So Low Down

      Рей знает, что это неправильно.       Она помнит, каково это — быть на той, другой, стороне и ощущать вторжение. Она помнит это чувство бессилия, пока позже не обнаружилось, что может быть и по-другому.       У По нет такой роскоши. Он не может вытолкнуть её, и не может, в свою очередь, втиснуться в её голову.       Но он может сказать “нет”. Если он скажет “нет”, она остановится.       Он никогда не говорит “нет”.       Она протягивает руку, и он застывает на месте. Его глаза расширяются, а в шее бьётся пульс. Он напуган; ей нет нужды использовать Силу, чтобы это увидеть, хотя течение его страха очевидно как раз из-за этого. Он напуган, и он вспоминает прошлое, Джакку и Кайло Рена, но когда она тянется к нему, то понимает, о чём ещё он думает — Рей, Рей, Рей — и похоть просачивается в его вены, чтобы смешаться со страхом.       Она не может отрицать, что ей нравится это ощущение — сила, контроль — и вот от этой части ей страшно. Из-за этого она может сотворить столько ужасного.       Но По, он напуган, и ещё он желает её. Он опасается, что она может сделать ему больно, но похоже, что это — часть происходящего; он взбудоражен властью, которую она имеет над ним.       Всё, что Рей может видеть, когда она надавливает — продетые сквозь его разум умоляющие нити. Он отталкивает её, его мозг пытается отыскать способ бороться с ней, но не может. Так что Рей видит. И использует это.       Удерживая его на месте, Рей шагает вперёд, поглаживая его щёку тыльной стороной ладони, и По сглатывает. Он вздрагивает, только слегка, мускулы пытаются пошевелиться, но он не может её одолеть. Когда они соприкасаются, она может сильнее ощутить, как страх и похоть сплетаются в нём и складываются в нечто сильнее, пронзительнее, и когда она трогает его пах, из горла вырывается стон.       Рей хищно улыбается ему краешком рта и знает, что не остановится, потому что он не попросит её.

***

      По знает, что это неправильно.       Он знает, что никогда не справится с тем, что с ним произошло на миссии по возвращению карты, просто запечатывает это на задворках своего разума и продолжает двигаться дальше, игнорируя самое страшное и используя собственную злость для подпитки в нападении на Старкиллер, в очередных издевательствах над генералом Хаксом по открытому коммуникационному каналу, чтобы потешить свою избитую память. Способы справиться с ситуацией существуют и похуже, он понимает, и у него нет времени на… личностную рефлексию или самокопание, или что-то в этом духе.       Он полагает, что и это тоже в некотором роде способ справиться.       Рей прекрасна, и она внушает ему ужас.       Она хорошая, он знает. Она преисполнена ярким светом, сопереживанием и надеждой. Но она также пылает лютым, неистовым гневом, источником силы, которую только начинает понимать и которую при неправильном стечении обстоятельств может использовать, чтобы растерзать галактику в клочья.       Когда границы этой силы дотягиваются до него, пробираются к нему в голову, заставляя его делать всё, чего бы она ни пожелала, это напоминает Кайло Рена. Он чувствует себя так же, как и на Джакку, и на Финализаторе — бессильным в том смысле, в котором в жизни представить бы не мог, будто бы его превзошли всеми возможными способами и будто бы он может говорить всё, что хочет, но это никогда не будет иметь никакого значения. Он не мог сдаться, но он всё равно не способен ни на что, чтобы помочь себе.       Часть его стыдится, что он этого хочет.       В первый раз, когда она стиснула его шею, он так затвердел, что подумал, что кончит в штаны как мальчишка. Она прижала его к кровати и изучала, как он дрожит от нужды, и когда он наконец кончил, с её любопытными руками на его члене и её зубами на его шее, он подумал что, кажется, в жизни так хорошо себя не чувствовал.       Он не знает, почему она заставляет его так себя воспринимать, как будто он хочет, чтобы она подчиняла его своей воле, хоть эта мысль его и пугает. Эти вещи, которые она может с ним сделать, если изволит, и он никогда не будет способен сопротивляться.       Он не может сказать ей “нет”. Он знает, что она остановится.       Ему стыдно, но он не хочет останавливаться, и он никогда не говорит ей “нет”.

***

      По твёрдый и крепкий, когда он лежит на ней или под ней, но он кажется таким хрупким и ломким, когда Рей обращается с Силой. У него нет защиты против её способностей, и это безгранично опьяняет — знать, что она может сделать, какую власть над ним имеет. Она осознаёт удовольствия, что должна предлагать Тёмная Сторона, отсутствие последствий, знание того, что ты можешь делать всё, что пожелаешь, и никто не сможет тебя остановить.       От этого лихорадит — увидеть, как далеко она сможет зайти, проверить, что она может сделать; и всё ещё лихорадит, когда она берёт себя в руки. Осуществлять контроль над самой собой по-своему волнительно. Она всё ещё учится слушать волю Силы, изгибая её, но не давая согнуть себя, и она знает, что слишком близко к тому, что представляет из себя Кайло.       Но она учится.       Щеки По краснеют, когда она сжимает кулак, душит его без единого пальца на глотке, становясь на колени над его бёдрами. Тупыми ногтями он впивается в её талию, подушечки пальцев оставляют синяки на её коже. Она могла остановить его, могла заставить его руки лежать смирно по обе стороны и так удерживать их там, но, позже, когда она рассматривает себя, ей нравится, как выглядят синяки.       “Я не хочу быть похожей на него,” — шепчет Рей, ослабляя давление на горле По.       Он задыхается и хрипит, и притягивает её ближе. Его рот тёплый; его губы мягкие.       “Ты не похожа на него,” — выдыхает он в её рот. Он всегда знает, что она имеет в виду, даже если она едва произносит это вслух. “И это… это не то.”       “Я надеюсь, что нет,” — говорит Рей и обнаруживает в происходящем юмор. — “Не думаю, что мне нравится делиться.”       Он смеётся, немного коротко. “Мне нравится быть только твоим, — говорит он. — Ты сексуальна, когда командуешь.”       Это тоже удовольствие само по себе. До По Рей не знала ничего, кроме своих собственных прикосновений, и даже это являлось роскошью, простым исследованием, когда во время X’us’R’iia она была заперта в своём убежище. По оказался щедрым и увлечённым учителем, и Рей нравится это также, как ей нравилось своё собственное образование, и как когда она делает, что ей угодно, а По погружается в подчинение.       Она покачивает бёдрами и одинаково наслаждается ощущениями от низа живота и тем, как подрагивают ресницы По, тем, как он стискивает её бёдра. Она освобождает его ладони из своих и заводит их ему за голову, и тогда перестаёт удерживать его физически и продолжает с помощью Силы. Он противится ей с рыком в горле, и она может ощутить, как он твёрд.       Страх и похоть, похоть и страх; По ненавидит чувствовать себя в ловушке, и всё же он жаждет этого также сильно, как и Рей. Она покусывает его губу и пробует на вкус кровь; она трётся об него, пока они оба не падают с вершины.

***

      Они не говорят никому, потому что никто не поймёт. Может быть, это позор или прегрешение, но По полагает, что это не имеет значения. Своей личной жизнью они никому не обязаны, и никто не поймёт.       По улыбается Рей и задумывается, как это они не видят, что он под этим понимает — но они почему-то не видят. Он улыбается ей на публике, а потом наедине она удерживает его, не прикасаясь, и объезжает, пока они оба не увидят звёзды.       Иногда он задаётся вопросом, как далеко она сможет зайти, и ещё — знает ли это она сама.       Он что-то вроде эксперимента для неё, он это осознаёт. Она испытывает свои силы, выясняет, что может. У неё нет учителя, и она знает, что джедаи называли большую часть из того, что она делает, насилием над природой их убеждений.       Но, как часто говорит Рей, она не джедай.       По не уверен, что это правда, но она определённо… отличается от его детских представлений о джедаях. Она мягче и страшнее одновременно, она отличается даже от Люка Скайуокера, который улыбался По и рассказывал ему истории о Разбойной эскадрилье, пока не стал больше слухом, нежели человеком, даже для Дэмеронов, не открыл школу и в конце концов не исчез совсем.       Рей не слух и не миф; она плоть и кровь, которую По может сжать, и на которую, как он всё ещё понимает, прав у него нет. Она смеётся над плохими шутками и ворует одеяла; она потрескивает энергией и пускает искры с кончиков пальцев.       Она выглядит более удивлённой, чем По, когда это происходит в первый раз, когда она пронзает его молнией из своих рук и он кричит. Она не извиняется за это, а уходит, а позже рассказывает, что такой силой обладал Сноук.       По знает, что и Император тоже, и он ни разу не слышал, чтобы джедай её использовал. Об этом он Рей не говорит.

***

      Рей полагает, что По, в некотором смысле, её парень. У неё никогда не было парня, но она думает, что это нечто в таком духе; они спят в постелях друг друга, и она всегда чувствует себя более довольной, когда он рядом. Она наслаждается его рассказами, и он заставляет её смеяться, ей нравится заниматься починкой BB-8 бок о бок с ним, передавая друг другу инструменты.       Но они не используют эти слова — парень, девушка, отношения — и они держат то, что делают, в секрете. Рей не нравится думать о том, как Финн взглянет на неё, если узнает, что она проделывает с По, что По позволяет ей делать, и она думает, что это и вправду неправильно.       В конце концов, может он и не её парень, вовсе нет. Зачем они вместе, разве следует ей быть способной проделывать что-либо из этого с тем, о ком она заботится? Она должна отпрянуть от насилия вместо того, чтобы ему поддаваться; она не должна бодрствовать, пока он спит, и входить в его разум, видеть то, что она может видеть, вползая и ускользая из его воспоминаний, его страхов и его желаний.       Она знает, что прикосновение к нему её разума заставляет его кожу покрываться мурашками, потому что это напоминает о Кайло, о криках на Финализаторе, когда он выдал свой самый драгоценный секрет — и всё же она делает это, использует его, чтобы стать более умелой в подборе необходимых ей деталей от незнакомого разума. Она встраивается в его голову, когда он вонзается в неё, потому что это заставляет его удовольствие эхом отдаваться в ней, приумножаясь и нарастая, даже когда она слышит, как дрожь его страха переплетается с желанием.       Она не должна мучать его вот так, словно он — её собственность, но он по-прежнему никогда не говорит “нет”, и она пробует соль пота на его коже.

***

      Рей не нужно использовать руки, знает По. Она может держать его именно там, где хочет, не прикасаясь, и она становится всё лучше и лучше со временем — прекрасные контроль и ловкость, одновременное удержание на месте нескольких потоков.       Когда она использует свои руки, то По знает — это потому что она сама так хочет.       Его дыхание сбилось, его лицо похоронено между её ног, её колени согнуты на его плечах, а её руки запутались в его волосах. Он не осмеливается податься назад для тяжёлого вдоха и не уверен, что сможет, с такой крепкой хваткой, с какой она в него вцепилась.       Он и не уверен, что хочет, во всяком случае. Если он задохнётся, доставляя ей удовольствие, это станет не самым плохим способом смерти.       Она так тиха, когда он помогает ей достичь оргазма, ничего кроме выдохов, более тяжелых, чем обычно, и, может, крошечное поскуливание. Иногда ему хочется, чтобы она кричала, чтобы она вопила, но стены тонкие, а это всё — секрет.       Это секрет, потому что как он собирается признаться, что она напоминает ему его ночные кошмары и что это его заводит?       Он ненавидит ощущение того, как она крадётся сквозь его мысли, и всё же жаждет этого. Она не Кайло Рен, и это делает её и лучше, и хуже; его влечение и вожделение перепутываются в голове с болью и стыдом, пока он не знает, что с ним не так, и что с его чувствами к Рей — хочет ли он её просто потому, что хочет, или потому что Кайло Рен повредил в нём что-то в той камере на Финализаторе, и кто-то ещё, кто может сделать те же вещи, является единственным выходом углубить эту трещину.       Когда он был моложе, он встречался с парнем, который увлекался связыванием; это было не совсем темой По, но ему нравилось, как это влекло его партнёра. После Джакку само воспоминание о таком, о его связанных руках, о полной покорности милосердию своего любовника, заставляет его отшатнуться. Его нельзя связывать. Он не может быть беспомощным.       (Он думал, что умрёт в той камере.)       Но Рей всё время с ним это проделывает. Ей просто не нужны верёвка, или галстук, или бандаж.       Он отдаёт себя под её контроль, и это кажется одновременно самым правильным и самым неправильным из того, что он когда-либо делал.

***

      Теперь она может контролировать молнию, и иногда она её использует, когда их противостояние особенно сильно. Короткие вспышки заставляют По шипеть сквозь зубы и делать всё, что она попросит.       Рей известно о тех, кто использует такую технику, и, учитывая, что в этот список входят Сноук и Ситхи, она знает, что своё имя рядом с ними указывать не хочет. Она знает, зачем кому-то использовать такое и с какой целью.       Это ужасная вещь.       Она говорит себе, что никогда не будет использовать это вот так. Она бы никогда не сделала ничего подобного. Она просто изучает — изучает себя, изучает контроль, изучает, чтобы она могла сражаться, чтобы они могли победить. Речь не о власти ради власти; она не Кайло Рен.       Она не Кайло Рен.       Но это неправильно.       Её стыд не перевешивает удовольствие, что дрожит в ней каждый раз. Она могла бы использовать это на своих врагах, на врагах Сопротивления, она могла бы использовать это, чтобы выиграть.       Но боль на лице По всего от крупицы этого заставляет её остановиться.       Позже, она лежит рядом с ним и спрашивает: “Как ты думаешь, внутри меня сломано что-то, что заставляет меня хотеть делать все эти вещи? Сломано, как в Кайло?”       Медлительность По означает, что он задумался, серьёзно задумался. “Если это так, — наконец говорит он, — я, должно быть, тоже сломан, потому что хочу их.”       Рей должна почувствовать спокойствие, но она не может; она думает, что, возможно, именно она стала тем, кто испортил По. Или, может быть, сделала хуже; если Кайло первым надломил его, то она сломала до самых костей. Она смотрит в потолок, а не на его лицо. Она шепчет: “Что мы делаем?”       Он снова молчит, достаточно долго, чтобы она подумала, что он не имеет и малейшего представления, потому что ответа нет. Они ошибаются, и это всё ошибка, и то, что они лежат вместе, будто нормальные люди, не делает происходящее нормальным.       Затем он говорит: “Выживаем, я полагаю.”       Выживаем, думает Рей. Она выживала всю свою жизнь.       Но она хочет большего, чем выживание, а это — большее. Это должно быть большим.

***

      Чтобы выжечь Первый Орден с корнем, знает По, им понадобится Рей.       Вот почему он делает это, говорит он себе. Это не для него. Это для Рей, чтобы она стала той, кем нужно, единственной, кто сможет противостоять Кайло Рену. Это вовсе не для него.       Вот что он говорит себе, так или иначе, и это подстёгивает стыд внутри, чувство вины, потому как он хочет всех этих вещей, боится их и идею, что, может, он хочет Рей, потому что она способна делать с ним это.       Он носит на шее кольцо своей матери, и он мечтал отдать его кому-то, кому-то, кого он мог бы любить и лелеять, кому-то, с кем он мог бы создать семью. Сейчас он мечтает о Рей, когда они порознь. Он мечтает о давлении на свою глотку и том, как настороженность наполняет его живот жаром, о том, что она заставит его испытать, как никто раньше до неё не мог.       Он думает, что кольцо уже не для него, больше нет. Оно обещает будущее, которому он больше не принадлежит.       У Рей красивая улыбка, и она ещё более красива, когда Рей скалит зубы.       Он мечтает, чтобы она заставила Кайло Рена преклонить колени, как Рен заставил По на Джакку.       Он мечтает об опустошении Первого Ордена и о Рей, стоящей на его ошмётках. Она может разорвать галактику на куски, и если это будет означать сокрушение Первого Ордена, он даст ей всё, в чём бы она не нуждалась.       Он думает, что когда-то был лучше. Но ведь это всё не для него.

***

      Каким-то образом По стал тем, что Рей нужно, а она — что нужно ему. Он носит кольцо на шее, когда летает, когда спит, когда они трахаются, но Рей знает, что По больше не верит в стоящее за ним обещание, и она думает, что никогда не сможет стать той, кто этого заслуживает, даже если бы он и верил. Может быть, раньше. Может быть, если бы они не подпитывали трещины в душах друг друга.       Вместо этого вот они: она крепко сдавливает его горло, пока он не теряет способность дышать, и когда освобождает его, он трахает её у стены и судорожно глотает воздух, спасибо тебе, спасибо тебе.       Кайло Рена она не видела со времён Крейта, и она предполагает, что это означает нарушение их связи. Она не имеет представления, имеет ли это какое-то отношение к смерти Сноука, или Кайло нашёл способ разорвать её, но связь либо дремлет, либо есть любое другое из тысячи возможных объяснений. Она только знает, что это так же прекрасно, как если бы связь исчезла, и она рада этому.       По — достаточно большой секрет, чтобы хранить его и не усложнять всё с Кайло.       Как будто, думает она почти удивлённо, Кайло и без того уже всё не усложнил. Вся эта его история с ней, с По, с самим его существованием.       Рей не знает, возможно ли спасти Кайло, но она уверена, что от неё это не зависит. Если ей нужно встретиться с ним лицом к лицу, она будет готова. У неё не было настоящего учителя, но По был тем, в чём она нуждалась, позволяя ей учиться, и изучать, и расти, чтобы продвинуться дальше, чем, как ей кажется, большинство учителей захотели бы. (Исключая, может быть, самого Кайло). Она никогда не боялась Кайло Рена, но сейчас понимает, чего стоит выстоять против него.       В свои более порочные периоды, когда По в крови и в грязи возвращается с миссий, когда Первый Орден убивает кого-то, кто ей не безразличен, когда они грубо и жёстко трахаются, она шепчет По на ухо, что принесёт ему их головы и сложит у его ног, что она бросит По самого Кайло Рена, чтобы он делал с ним всё, что пожелает. Напротив неё По вздрагивает и рычит; он переворачивает её, раздвигает ей ноги и вылизывает её до тех пор, пока она не может даже вспомнить, почему была так взбешена.       Иногда, когда Рей проникает к По в голову, она видит, что он мечтает об этом: коленопреклонённый Кайло, Рей — победоносная мстительная воительница, и они оба вместе. Она может видеть, что он этого стыдится, но Рей думает, что всё в порядке; ей тоже стыдно, что она этого хочет.       Она не джедай.

***

      Звездный разрушитель генерала Хакса всё ещё догорает в атмосфере, засыпая округу обломками; По смотрит на происходящее, словно маленький ребёнок на фейерверк, только с большим удовольствием. Он надеется, Хакс узнал, что это был он.       Планета станет кладбищем вроде Джакку. По даже интересно, сколько времени потребуется, чтобы тут начали сновать мусорщики.       Он проводит рукой сквозь спутавшиеся волосы и оставляет обломки позади. BB-8 катится рядом с его ногой, когда он идёт; рядом он чувствует Рей.       Она всё ещё пугает его, и он всё ещё не знает, как далеко она зайдёт. Он всё ещё нуждается в ней.       Он находит её в окружении тел у её ног, потную и грязную, и она ухмыляется всеми зубами, когда гасит световой меч. Рыцари Рен, думает По. Она сделала ему подарок, как и обещала.       Он целует её, и на вкус она отдаёт кровью; она погружается в его голову, прощупывает, и он может понять, что она гордится им также, как и он ею.       Кайло Рен ушёл; сбежал, как только развернулась битва. Она ещё не окончена, о нет. Но они близко.       “Мы сожгли их дотла,” — говорит она, её ногти впиваются в его талию, и По знает, что всё это неправильно.       Ничто и никогда не было таким правильным.

Конец