Театр в лесу

Jarboe & Kris Force - Fey Wolf Еще издалека Скарлетт услышала звуки фортепиано. Сначала она, конечно, не поверила своим ушам: фортепиано – в лесу? Она даже приостановилась у какого-то мрачного вяза, опершись о корявый ствол рукой. Внимательно прислушалась и действительно услышала томные звуки перебора клавиш. «Откуда в лесу фортепиано?» - подумала Скарлетт. Она считала себя уже совсем взрослой: через месяц ей должно было исполниться двадцать, поэтому она попыталась рассуждать здраво: «Я в лесу. Насколько я знаю, поселений поблизости нет. Только домик моей бабушки, но у нее нет дома пианино. Тогда откуда в лесу фортепьянная музыка?» Скарлетт постояла еще немного в нерешительности. Рассудительная ее сторона потребовала вернуться на тропу, так как она и так слишком загулялась по лесу. Но какая-то часть ее души, та, которая и свела ее с пути к домику бабушки, настойчиво потребовала удовлетворить любопытство и узнать, откуда в безлюдном лесу музыка. Скарлетт вздохнула и, извинившись перед своей рассудительной стороной, направилась в сторону, откуда долетали звуки. С каждым шагом мелодия звучала все отчетливей, все глубже. Скарлетт с удивлением узнала «Лунную сонату» Бетховена. «Моя любимая…» - подумала Скарлетт и, отбросив страх, уверенно пошла вперед. Музыка звучала уже совсем рядом, даже воздух, казалось, был насыщен ею. Странные деревья, примеченные Скарлетт еще издалека, вблизи оказались поросшими мхом древними колоннами, поддерживающими тяжелый свод открытого театра. Это было какое-то очень старое, полуразрушенное строение, затерянное во времени и в этом вечном лесу. С одной стороны на своде был закреплен занавес. Когда-то он был ярко красный, но теперь почти потерял свой насыщенный цвет и сильно обветшал. Он казался не толще паутины. Но кто же все-таки играл ту чудесную музыку? Скарлетт пошла вправо, не решаясь выйти из-за деревьев и подойти к театру. Пройдя пару шагов, она увидела за колоннами на сцене старенькое фортепиано, за которым кто-то сидел. Встретить человека в лесу, да еще и в столь странном месте… Скарлетт нерешительно замерла за деревьями, не решаясь подойти. Кто может играть в глухом лесу, где нет ни души? Но соната между тем столь гармонично вписывалась в неспокойную тишину леса, что казалась самой естественной вещью на свете. Наконец, Скарлетт решилась подойти к таинственному пианисту. Она осторожно пошла к театру, окруженному безликими деревьями, купающемуся в зеленовато-серых лучах лесного света. Пианист услышал ее и быстро поднял голову. Это был немолодой мужчина с тонкими аристократическими чертами лица и длинными белоснежными волосами. Его изящные пальцы замерли над клавишами, оборвав стройную музыку. Скарлетт тоже нерешительно замерла, словно двигалась до этого лишь благодаря вибрирующим звукам старого пианино. Повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь отдаленным клекотом какой-то лесной птицы. - Э… Добрый день, - взяла себя в руки Скарлетт, так как поняла, что и дальше стоять молча глупо. - Здравствуй, - ответил незнакомец, поднимаясь из-за фортепиано. Голос его был тихий и приятный, с раскатистым «ррр». Скарлетт немного расслабилась. Хотя ее с детства учили не заговаривать с незнакомцами, однако она была уже не ребенок, да и пианист внушал доверие. К тому же он, казалось, был не меньше ее удивлен этой встречей в лесу. Скарлетт поднялась на сцену и подошла к фортепиано. Ей все же хватило благоразумия остановиться в нескольких шагах от незнакомца: она была уже большой девочкой и прекрасно знала, что внешность порой очень обманчива. - А почему вы играете в лесу? – спросила она, касаясь светлого дерева старого пианино. - Потому что мне здесь нравится играть, - просто ответил снежноволосый незнакомец, внимательно глядя на собеседницу. Скарлетт невольно смутилась под этим прямым взглядом. У пианиста были бледно-серые глаза с каким-то нереальным сиреневым отливом. Казалось, они заглядывали прямо в душу. К тому же, Скарлетт затруднилась бы назвать его возраст. Пианист был явно не молод, однако на лице его не было глубоких морщин, непременных спутников старости. Да и волосы были скорее белыми сами по себе, чем седыми. Однако бесконечная мудрость и груз прожитых лет отражался в этих таинственных светлых глазах, внимательно смотревших на девушку. - Вам понравилась моя игра? – спросил вдруг пианист со свойственной всем людям искусства ревностью в голосе. - Да, вы очень красиво играли! – искренне восхитилась Скарлетт, - Я тоже очень люблю это произведение Бетховена. Губы пианиста чуть исказила легкая улыбка. - В лесу только один недостаток – в слушателях, - он повернулся в сторону предполагаемых почитателей его игры. Только сейчас Скарлетт заметила ряд скамеек, покосившихся от времени и заросших бурьяном, стоявших у сцены со стороны занавеса. - А где вы живете? – спросила Скарлетт, желая узнать, откуда приезжает этот человек, чтобы поиграть в одиночестве в глухом лесу. - По-настоящему я могу жить только здесь, - философски ответил пианист и добавил, - Если вы понимаете, конечно, о чем я. Скарлетт поспешно закивала, мол, да, понимаю. Она испытывала какой-то невольный трепет и уважение к незнакомцу. А пианист продолжил: - Мир слишком погряз в своих пошлых делах и бессмысленных метаниях. Люди постоянно что-то ищут, строят себе идолы и поклоняются им. И все дальше и дальше отходят от истинных ценностей и вечных идеалов. Назовете мне одну такую ценность? Он внимательно посмотрел на Скарлетт, напомнив ей ее школьного учителя. - Музыка? – догадалась она. - Классическая музыка, - пианист стоя перебрал пальцами несколько клавиш, извлекая из них часть какого-то менуэта. - Вас никогда не интересовал вопрос, почему перестали рождаться великие умы, которые были бы способны создавать шедевры? Скарлетт покачала головой. Она как зачарованная следила за пальцами пианиста, ласкавшими черные клыки пианино. - Этот мир стал слишком грязным и скучным для настоящих шедевров, - рука пианиста замерла над одной из клавиш, и последний звук медленно умер в лесной тиши. Скарлетт подняла глаза на собеседника. Пианист смотрел куда-то мимо ее головы, вдаль, за деревья, словно видел то прекрасное прошлое, когда еще жили и творили эти великие умы. - А вы сочиняете музыку? – спросила его Скарлетт, и пианист словно бы с неохотой перевел свой взгляд на нее. - Нет, что вы. Я лишь жалкий подражатель, - он улыбнулся псевдо-скромной улыбкой, опустив глаза. А когда он вновь их поднял, Скарлетт заметила в них огонек лукавства и любопытства. - А вы? Вы умеете играть на фортепиано? Скарлетт смутилась. - Почти нет, - солгала она, - Я закончила музыкальную школу давным-давно, а теперь у меня слишком много забот, чтобы тренироваться… Пианист презрительно сжал губы и отвернулся от нее. Лишь взметнулась волна белоснежных волос, взметнулась и опала обратно на спину. - Я думал, вы понимаете меня, а вы такая же, как и остальные, - высокомерно произнес пианист, не поворачивая головы. - Нет-нет! – забеспокоилась Скарлетт, неосознанно протягивая руку и примирительно касаясь локтя. Пианист резко повернулся и буквально опалил ее взглядом. - Может, вы сыграете мне что-нибудь? – вкрадчиво спросил он и сделал шаг назад, как бы уступая ей место у фортепиано. Скарлетт неуверенно замялась. Холодок предчувствия пробежал по ее спине. Это безобидное с виду предложение вызвало внутри какой-то беспричинный страх. Она посмотрела на черно-белый оскал пианино, затем на мшистые колонны по периметру театра, на шевелящийся на ветру занавес, на немые силуэты деревьев вокруг. Пианист терпеливо ждал. - Знаете, - неуверенно сказала Скарлетт, невесомо касаясь пальцами клавиш малой октавы, - Я очень давно не тренировалась. Я бы очень не хотела вас разочаровывать, так что, может, в следующий раз? Я дома потренируюсь… Загоревшиеся было глаза пианиста потухли, на лицо набежала тень скуки и безразличия. - Как знаете. Я просто хотел устроить вам здесь нечто наподобие прослушивания. Скарлетт почувствовала неловкость и стыд за свой страх. Но это старое пианино в лесу внушало ей какой-то неведомый трепет, словно могло поглотить ее, сгрызть черно-белыми зубами и запереть в клетке из арфы, что находилась в деревянном брюхе этого инструмента. - Уже темнеет, - заметил вдруг пианист, - Вам следует поспешить домой. Все-таки вы еще так юны, а лес полон опасностей. И диких зверей. Волков, например. Он в упор посмотрел на Скарлетт. Та осторожно улыбнулась: - Мне уже почти двадцать лет. И лес этот не такой уж и большой. К тому же я сомневаюсь, что здесь водятся волки. - Они умеют прятаться. И ждать, - тихим и каким-то рокочущим голосом сообщил пианист, и Скарлетт невольно вздрогнула. Теперь и она заметила, как темно стало вокруг. Серо-зеленый свет плавно сменился блекло-сиреневым. Цвет глаз пианиста. Сгущались сумерки, а Скарлетт нужно было успеть к бабушке до темноты. - Я буду ждать вас здесь, в этом лесном театре, - вкрадчиво сказал пианист, присаживаясь вновь за фортепиано, - Вы ведь еще придете? - Обязательно! – Скарлетт улыбнулась. Пианист ей очень понравился, даже несмотря на всю свою надменную утонченность. Но он действительно казался ей мудрым и возвышенным. В любом случае, он был самым интересным из всех ее знакомых, и она уж точно навестит его вновь, чтобы продолжить философскую беседу о роли искусства и немного помузицировать вместе с ним. - Тогда я говорю вам «до свидания», - тонко улыбнулся пианист и, закрыв глаза, начал играть. - До встречи! – откликнулась Скарлетт, но пианист уже не слушал ее, весь погруженный в свою музыку. Девушка направилась в сторону домика бабушки. На прощание она вновь обернулась. Заброшенный театр, казалось, тонул в фиолетовых лучах ранних сумерек, а пианиста вновь скрыли темные столбы колонн. Но глубокая и немного грустная музыка разливалась вокруг, не встречая преград. Скарлетт все дальше и дальше уходила от театра, но звуки фортепиано еще долго долетали до нее, оставаясь с ней, в ее сердце. Навсегда.