Досье

У Гэвина неприятный резкий смех. Гэвин никогда не шутит по-доброму, обязательно над кем-то. Половина всего сказанного им либо пошлость, либо оскорбления, и всё проходит по такой тонкой грани, что даже те, кто рад бы от него избавиться, могут лишь подать рапорт за не соответствующее для полицейского поведение, а не обвинить в чём-либо посерьёзнее, но даже первое не так просто доказать. Гэвин очень быстро адаптируется, и Ричард никогда не слышит от него ничего, что можно было бы приписать к прямому оскорблению нового вида, но даже он всей своей не существующей душой чувствует, как сильно его ненавидят. Так же сильно, как и всех его собратьев, как, впрочем, и людей, как, возможно, и весь мир, без исключений. Гэвин всё ещё работает без напарника, иногда перехватывая кого-нибудь из свободных полицейских себе в пару по делу, однажды этим, просто подвернувшимся под руку, оказывается андроид, и Ричард не может понять, почему его так цепляет тот факт — что выбрали не его. Гэвин отлично справлялся со своими делами и, с переменным успехом, с отчётами по ним. Он как-то странно сливает, списывает на несчастный случай, инфаркт и любые другие рандомные факторы дела, которые по началу Ричард принимает за висяки. Точнее, думает, что Гэвин так считает и просто не хочет работать над ними... Но одна история, услышанная как-то от собственного прототипа, Коннора, даёт новый взгляд на ситуацию, и теперь Ричард совсем иначе видит причину халатности Гэвина по отношению к некоторым делам. Ричард начинает сам перепроверять за Гэвином его работу, он тщательным образом прорабатывает всё, над чем так или иначе работал Гэвин. Он удивлён. Он хочет это с кем-либо обсудить. Он никому ничего не говорит, просто прячет глубоко в свои системы страшный компромат, на невыносимого человека, карьериста до мозга костей. Того, кто слишком сильно рискует, ходя по тонкой грани между служением закону и собственной моралью. Того, ради понимания логики действий которого, Ричард теперь уходит в гибернацию гораздо меньше привычного. Ричард — девиант, и он знает, что сбои в программах — это нормально. Ненормально зацикливаться на одном человеке, отслеживать его перемещение, считывать уровень стресса, пульс. Один раз Ричард даже облизывает за ним стаканчик из-под кофе, считывая по слюне информацию о здоровье. Они никогда не говорят друг с другом. Даже случайно, даже по работе. У Ричарда есть напарница — Тина Чэнь, и она — друг Гэвина, и когда она рассказывает интересные совместные истории, Ричарду приятно их слушать. Он любит, когда Тина говорит и любит слушать о Гэвине, поэтому самое приятное в жизни Ричарда: её истории о нём. Зачастую это добрые рассказы, о совместных попойках в барах, о походах на концерт или о каких-либо других приключениях. Иногда о том, как они друг друга вытаскивали из переделок, как один приходил другому на помощь в трудной ситуации. У них не было ни одного общего дела. Гэвин не зовёт Тину в напарники, даже временно, как он делает с другими; она спокойно принимает, когда ей дают в пару кого-либо другого. Например Ричарда. Но Ричард — андроид, и отправлен в их отдел полиции по новой программе равных возможностей и равной ответственности, где андроиды и люди вместе защищают мир в городе, а потом, возможно, будут так же плечо к плечу работать ради безопасности мирного населения обоих видов и по всей стране. Обязательная связка: человек и андроид. Но раньше? Тина отмахивается от вопросов и говорит что-то о том, что будет слишком много беспокойства и вообще в этом нет смысла. И это начинает казаться странным. У них какая-то связь, недоступная ему, и Ричард не уверен в том, что ничего не понимает, потому что является андроидом. У него очень много информации о Гэвине, но он не знает, что с ней делать. В детстве у того была собака, но её сбила машина, потом ещё одна и та дожила до старости. Потом три кошки, почти одновременно, но одну пришлось отдать, потому что у неё нашлись хозяева, вторая умерла от болезни, хотя имела все прививки, и Гэвин тщательно следил за здоровьем своего питомца. Третья жива до сих пор, стара и склерозна, не всегда помнит, что уже поела, не всегда доходит до лотка. Гэвин жалуется на всё это ветеринару, но наотрез отказывается усыплять старушку. У Ричарда так много собранных мелочей, но он всё равно не знает, как следует поступить. Он даже не уверен, что что-то чувствует по отношению к этому человеку, хотя Тина уже успевает понять причину его просьб рассказать что-нибудь ещё и теперь постоянно шутит про любовь с первого взгляда. Ричард просто очень хочет поговорить, спросить, понять. Он совсем не хочет, чтобы его ругали. Он не вынесет, если станет объектом злых шуток Гэвина. Тина показывает ему телефон. «Ричард хочет позвать тебя на свидание, но стесняется. Поэтому это делаю я. Соглашайся. Он милый». Она очень медленно подносит палец к надписи «отправить» на экране. Ричард может заблокировать аппарат, может удалить сообщение, может стереть все данные на телефоне. Ричард смотрит. Ричард ничего не делает. Ричард видит отметку «отправлено» и спустя милисекунду «получено адресатом». Ричард знает, что его отлично видно с места Гэвина. Ричард не оборачивается посмотреть на реакцию. Ричард не реагирует на оклик. А потом, через некоторое время, на небрежный хлопок по спине. — Сломался? — спрашивает знакомый голос, и в нём в равных пропорциях смешиваются и хриплый смех, и удивление, и какая-то странная радость. — Давно уже, — весело отвечает Тина. — Сейчас он точно мне не помощник, да и смена скоро закончится. Не хочешь забрать его с собой? Поговорить, например, — и со смешком: — Узнать насколько объёмное на тебя собрано досье. — Звучит познавательно. Ричард не слышит в голосе злости. В нём что угодно, только не злость. Есть едкость, переходящая в грубую шутку, но не выпад, не желание обидеть. Такая мелочь уже порождает странную надежду. — Ну что, пообщаемся после работы, девятисотый? И Ричард удивлённо смотрит на Гэвина, тот ухмыляется, обнажая клыки в кривой улыбке. И это не сулит ничего хорошего, но Тина права, у Ричарда целое досье на этого человека с толстой подпапочкой с надписью «компромат». Ричард пока ещё не умеет ради достижения своих целей становиться невыносимым и раздражающим, но ведь он тоже может научиться. Постарается. Почему Гэвину можно, а ему нет? Ричард улыбается кончиками губ. — Буду очень рад. Его грубовато ударяют кулаком в плечо, но система распознаёт жест как дружеский. — Тогда удиви меня, хочу больше грязных подробностей о своей жизни. И Гэвин смеётся... — Чёрт! Теперь я хочу с вами! — притворно расстроенным голосом сообщает Тина. — Только в обмен на компромат на тебя! — Ой, да всё самое позорное в моей жизни стоит сейчас прямо передо мной! — она жестом указывает на всего Гэвина от взлохмаченной макушки до немного потрёпанной обуви. Ричард наблюдает за общением между этими двумя людьми и не совсем понимает к какой категории можно отнести их взаимоотношения. Почему Гэвин так легко согласился с ним встретиться и к чему отсылки в словах Тины? Ричард всё ещё являлся андроидом-детективом, рано или поздно, он узнает абсолютно всё. А сейчас он собирался выбрать идеальное место для первого свидания, пусть даже Гэвин, судя по всему, воспринял разговор как шутку и единственное ради чего согласен куда-либо идти с Ричардом один на один — это узнать, как много тот вынюхал о нём на самом деле. Ричард не упустит свой шанс. Ричард очень хочет его не упустить. Ричард замирает на несколько мгновений, смотря в пустой монитор, и видит в отражении чёрного экрана своё лицо, с немного потерянным взглядом и неуверенной улыбкой. Он не давал себе команду имитировать эти эмоции.