Иная

Ночная прогулка длилась недолго. Каждая секунда была для нас на вес золота! Спустились мы у входа в старый вишневый сад. Он спокойно доживал свой век на окраине города. Мало кто заходит сюда, даже во время цветения вишневых деревьев. Ночной воздух был соткан из влаги и запаха свежих цветов. Дорожки совсем рассыпались, местами они превращались в тропинки, заросшие мхом. Посреди сада стояла старая деревянная церквушка. Если уж в сад почти никто не заходит, то про церковь забыли совсем. Именно она хранит секреты моей семьи. Филимон смело направился к потрескавшейся двери, торжественно выискивая замочную скважину. Только ключ оказался в двери, как она грохотом отворилась сама. Никаких магических слов и взмахов рук, никаких танцев с бубном и жертвоприношений. Нужен только правильный ключ и правильная скважина! Перед нами отворились двери семейного архива. Я зашла после кота, ибо несмотря на то, что часть рода-я, блокировать охранные заклинания может только мой мохнатый напарник. Мы быстро осмотрелись. Заклинание пятого измерения работает везде, где фигурирует понятие магии. Церквушка не избежала этой печальной участи и изнутри в сотни раз превосходила по размерам Лувр. Филимон условно разделил ее на секции, которые мы принялись изучать. Как и предполагалось ранее, света катастрофически не хватало, поэтому уже после получасовой прогулки по кривым буквам и жёлтой бумаги, мои глаза просто поросились выйти отдохнуть и выпить чаю. Среди тысячи тысяч свитков нам все-таки удалось отыскать семейное древо с кратким описанием каждого члена семьи. Несмотря на то, что ведьма я в двенадцатом поколении, мой род гораздо старше. Кот взялся за изучение родственников по папиной линии, а я в это время вчитывалась в истории предков по линии мамы. Несколько часов прошли совершенно незаметно. В окна церквушки уже заглядывало солнце, а мой мозг просто отказывался принимать какую-либо информацию. В тот момент, когда я готова была разрыдаться и все бросить, Фима вскрикнул: — Блохи мне под хвост, я, кажись, нашел! — и ткнул лапкой (читай «лапищем») в короткую запись. «Владислав I Чернокнижник. В прошлом черный маг величайшей силы. Основоположник теории магии, пример для своих потомков и для всего магического мира.» — И что тут такого? — я перечитала эти несчастные три предложения раз десять, но ничего не поняла. Кот смотрел на меня своими золотыми глазками и нагло улыбался. -Вот скажи мне, ведьма. Тебя как в институт взяли? Да… хреново у нас с системой высшего образования в стране. Набирают дурней, выпускают журналистов, но ума им не прибавляют. Думай, милочка. Чернила то свежие, а дядька окочурился почти тысячу лет назад. Запись явно помладше будет. А еще, магией пользоваться надо, когда подобное читаешь, дуруша! — Филимон провел лапой над желтой бумагой, и на месте текста появилась ярко красная печать, на которой мелкими буквами было написано: «Лысая Гора. Магазин магических штучек для провинциальных магов «Idi ot», секция номер 66, ячейка номер 21». До моего измученного сознания начало медленно доходить. Видимо, кто-то стер реальную справку о моем родственнике, а, чтобы она не потерялась в веках, отдал ее на хранение, но только кому? Чтобы это выяснить нужно лететь на Лысую Гору и молиться, чтобы этот чертов магазин все еще стоял на своем законном месте. В любом случае, это единственная ниточка, которая у нас есть. -Значит, летим на Лысую Гору. Дорога не близкая, но если вылетим сейчас, то к вечеру будем на месте. — мой язык еле-еле ворочался во рту. Кот не отрывал от меня своего каменного взгляда. Он явно хотел сказать что-то крайне смешное и чертовски обидное, но вместо этого покинул церковь гордо покачивая хвостом. Конечно, ему эта мысль не нравится, он ведь совсем недавно отправил в мир иной свою жену как раз на той самой злосчастной Горе. Вернуться туда ему будет гораздо сложнее, чем я могу себе представить. Я медленно вышла следом, Фима закрыл каменную дверь и спрятал ключ где-то в шелковой шерсти. — Фим, а что может быть в той ячейке? — спросила я, нарушив наше гробовое молчание. -Я знаю твою семью так долго, что вообразить трудно. Поверь, любые твои самые смелые и невероятные предположения померкнут перед тем, что мы найдем. У твоей семьи сотни тысяч загадок, из которых ты- самая древняя и, возможно, самая сложная… — больше он не произнес ни слова. Мои ноги оторвались от земли, и метлы понесли нас на встречу к новым загадкам и к самой сложной, по мнению моего мохнатого спутника, — к загадке моей судьбы… *** Владимир ходил по комнате и не мог остановиться. Гости мирно спали, а мама, бабушка и Полина сидели на диване и внимательно следили за папой. Они уже выслушали гневную тираду по поводу моих кулинарных способностей, а теперь просто ждали, когда же Владимир остановиться в своей долгой прогулке по залу. -Как она могла? Я уверен, этот кусок меха уже обшарил документы и они уже на полпути к Лысой Горе. Еще не поздно их остановить, Женя! — папа кинулся к метле, но мама вовремя поймала его под локоть. -Вова, ты же знаешь нашу дочь лучше, чем кто-либо. Она уже не остановиться, -словно прочитав папины мысли она перебила его еще не начавшуюся речь, — она понимает, что может не вернуться, но делает это только для того, чтобы понять кто она. Нам следовало раньше все рассказать, а не останавливать бронепоезд полосатым жезлом, — мама отпустила папину руку и села обратно. В доме воцарилась мертвая тишина. По стенам бежали черные пятна, а гардины будто съежились, словно человек на холоде. Евгения всегда верила в меня и позволяла поступать так, как я считала нужным. Но только если я была уверенна в правильности принятых мной решений. Своей задачей она всегда видела необходимость сдерживать папин пыл. Он никак не мог понять, что его дочь немножко взрослая. Когда молчание стало невыносимым, мама сказала: -Я не вижу, что мы должны быть рядом с ней. Ей нужно справляться совсем одной! — но тут ее перебила бабушка: — Она не одна. С ней рядом те, кто ей действительно необходим! — папа пересек комнату за два шага и стал вплотную к бабушке. Он схватился за голову и прокричал: -Фима? Это крылатое исчадие ада — тот кто ей нужен? Ты с ума сошла? — но бабушка Надя никак не отреагировала на выпады моего отца. Она лишь достала из кармана кофты три карты и отдала их прямо в руки Владимиру. — Опасная дорога, судьбоносная встреча и колесо фортуны! Я разложила на нее уже восемьдесят четыре раза и результат один и тот же — эти три карты. Она еще встретит того, кто сможет защитить ее. Впереди у моей внучки страшный путь, но даже там, — она ткнула пальцем в потолок, — не знают, чем кончится эта история. Ее судьба еще не написана, она напишет ее сама. Еще и книгу выпустит об этом! Вот увидишь… — папа опустился на диван рядом со всеми и обнял маму. Этой ночью они так и не сомкнули глаз. И только три карты лежали перед ними как надежда на счастливый конец книги их дочери. Счастливый и не скорый. Им очень хотелось в это верить, но мамины глаза почему-то то и дело наполнялись слезами, а у папы дрожали руки. Самое страшное для родителей — это когда их дети в беде, а они ни чем не в силах им помочь…