Непробудимые ото сна

Душа устала от усилий, И многое мне всё равно, Слух чуткий парус напрягает, Расширенный пустеет взор, И тишину переплывает Полночных птиц незвучный хор. Осип Эмильевич Мандельштам. * * * «Каким же я был идиотом!» — твердил он себе, когда узнал всю правду. Правду про себя, про свое золотое ядро, про своего шиди. Вся эта ужасная правда наваливалась на него огромным комом, не давая очнуться от тупика. И правда, как он мог быть так глуп что… Что смог так ужасно поступить с названным братом. «Все это ужасно, я ужасен…» — говорил он себе, всё больше погружаясь во тьму. Но ко всему можно привыкнуть, со всем можно смириться. Так было и будет всегда. * * * Прошло уже несколько недель с выяснения обстоятельств о возвращении Вей Усяня в этот мир, также с момента смерти Цзинь Гуанъяо. Что ещё можно было сказать, это жестокое для психики Цзян Чэна время, он так долго не мог смириться с правдой, ведь всё, во что он твердо верил, разрушилось мигом, как самый плохо сделанный меч. И что было ужаснее всего, это его чувство вины. Да, именно чувство вины, которое он легонько испытывал из дня в день, теперь окутывало его как темная бездна в которой нет конца и даже намека на свет. И это не удивительно, как бы то ни было, раньше он винил во всех бедах его шиди , хоть и понимая что зря, а теперь зная всё… Зная всю правду, он не мог смириться с этим, с тем каким он был идиотом, что повелся на слова чужих его семье людей и пошёл против единственного ему родного человека, который всегда спасал его и поддерживал во все времена. Но это ведь прошлое, так? Несмотря на все проблемы и заботы, они должны продолжать жить дальше. По крайней мере так думал он. Вся эта жизнь идёт своим чередом, и не стоит удручать себя ужасными воспоминаниями, им место в кошмарах. Сейчас они с его шиди в неплохих отношения, не сказать, что как раньше, но ему теперь хочется меньше убить А-Сяня, да и Цзьнь Лин в данный момент только недавно вернулся с уроков от Вэй Усяня и Лань Вань Цзи, он с восторгом рассказывал о том, что там произошло, и в какие приключения они попадали. И как он вообще смог согласиться на то, что его племянник будет ходить на охоту с Вэй Усянем. Но все же, это оказалось не так ужасно… наверное. По крайней мере главе ордена было очень приятно слышать и видеть какими радостными речами разговаривал его племянник, это каждый раз даровало ему чувство счастья, но конечно же Цзян Чэн не показывал своих настоящих эмоций, а только фыркал или говорил: «Ты мог бы справиться и лучше». Этими словами он немного огорчил племянника, но тот уже привык к такому характеру дяди и не обращал на это внимание, понимая что на самом деле дядя рад за него. А ведь не только ему было тяжело в эти недели. До него дошли слухи о том, что глава ордена — Лань после смерти Цзинь Гуанъяо заперся от всех, проводя всё время в медитации. И если говорить честно, это очень удручало Цзян Чэна, ведь они неоднократно состояли в близких отношениях, да, и их кланы за всю историю никогда не враждовали. И после сбора всех этих факторов Цзян Вань Инь хотел проведать Лань Сичэня, но для этого визита не было особых причин, да и дел у него сейчас по горло. А ведь раньше он мог с завистью похвастать своими частыми разговорами и встречами с Лань Сичэнем и главами других кланов. К сожелению сейчас настали не лучшие времена для всех. — «Так! Хватит думать о ерунде» — подумал про себя мужчина. И не удивительно, ведь ему нужно было заполнять важные бумаги, связанные с делами ордена. В основном там говорилось о всякой всячине, например: о расходах на еду, о привозе различных полезных магических артефактов, которые он начал собирать после смерти А-Сяня. А он тут вспоминать прошлое намылился. Собравшись, он снова продолжил разбираться с документами. Со всеми этими бумагами он провозился до вечера, пока не наткнулся на письмо, напоминающее о совете кланов, которое должно пройти через пять недель.