Изуна по твоей совести была связана тучей обязательств и рисковала репутацией, не говоря о жизни, связываясь с тобой? — зло зыркнув, ответил Мадара, но Хаширама в своей излюбленной манере продолжал улыбаться. — Не прощу. — СТОЯТЬ?! Получается, что ты знал обо всём с самого начала? — Догадывался, но старался не вмешиваться. Иначе остальные Учиха заметили бы мою слежку и обособленный интерес в делах собственной сестры, и всё бы рухнуло. Из-за дел с Хаширамой тебя могли уличить в предательстве, а смертную кару навязать мне. Допустить этого было никак нельзя, поэтому я отдал Асуре распоряжение приглядывать за тобой и по возможности поддерживать в любом виде помощи. В глазах который раз поплыло. — Надеюсь, что хотя бы сейчас Вы согласитесь на заключение мира? — миленьким голосом произнесла я. Мадара несколько раз подумал и, глядя на меня, всё же кивнул. Хаширама повторил его жест. На Тобираму в столь знаменательное мгновение мне было начхать. Я наконец успокоилась, завидев еле заметную улыбку Мадары. Меня отпустило и от пережитого стресса, тело рухнуло, давая разуму драгоценный покой. Мыслей по-прежнему была тьма, но дать люлей паре тройке человек я ни за что не забуду.