Рыжая

Вероника стояла на балконе в шелковом халате, который держался на хрупком теле, едва цепляясь за острые плечи. Легкий ветер щекотал длинные ноги, обжигал руки. Она молча допивала вино, вытирая губы тыльной стороной ладони, и морщилась от каждого глотка. Ника вообще не искушена на алкогольные напитки, но последние два года заканчивать свой день бокалом красного — стало привычкой. Стрелки часов медленно подтягивались к цифре два, давая понять девушке, что пора бы заканчивать этот вечер… Но тут с грохотом распахнулась входная дверь! На пороге, слегка шатаясь, появился Макс. Рыжая даже не шелохнулась, чтобы спрятаться за шелковой тканью халата, что уж говорить про то, что даже мысли покинуть балкон, не появилось в юной головке. Она лишь плотнее прижалась к краю балкона, голой кожей впиваясь в искусную резьбу железных прутьев: -Тебе звонили. Сначала твоя проститутка, — девушка замялась, замолчала на несколько секунд, набрала побольше воздуха и продолжила — секретарша, как ее там? Точно, Кира. Поздравляла с успешным закрытием сделки и очень интересовалась, какой столик ей для вас заказать, ты ведь обещал с ней поужинать…- Вероника поднесла бокал к губам, но тут же опустила. Лишь зажала ладонью рот, сдерживая истерический смешок. Лукавая улыбка все же гуляла по ее лицу ровно так, как ветер с ленточками на ее кружевном белье: -Потом звонила та, беленькая. Сказала, что волнуется. Ты запретил ей звонить на домашний, но на рабочий ты не поднимал… Кстати, предай Красотке, что наша типография напечатает ее книгу. Совет директоров в восторге! — Ника закатила глаза: — Она знает, что она не первая? А что не последняя? — рыжая залилась смехом и буквально повисла на холодных перилах. Халат отказывался держаться на теле, моментально отыскав пристанище на ее локотках: -А она хотя-бы стонет гром.- Она резко повернулась и оказалась лицом к лицу с Ним. Мужчина грубо схватил ее за запястье, оттянул от края балкона и буквально вырвал бокал из тонких рук. Стекло пролетело десять метров вниз и мягко разлетелось в стеклянную крошку. Они не видели этого. Просто слышали… От Макса веяло холодом. От его рубашки шел запах крепкого алкоголя и явно дешевых сигарет. Это значит, что из бара он сразу поехал домой: по глупой привычке он выбрасывает свои сигареты перед тем, как войти в паб. А уже за стойкой цепляет сигарету- другую у симпатичной девчонки или у случайного собеседника. Макс смотрел на Веронику сверху вниз, продолжая сжимать запястье все сильнее и сильнее. Неудивительно, если завтра так останется синяк. Но не для этого он подарил ей дорогой браслет с камнями сваровски на первую годовщину свадьбы? А она почувствовала, как ее ноги медленно отказываются держать ее в ровном положении. Возможно, это просто вино. Он нагло запустил ладони в ее густые, огненно-рыжие волосы и притянул к себе. Могла ли девушка что-то сделать? Нет, не так… хотела ли она что-то с этим сейчас делать? Поэтому она просто обвила его шею руками и жадно впилась в соленые губы, ногтями цепляясь за края воротника рубашки, она почувствовала, как крепкие руки подняли ее над землей и понесли в душную квартиру. Эту кровать они выбирали вместе, еще пять лет назад, когда на ее руке не красовалось обручальное кольцо. Но они прекрасно знали, что ждет этот предмет интерьера. Брали без изысков, главное — крепкий каркас и возможность спрятать следы от наручников на дереве за драпировкой. Сколько стонов слышала эта кровать, сколько ночей берегла ее одинокий сон. В одном Вероника была уверена на все сто процентов: он еще не привел сюда ни одну из своих пассий. Макс осторожно положил Рыжую на кровать и стянул с себя пиджак, попутно снимая кожаные ботинки. Вот разуваться у порога он так и не научился. Он делал это особенно медленно, стараясь продлить этот момент, пока она горящими глазами наблюдает за ним, забывая, что иногда надо дышать. Кажется, что последний раз она вдохнула еще на балконе. Так же медленно он потянулся к поясу халата, отбрасывая явно лишнюю ткань в сторону. Девушка просто позволяла ему делать все, что он захочет, ведь стоило ему посмотреть на нее Так, как раньше, как она покорно отдавалась ему целиком и полностью без лишних слов и мыслей. В общем-то, вообще без слов и мыслей… Мужчина тем временем освободил ее кожу и от дорогого кружева лифа, потянулся к подвязкам чулок, не сводя своих больших голубых глаз с Ники. Он делал это одновременно нагло и притом сладко, поглаживая горячую кожу в самых различных местах… Рыжая тем временем легко расправилась с рубашкой и горячими пальцами изучала заново такое родное тело. Тело, под которым она провела сотни бессонных ночей. Тело, портить которое любого рода отметинами могла только она и только из-за полосочки золота на изящном пальчике. Он не улыбался, был крайне сосредоточен, медленно спускаясь жарким поцелуями по свободному от белья телу. Вероника лишь направляла его своим сладким стоном, стыдливо прикрыв глазки. Реснички подрагивали от каждого тяжелого вздоха. Ее тело выгибалось под немыслимыми углами, открывая все новую площадь кожи для его губ. С плоского животика он резко спустился к бедру, закидывая одну ногу себе на плечо, и стал медленно подниматься вверх. Она старалась терпеть эти сладкие пытки, вырывая из-под себя постельное белье. Он ненавидел его: спать на шелке- настоящая мука. Но Макс резко остановился, и с вызовом посмотрел в глаза рыжей девочке, которая лежала перед ним во всей красоте своих молодых лет. Разница в возрасте никогда не была для них критична, но порой он видел в ней именно девочку, но иногда, откуда-то изнутри вырывалась Она — его огненная Ника, пыл которой не в силах сдержать ни веревки, ни наручники. Рыжая запустила ладошки в его мягкие волосы и таким образом сказала свое громкое «да». Но еще громче это прозвучало в момент, когда его умелый язычок раздвинул губки и начал медленно выводить причудливые узоры. Она резко вдохнула и уже не могла сдерживать стоны. Вот зачем им дом без соседей и кляп под подушкой: -С ними он ведет себя так же? — пронеслось в наивной голове и тут же спряталось за новую волну удовольствия. Казалось, что это продолжалось вечность, но вот она развязка. Они поднимались выше, выше и выше, Ника готова была растаять под своим неутомимым спутником, но, почувствовав это, Макс резко не отстранился. В этот момент Она закричала. Закричала от обиды и злости на Макса. Он нагло лишил ее самого сладкого. Он никогда не поступал с ней так, позволял получить желаемое. Ника резко свела ножки, а надежде «выжать» хоть на каплю удовольствия, но ничего не вышло. Сердце бешено стучало, а по спине побежали мурашки. Внизу живота приятно тянуло, но это быстро переросло в жгучую боль. Рыжая не поняла, когда начала плакать. Когда самая первая слезинка покатилась по алым щекам, закусывая губу, она перевернулась на бок и обняла себя за коленки: -Что ты творишь? — прошептали соленые губы. Макс лишь тряхнул головой и притянул Веронику к себе, поднимая высоко над кроватью. Она обвила ногами его крепкий торс, а он направился с хрупким телом на кухню, к барной стойке. Усадив непоседливую, он позволил ей снять с себя ремень и расстегнуть брюки. С этим девушка отлично справлялась каждый раз, когда ее законный супруг разрешал ей раздевать себя. Случалось это, конечно, редко. Она прижалась к нему каждой клеточкой своего горячего тела, оставляя ярко-красные отметины на ключицах, ведь там, под рубашкой, их никто не заметит. Когда же впервые Ника оставила подобный след на Его шее, Он ввел в их отношения порку. Это был единственный раз, когда боли было больше, чем наслаждения. Потом, девушка привыкла и начала ловить кайф от каждого взмаха плетки и от багровых следов его ладоней. Но не об этом… Его руки давно нашли ее девочку и два пальца медленно, но уверенно, двигались внутри. Рыжая не сдерживала своих эмоций и нагло стонала Максу прямо на ухо, цепляясь ногтями за его спину, на которой отчётливо были видны следы предыдущей жаркой ночи. Сколько раз он обещал вырвать ей ногти, но мог ли Макс признаться, что это доводило его до исступления? Мог ли сказать, что после этого, не в силах был сдерживать себя: -Готова? — прошептал Он впервые за сегодняшний вечер. -Да! — творила ему шепотом Рыжая. Он освободил член от ненужной ткани, и в этот момент она широко распахнула изумрудные глаза. Одна, в холодной постели. Часы лениво говорил о том, что до утра еще далеко, а тишина в комнате говорила о том, что на своей кровати она совершенно одна. Только тогда Она шумно выдохнула и села. Где-то внизу живота приятно тянуло и она, прикусив губу, обняла себя за коленки, запечатлев в голове такой странный для нее сон. У кровати стояла бутылка начатого ей вчера вина. Рядом лежал ее шелковый халат, которой Макс так небрежно снимал с нее пару часов назад…