Интервью с волшебником

Маленькое и уютное кафе встретило меня запахом пирожных, кофе и теплым душком лукового супа. День мой не задался с самого утра: клиент отказался давать интервью, сказавшись до смерти занятым, шеф из-за этого грозился лишить меня премии, да и погода не баловала город солнечными лучами, отчего мой светлый плащ быстро покрылся пятнами и брызгами. Сказать честно, Лондон вообще не может похвастаться мягкостью климата, но летом серая хмарь становится просто невыносимой по определению.Очень часто хочется театрально снять с себя шапку и выжать ее как следует. Теперь, когда я упустил свой шанс опубликовать статью на первой полосе, мне придется как можно туже затянуть ремень. Возможно, именно из-за этого я до сих пор одинок: моя невеста, моя первая любовь, сбежала с перспективным молодым бизнесменом, оставив вашего жалкого и несчастного покорного слугу. Не каждая женщина согласится променять безбедное существование на постоянную экономию. Но, несмотря на злостный «синдром холостяка», я не отчаиваюсь. Я тянулся к писательству с детства, в своих мечтах я был автором бестселлеров. Увы, в реальности я все еще оставался бедным журналистом, но, уверяю вас, я делал все, что в моих силах, чтобы выкарабкаться из сложившегося положения. Итак, кафе. Сожалею, не обратил внимания на название: в этом заведении я впервые, но оно очень популярно. Свободных столиков не оказалось, что, однако, неудивительно, ведь Риджент-стрит – улица, пользующаяся огромной популярностью не только у жителей столицы, но и у туристов. Люди сидели небольшими компаниями по два-четыре человека. Поэтому на фоне улыбок и разноязычного гула мужчина, сидящий за столиком у окна в полном одиночестве, приковывал к себе мой взгляд. Я не хотел уходить, мне до сих пор было немного паршиво после отказа клиента и выговора от шефа. Хотелось именно остаться в одиночестве в толпе. Я немного потоптался у двери, пока на меня не натолкнулся официант, едва не опрокинув стаканы с соком на мой и без того пострадавший плащ. Это заставило меня выйти из ступора и направиться к тому столику у окна. Поборов смущение, я обратился к мужчине, в это время взявшему в руки газету. - Прошу прощения, могу я разделить с вами обеденный перерыв? Все места уже заняты. Мужчина потрепал вихры черных волос, затем поправил круглые очки. Несколько секунд он рассматривал узор на скатерти, в зеленых глазах мелькнула странная тень. Легкая улыбка, заигравшая на тонких губах, полностью уверила меня: мужчина что-то вспомнил. Воспоминание было явно приятным, и незнакомец был рад снова окунуться в минувшие мгновения. - Конечно, можете. – Добродушно ответил мужчина, указывая газетой на место напротив себя, что, в общем-то, было излишне. Я смущенно потупил взгляд, опускаясь на стул и попутно стягивая с себя сумку. Ремень, перекинутый через плечо, был немного длинноват, поэтому несколько секунд я боролся с ним, стараясь вытащить руки из получавшихся петель. Незнакомец лишь беззвучно смеялся, я видел, как подрагивают его укрытые плотной тканью черного осеннего пальто плечи. Его смех не вызвал у меня никакой агрессии: я всегда так неловок. Да и не привык ядержать злобы на незнакомых людей, что на порядок меня старше. Я заказал себе кофе. Официант скрылся на кухне. Вздохнув, я окинул взглядом кафе. Яркий интерьер, недорогая, но изящная мебель, барная стойка – ничего необычного. Чем же обусловлено такое количество посетителей? Неужели здесь настолько хорошо готовят? Я задумался было над этими пустыми вопросами, но вдруг заметил, что мужчина, сидящий напротив, изучает меня. Ощутив какую-то странную атмосферу, установившуюся между нами (это было похоже на то, как встретились два старых знакомых – они не узнают друг друга, им неловко начать разговор, но в них уже пробудилось былое доверие), я решил закончить свою еженедельную заметку, нечто вроде социального опроса. Достав ручку и потрепанный блокнот, я взглянул на незнакомца. - Вы не могли бы ответить на несколько вопросов? - Вы журналист? – Мужчина вскинул брови. - Вас это удивляет? Разговор, состоящий из одних лишь вопросов, надолго не затягивается никогда. Поэтому после этого мы несколько мгновений помолчали. Незнакомец испытующе глядел мне в глаза, а я, наконец, улучил минуту, чтобы рассмотреть собеседника. Ему навскидку было около сорока лет, сложен некрепко, однако было что-то в его фигуре, как у бывшего военного – скрытая мощь, отпечаток пережитого, который сопутствует ранним морщинам. Этот след остался и на самой коже: теперь лицо мужчины обладало пепельным оттенком. Самыми насыщенными красками в образе моего собеседника играли черные, будто нечесаные волосы и яркие зеленые глаза. И, как деталь – кажется, я заметил на лбу тонкую черту давнего шрама, который уже начал исчезать. Мне принесли мой кофе. Я предпочитаю черный, без сахара, но машинально взял ложку и помешал горячий напиток. Незнакомец сопровождал все мои действия тактичным молчанием, ожидая продолжения беседы. Я не стал заставлять его ждать слишком долго. Отложил ложку и заменил ее своей верной шариковой ручкой. - Итак, - я кашлянул, - Начнем? Ваше имя, пожалуйста. - Это обязательно? – Мужчина улыбался, но я почувствовал его напряжение. Поэтому вместо ответа просто кивнул. – Гарри Джеймс Поттер. Я вывел первые два слова и застыл. Затем испытующе взглянул на собеседника. - Вы что, издеваетесь? Гарри Поттер? Это настоящее имя? – Мужчина кивнул головой, улыбнувшись еще шире. – Как тот Гарри Поттер? Из книг Джоан Роулинг? - Как тот самый Гарри Поттер. – Мой собеседник положил голову на сцепленные в замок руки. - Ваш возраст? – Я твердо решил не обращать внимания на всякие странности: мужчина был старше серии книг Роулинг, в крайнем случае, он, как преданный фанат писательницы, сменил имя. - Тридцать семь лет исполнилось в этом июле. – Я записал его ответ. - Образование? Собеседник мой немного стушевался. Я почувствовал его сомнения, он будто боялся сообщить мне правду. Я терпеливо ждал, предоставив мужчине самому решать, указывать ли нечто определенное в названном мною пункте. Мистер Поттер размышлял минут пять. Он видел, что я не тороплю его с ответом, поэтому позволял себе думать. Он теребил пуговицы на рукавах своего пальто, взгляд его метался от одного лица к другому, но в итоге все равно останавливался на мне и моем блокноте. В итоге мужчина выдавил из себя улыбку. - Пообещайте мне кое-что, - произнес Поттер, снова сцепляя руки в замок, - Что получив ответ, вы не сдадите меня в клинику для душевнобольных. И еще кое-что! – Воскликнул он, заметив мой недоумевающий взгляд, - После того, как мы закончим с кофе, вы проводите меня до вокзала Кингс-Кросс, идет? - Идет. – Ответил я после недолгой паузы. - Что ж, - у Поттера вырвался нервный смешок, - Я закончил Хогвартс. У меня от удивления даже приоткрылся рот. Я считал, что бестселлерами Джоан Роулинг до такой степени увлекаются только подростки. Однако ясный взгляд зеленых глаз убедил меня в обратном: передо мной великовозрастный фанатик! Это был мой шанс попасть на первую полосу! Я уже видел заголовок, чувствовал премию в своих руках. Поэтому вскружившаяся голова моя решила выслушать Гарри Джеймса Поттера. - Да, да, - смущенно покивал мужчина, - Худо-бедно, неполные шесть лет, но я его закончил. - Чем же вы занимаетесь теперь? - О, я возглавил подразделение мракоборцев. Я не люблю хвастаться, и не буду, ведь об этой должности я мечтал со школьной скамьи. - Поясните, пожалуйста. Я книги Джоан Роулинг знаю лишь поверхностно и не разбираюсь в деталях. – Пробормотал я. - Мракоборцы – это маги, которые сражаются с силами Тьмы. Разумеется, это самое простое определение. Но, думаю, не стоит вас излишне загружать ненужной вам терминологией. Ваша жизнь устоялась, зачем мне выбивать у вас почву из-под ног? – Мужчина сделал глоток из своей чашки. Я недолго обмозговывал сказанное, куда больше времени у меня ушло, чтобы сделать записи и пометки. - Значит, вы учились в школе магов? – Мужчина кивнул. Этот фанатизм начинал понемногу меня раздражать. Гарри Поттер заметил это и очень постарался (не вдаваясь излишне в подробности) разубедить меня в его сумасшествии. - Я был сиротой, жил у опекунов. В одиннадцать лет я узнал о том, что мои родители – не такие, какими мне их представляли дядя и тетя. Проще говоря, что оба они были волшебниками. И с этих пор я (не без помощи хороших людей) понял, что и мне судьба уготована необычная. Правда, я тогда понятия не имел, с чем мне предстоит столкнуться. - Что, много неприятностей уготовила вам необычная судьба? - Прошу, не нужно сарказма. Я пережил такое, что большинству магглов даже в самом страшном кошмаре не привидится. - Да перестаньте, вы ведь взрослый человек! – Раздраженно воскликнул я. – Вы не боитесь говорить так громко в таком людном месте о том, что являетесь волшебником? «Неотложку» может вызвать кто-нибудь другой. - Один добрый друг однажды сказал мне, что чем больше людей вокруг, тем меньше вероятность, что вас подслушивают. - Ну, довольно уже! У вас ведь есть семья? - Да, есть. У меня жена и трое чудных детей. Я люблю их и уверен, что это взаимно. - Трое детей! И вы, сэр, утверждаете, что вы волшебник? Наверное, на каждое Рождество? – Я записывал все, сокращал, как мог, и все равно руки мои были в синих полосках чернил. - Нет, круглый год. И все мои дети, и моя жена – тоже волшебники. А вы мне напоминаете одну журналистку, к сожалению, особой дружбы я с ней не водил. Где-то у меня была ее заметка… - Гарри начал шелестеть страницами газеты, которую недавно так увлеченно читал. – А, вот же она. Мужчина предложил мне прочесть. Я пробежался по статье взглядом, отметив не только ее содержание (этот фанатик отпечатал себе образчик «Ежедневного Пророка»), но и стиль. Довольно вульгарный женский слог, достойный, разве что, желтой прессы. Некая Рита Скитер даже в начале учебного года пыталась выискать скандал, яркий, чтобы бросался в глаза. Такие, как эта репортерша, неспособны привлечь внимание читателей содержательностью статьи, они действуют лишь на эмоции, пробуждая в обществе зерна конфликта. - Это намек, что я вам наскучил? – Ненавязчиво спросил я, откладывая газету в сторону. - Не вы. – Прямолинейно ответил Поттер, глядя мне в глаза. – Лишь ваше неверие. - Зачем же вы взялись рассказывать свою историю простому… как вы это называете? Ах, да, магглу. Собеседник промолчал, лишь загадочно улыбаясь. Я глубоко выдохнул, чтобы унять раздражение.На минуту отложил ручку и уделил внимание кофе. Напиток оказался слишком горячим, так что я не почувствовал вкуса, лишь обжег язык. Сегодня определенно не мой день. Я прикрыл глаза, привыкая к жжению, и поставил чашку. - Вернемся к нашему интервью? – Гарри указал на мой блокнот. Пауза была действительно неловкая, и, наверное, это была моя вина. Мне ведь приходится работать с разными людьми. Некоторые из них на полном серьезе верят, что были похищены НЛО, или что повстречали призрака. Так почему меня вызывает такое недоумение разговор с мужчиной, который утверждает, что он – герой саги о мальчике-волшебнике? Действительно, мне не стоило так удивляться и набрасываться на него. Мистер Поттер взглянул на часы, висевшие на дальней стене кафе, и все с той же раздражающе-спокойной улыбкой ответил: - К сожалению, нам уже пора выдвигаться, если мы хотим попасть на вокзал вовремя. Для меня это крайне важно: сегодня мои дети отправляются в школу, я не увижу их до Рождества. А вы обещали составить мне компанию. Он не стал дожидаться моего ответа, позвал официанта, чтобы расплатиться, и начал сворачивать газету. Я не без вздоха разочарования убрал свой блокнот и ручку обратно в сумку. Ну, ничего, до вокзала еще есть время: быть может, мне удастся задать еще пару вопросов по дороге. Вместо своих рабочих принадлежностей я вынул из сумки тощее портмоне и достал мелкую купюру, одну из последних. Но когда официант – тот самый, что едва не опрокинул на меня стаканы, стоило мне лишь войти в кафе – приблизился к нам, мне снова оставалось лишь удивляться. - Надо же, мистер Поттер, я и не заметил вас, какая встреча! – Парень, похоже, был в нешуточном восторге, таращась на застарелый шрам на лбу моего собеседника. – Нет, нет, не стоит! Все за счет заведения, и вашему другу тоже! У меня даже руки с портмоне опустились. Было так неловко, что этот Гарри Поттер оказался знаком с местными работниками, а я, получается, пользовался этим, чтобы сэкономить пару фунтов стерлингов. Дудки. Пока мой собеседник скромно пререкался с официантом, мол, он все-таки заплатит, ведь третий раз за неделю уже его здесь пытаются накормить и напоить бесплатно, а он не может обирать здешнего хозяина, я чувствовал, как запылали мои щеки. Я метался в нерешительности, ведь и денег у меня осталось немного, и быть нахлебником не слишком-то мне импонировало. В конце концов, я прервал их обмен любезностями, выпалив: - Я заплачу сам, спасибо. На меня уставились две пары удивленных глаз. Похоже, я сказал это слишком неожиданно и громко. Но я не медлил и, пока официант пребывал в ступоре, сунул ему в руки помятую купюру: там была сумма, на несколько пенни превышавшая наш с Поттером общий счет. - Сдачи не надо. – Выдохнул я, нацепив сумку ивсем своим видом показывая, что не собираюсь тут задерживаться. – Мы, кажется, спешили. Мистер Поттер быстро взял себя в руки, усмехнувшись, свернул свою газету и поднялся с места. Кафе мы покинули вместе. Какая-то пара хохочущих подростков чуть не сбила меня с ног у дверей. - Популярное местечко, а? – Сказал я на улице, догоняя мужчину и оглядываясь на кафе. - Да.– Согласился Гарри. – Хотя название я бы сменил. Но, что называется, на вкус и цвет. Владелец этого заведения – довольно интересный волшебник. Он основал это кафе сразу после того как выяснилось, что его новорожденный сын, Генри, вы его видели, он тут официант – сквиб, то есть, рожденный волшебниками, но никак не одаренный магическими способностями. Обычно рождение таких детей в чистокровных семьях – настоящее горе. Но Джереми ничуть не расстроился и создал место, где маги могли бы сидеть за одним столиком с магглами, так, чтобы его сын не чувствовал себя изгоем общества. Но название я бы все-таки сменил… Я с интересом выслушал эту историю, даже несмотря на то, что Поттер опять говорил о волшебниках. Все же это был довольно сильный поступок со стороны родителя: открыть свой бизнес, только чтобы его чадо нашло свое место в жизни. Наверное, поэтому внутри кафе царила такая теплая атмосфера – оно принадлежало любящей семье. Я оглянулся на заведение снова, чтобы запомнить название и заглянуть туда как-нибудь еще разок. - «Феликс Фелицис». – Пробубнил я вслух. – Что это? Это на латыни? - Так называется самое мощное зелье удачи. – Негромко отозвался мой собеседник, прибавляя шаг. – Однако я бы не стал называть так кафе или еще что бы то ни было. Так нетрудно и сглазить. Я опять предпочел сделать вид, что все понял и полностью поддерживаю мнение Поттера. Но про себя решил, что владелец кафе просто решил сделать деньги на бренде Джоан Роулинг. Это объяснило бы толпы подростков. А неплохой кофе и вкусная еда привлекают аудиторию постарше. Мы шли молча до самого метро и в той же тишине проехали несколько станций. Я никак не мог подгадать момент, чтобы продолжить задавать интересующие меня вопросы. А спросить нужно было все: я ведь вряд ли еще раз увижу этого чудика, а так я бы уже сегодня вечером сидел и редактировал статью, которая вышла бы в первом же воскресном выпуске! Только когда мы вышли из вагона и начали выбираться из метро, я, наконец, собрался с духом. - Мистер Поттер, а можно спросить? Меня от самого кафе волнует один вопрос. – Было неудобно заново начинать разговор, который давно затих. - Сомневаюсь, что он один. – Подшутил собеседник, так что я понял: он дает добро больше чем на одну попытку полюбопытствовать. Я подумал пару секунд и решил начать с важного, личное оставив на потом. - Если же вы действительно Гарри Поттер, то кто же тогда Джоан Роулинг? Она тоже волшебница? Неужели очевидица событий, о которых писала в своих книгах? - О, да, она весьма талантлива не только в писательстве. Но я совершенно точно знаю, что она ни разу не брала в руки настоящую волшебную палочку и не заканчивала ни одной из волшебных школ. Мы не стали проводить дополнительных расследований по ее делу, когда ее истории увидели свет. В Министерстве решили, что так магам будет гораздо проще существовать в современном мире магглов. Чисто логически я мог с этим согласиться, но меня пугала та убежденность в собственной правоте, с которой говорил мистер Поттер. Я знал Джоан Роулинг как исключительного мастера пера, автора одной из лучших волшебных саг современности, но уж точно не как тайную волшебницу. Мой собеседник, однако, быстро убедил меня в том, что все чуточку сложнее, чем я думаю. Писательница не ведет двойной жизни, вращаясь то в обществе магглов, то в мире волшебников. Скорее всего, она вообще едва ли подозревает в себе магическую одаренность, однако Поттер был уверен, что она – нераскрытое дарование и самая настоящая прорицательница. - Разумеется, кое-какие детали были добавлены на исключительно ее художественный вкус. – Хрипло рассмеялся Гарри. – Но основной сюжет был достаточно близок к истине. - Я всегда думал, что рождение магов каким-то образом отслеживается, разве нет? – Кажется, я слишком сильно втянулся в это обсуждение и уже сам начал оперировать довольно странными понятиями для нормального взрослого человека. Хотя мне был всего двадцать один год, я уже считал себя серьезным и взрослым человеком. В конце концов, я сам себе работу нашел. Следовал за мечтой, так сказать, а затем понял, что как-то рано повзрослел. Возможно, именно моя «не пережитая» юность говорила за меня в тот момент. - Разумеется. Но вы также должны понимать, что в Министерстве бывают… сложные времена, как и во многих государственных структурах. Тут Поттер замолчал, хотя я как раз решился – да, черт возьми, я уже хотел все знать – его выслушать. Мы подходили к зданию вокзала. И только глядя на эти каменные, холодные стены, я понял, как на самом деле мало успел спросить своего собеседника. Проснувшееся вдруг любопытство отчаянно взвыло, когда я, рассматривая лица спешащих к вокзалу людей, представил, как Гарри Поттер пожимает мне руку, разворачивается и навсегда растворяется в этой серой толпе. Наверное, я слишком рано счел себя взрослым. Я, оказывается, все еще хочу верить в чудо… Внутри вокзала людей было еще больше. Мне казалось, будто я вдруг оказался в бочке с сардинами, я старался не отставать от мужчины, как можно дольше не терять его из виду. Но около восьмой платформы какая-то девочка с тележкой багажа едва не сбила меня с ног, один из ее чемоданов упал, и оттуда вывалились какие-то книжки. Мне пришлось остановиться и помочь ей собрать свои учебники. Точнее, я думал, что это учебники, но когда вдруг увидел на обложке толстого фолианта название «История Хогвартса», понял, что, наверное, сегодня здесь какой-то слет фанатов саги Роулинг. Когда я закончил подавать девочке книги, чтобы она упаковала их обратно, и поднялся на ноги, я понял, что нигде не вижу взъерошенную черную шевелюру мистера Поттера. Мой персональный волшебник того дня как в воду канул. А я стоял как покинутый хозяином пес и вертел головой в надежде, что сейчас мой собеседник схватит меня под локоть и спросит, куда это я запропастился. Но этого не произошло. Я поднял глаза на стеклянные купола под потолком: сквозь них была видна только бесконечная хмарь. Внезапно мне подумалось, что она такая же серая, как и жизнь, что мне предстоит. Я опустил голову и побрел куда-то, едва различая дорогу. Не видать мне в воскресенье первой полосы. Когда я очнулся от странной меланхолии, накатившей столь внезапно, я огляделся и понял, что ноги меня привели к одной из самых людных в свое время точек вокзала Кингс-Кросс. Туристическое развлечение: стена около платформам 9 и 10 с наполовину вмонтированной в нее тележкой, нагруженной бутафорскими чемоданами, и официальной табличкой: «Платформа 9 3/4 ». Наверное, сюда часто приходят гости Лондона, чтобы сделать пару фото своих попыток попасть на волшебный Хогвартс-Экспресс, но сейчас тут было пусто. И эта треклятая табличка как будто приковывала взгляд, пока в мою голову закрадывались странные мысли. Может, ну ее к черту, эту газету? К черту шефа, который только и делает, что орет на меня, вечно посылая на самые скучные и отвратные задания лишь потому, что я самый молодой сотрудник? К черту эту еженедельную нервотрепку и баталии за место под солнцем? Может, стоит вернуться в кафе, которое носит название самого сильного зелья удачи, и попроситься к ним официантом? Познакомиться с добрыми и интересными людьми, научиться варить отменный кофе и пить его, не обжигая языка. Искренне улыбаться посетителям, потому что никто из них не примет тебя за идиота или сумасшедшего, даже если ты во всю глотку вопишь, что любишь свою работу, и даже если ты за обедом обсуждаешь с Генри то, что он узнал за годы жизни с магами. Научиться довольствоваться малым и наконец-то полюбить свою жизнь, ведь она только началась и полна стольких идей и возможностей. А по вечерам возвращаться в свою скромную квартиру, которую я к тому времени, разумеется, обустрою как можно уютнее, и, устроившись в кресле со старым ноутбуком, писать очередную главу своего первого романа… Черт возьми, как же мне были приятны эти мысли – аж слезы на глазах выступили. Я наконец-то видел в жизни ту самую перспективу обладать творческой и духовной свободой, свободой быть самим собой и ни от кого не зависеть. И меня совершенно не волновало, что я видел эту свободу не в огромном пентхаусе и не на ковровой дорожке, как раньше, а в тесном лондонском кафе на Риджент-стрит. Какая-то сладость затеплилась внутри, подогревая мою решимость, и когда эта эйфория достигла высшей точки кипения, я с улыбкой сквозь слезы выдохнул: - Увольняюсь. - Надо же, какие забавные мысли появились у вас за каких-то десять минут, пока меня не было рядом! Но не могу сказать, что не одобряю ваше решение. Я резко обернулся на знакомый голос, который вырвал меня из пелены собственных мыслей. Я развернулся так быстро, словно боялся, что у меня начались галлюцинации, и видение пропадет, стоит мне помедлить хоть долю секунды. Но вот он – Гарри Поттер – стоит прямо передо мной и улыбается. Его держала под руку стройная рыжеволосая женщина со спокойной, чуть неуверенной улыбкой на веснушчатом лице, а рядом стояли, судя по всему, их дети – трое, как и говорил ранее Поттер. Двое старших мальчиков держались чуть поодаль из-за массивных тележек с багажом, а младшая девочка жалась к матери, улыбаясь так же очаровательно-неуверенно. - Позвольте представить, мой друг, это моя жена Джиневра. – Заговорил мужчина, решив, видимо, представить каждого члена семьи по очереди. - Можно просто Джинни. – Женщина улыбнулась шире и увереннее, забавно сморщив нос. Я уверен, не держи она мужа под руку, она бы подошла, чтобы обнять меня. Гарри представил их всех. Джеймс и Альбус – его сыновья – подошли ближе и мы обменялись рукопожатиями. Лили помахала мне ручкой. Я внезапно почувствовал себя неловко: никогда в жизни я не становился другом целой семьи так быстро. Но я, как мог, старался вести себя непринужденно и дружелюбно. Это был поистине необычный день. - Ну что, идем? – Весело воскликнул Поттер-старший. – Вы же не хотите опоздать на свой поезд? Я подумал, что провожать детей в школу – это дело уже совсем личное, семейное – но, понимая, что Гарри не прощается со мной, лишь ради приличия двинулся следом. И не пожалел об этом, ведь странное семейство теперь преподносило сюрпризы всем скопом. Старший сын Поттера дразнил своего брата, как бы тот не оказался на Слизерине, а Джинни утешала дочь, что той тоже недолго ждать до поступления в Хогвартс. Весь этот, с моей точки зрения, цирк достиг своего апогея, когда мы остановились напротив колонны, разделявшей платформы 9 и 10. Я тихо спросил у Поттера, что же тогда делает та табличка на стене, которая не имеет к волшебной платформе никакого отношения? На что получил такой же тихий ответ, что пришлось вмешаться в строительство и дезинформировать магглов. - Иначе знаете, сколько было бы случайных туристов, воочию увидевших Хогвартс-Экспресс? – Я только понимающе покивал головой. И тут начало твориться нечто совсем необъяснимое. У меня глаза на лоб полезли, когда Джеймс разбежался и, разогнав тележку, исчез в кирпичной кладке колонны! Я потряс головой, но тут Джинни что-то тихо мурлыкнула младшему сыну и, взяв за руку Лили, точно так же прошла сквозь кирпич! Мы остались перед колонной втроем, но меня можно было не считать: я отчаянно щипал себя за руку и то и дело пытался глянуть, не мелькнут ли где в толпе знакомые лица? Может, это трюк какой, розыгрыш? Мало что ли любительских спецэффектов в Интернете? Я совершенно выпал из реальности, пытаясь переварить происходящее. В действительность меня вернули только стальные нотки в голосе Гарри Поттера. Хотя обращался он с такой серьезностью не ко мне, а к своему сыну Альбусу: - Альбус Северус Поттер, тебя назвали в честь двух директоров Хогвартса. Один из них был выпускником Слизерина, и он был, пожалуй, самым храбрым человеком, которого я знал. Он сказал эту фразу с точностью до последнего слова. Я мог не помнить подробностей всех книг, но эти последние моменты запали мне в душу как послевкусие хорошего вина. Этим днем заканчивалась история Гарри Поттера, какой ее нам рассказала Джоан Роулинг. А я стоял на вокзале Кингс-Кросс, смотрел, как отец обнимает сына, и чувствовал себя героем фантастического фильма… или же круглым идиотом, которого взяла в оборот местная программа розыгрышей. И тут Гарри снова заговорил: - Идем? – Я подумал, что это идеальный момент попрощаться. Но когда посмотрел на него и Альбуса, понял, что обращался Поттер-старший ко мне! - Я? – Только и смогло вырваться из моего горла. - Конечно, вы, мой друг! Вы уже многое узнали и повидали за сегодня, а я уже и так нарушил полсотни министерских правил. Так почему бы не довести эту шалость до конца? – Гарри, сорокалетний, мать его, Поттер широко улыбнулся и заговорщицки мне подмигнул, точно четырнадцатилетний мальчишка. Я стоял в оцепенении, пока не встретил глубокий, печально-задумчивый, но заинтригованный взгляд его сына. Эти двое выжидающе смотрели на меня одинаково-зелеными глазами, и я заражался их безумием. Я понял, что мне до чертиков хочется пойти с ними. И я кивнул. Поттер-старший уперся в тележку, чтобы помочь Альбусу разогнать ее. А я шел следом, постепенно вместе с ними переходя на легкую трусцу. Я думал, что сошел с ума. Так что даже если я разобью голову о кирпичную колонну, никому от этого плохо не будет. Вот Гарри и его сын исчезают в ровной стене. Вот и мне до этой стены остается какая-то пара дюймов… Темнота. Темно мне стало, потому что я зажмурился. Но когда я вытянул вперед руки, рефлекторно, чтобы предотвратить столкновение с колонной или хотя бы смягчить его, я понял, что меня несет вперед, но впереди – пустота. Я по инерции пробежал еще пару шагов, запнулся обо что-то и покатился кубарем по ровной поверхности платформы. Когда я открыл глаза, я лежал на спине, меня обходили люди, одаряя заинтересованными или презрительными взглядами, кое-кто посмеивался. Неужели, я все-таки сошел с ума? - Неплохо для первого раза, но я видел и получше! – Снова услышал я знакомый голос. Гарри Поттер склонился надо мной, чтобы подать мне руку. Я крепко сжал его ладонь и вскочил на ноги, ошеломленно озираясь. А через пару мгновений я был готов сам сесть обратно на пол. Люди, снующие по этой платформе, определенно не были простыми горожанами, каких мы каждый день видим на улицах. Большинство из них было одето в длинные мантии самых разных – преимущественно темных – цветов. Только дети и взрослые, которые, по всей видимости, пришли с вокзала Кингс-Кросс, носили привычную одежду: свитера, пальто, брюки и джинсы, цветастые куртки, сапоги и даже спортивные кроссовки. Повсюду в этой шевелящейся толпе мелькали чемоданы, тележки, клетки с огромными совами, переноски с кошками, метлы с длинными древками – голова шла кругом! А в центре этого столпотворения, как храм ацтеков посреди джунглей, возвышался ОН: ярко-алый с черными деталями обшивки паровоз. Надпись на носу локомотива гласила «Хогвартс-Экспресс». Я поднял глаза и над тем самым местом, где стоял, увидел позолоченную табличку – настоящую табличку – «Платформа 9 3/4 ». Сказать, что я лишился дара речи, значит ничего не сказать. Поттер стоял и улыбался, глядя на меня, а я озирался по сторонам с открытым ртом, не в силах поверить, что я не сплю или не сижу в психушке на таблетках, от которых у меня начались галлюцинации. Как в истеричном бреду я глазел на все, что видел, стараясь запомнить все до мельчайших деталей. Как в тумане я последовал за Поттером и его женой, как сомнамбула махал Альбусу на прощание. Я не запомнил момента нашего прощания в точности. Пожал ли я ему руку, прежде чем мальчик запрыгнул в вагон? От этого очередного потрясения я оправился, лишь когда мы вышли обратно, на привычный мне вокзал Кинг-Кросс. Поттер, наконец, разделавшийся с обязанностями отца и семьянина, поцеловал свою жену и отправил ее вперед, сказав, что ему нужно еще парой слов перекинуться со мной. Джинни понимающе улыбнулась, взяла дочку за руку, и они оставили нас с Гарри одних. Я бы хотел сказать, что тут меня прорвало, и я стал задавать вопросы один за другим, тараторя как ведущий телевикторины, но ничего такого со мной не произошло. Напротив, когда появился реальный шанс, когда передо мной стоит человек и понимающе выжидает, пока во мне созреет вопрос, а не только нечленораздельные восклицания, я тупо уставился на его лицо с полной пустотой у себя в голове. - Наверное, ты хочешь спросить, что это было, и что все это значит? – Подсказал Гарри. – Хочешь узнать, почему я вдруг выбираю случайного человека, подсевшего ко мне в кафе, и открываю перед ним совершенно новый мир, хотя это запрещено мне законом? Я кивал как болванчик на все его предположения. Мои собственные мысли и слова разбежались, оставив меня полностью немым. Поттер смотрел на меня, чуть прищурившись, а в его зеленых глазах плясали смешинки. Он недолго молчал, а когда заговорил, то слова его звучали как гром, даже несмотря на то, что говорил мужчина исключительно тихо, почти шепотом: - Ты волшебник. У меня сердце пропустило удар. Меньше всего на свете я хотел услышать эти слова. Да-да, вы не ошиблись. Я не хотел это слышать. Мне двадцать один год. По логике Поттера, еще десять лет назад я должен был получить письмо из Хогвартса. И хотя я не жил, как он, в каморке под лестницей, и у меня была семья, вы наверняка можете почувствовать кожей тот крик убитого в средней и старшей школе детства. Всех тех мгновений, которые были отняты как карманные деньги – школьными задирами. Тех чудных минут, которые были потрачены на зубрежку алгебры и истории.Той магии, что утонула навсегда в серости лондонских будней. - Зачем вы мне это рассказываете? – Безжизненным, жалким тоном выдавил я из себя. В глазах моего собеседника зазеленела тень сочувствия. Наверное, он понимал, о чем я тогда думал. - Рассказываю, потому что месяц назад выдвинул в Министерстве свой проект. – Спокойно ответил мужчина. - Что? – Я в непонимании тряхнул головой. - Присядем? – Мой собеседник указал рукой на свободную лавочку у платформы. Я охотно сел, так как колени были ватными, и казалось, будто еще немного – и я вовсе рухну на пол. Опять. - «Потерянное поколение». – Сев рядом со мной, начал объяснять Поттер. – Это проект, который мы с одним моим другом создали для того, чтобы искать волшебников, рожденных в так называемые «темные времена». Во времена могущества и падений Лорда Волан-де-Морта. Я уже упоминал о том, что в Министерстве бывают проблемы с регистрацией магглорожденных волшебников, когда мы говорили о писательнице, верно?.. - Постойте. Я правильно понял, что вы намекаете, будто я был рожден в эти самые… как их, «темные времена»? Но вы даже не спросили, как меня зовут! Не то, что о дате рождения. Так как вы можете… - Эрик Роджер Эпштейн. – Отчеканил мужчина, оборвав мои возмущения на полуслове и назвав мое точное имя. – Рожден в семье Маргарет и Роджера Эпштейн тридцать первого октября 1996 года, Уолтон-он-Темз, графство Суррей. Слова опять застряли у меня в горле. Этот человек, этот волшебник знал обо мне все, будто читал мое личное дело! Я с подозрением уставился на Поттера. А тот тем временем продолжал строить из себя секретного правительственного агента: - В список магглорожденных от 1996 года не внесен, как и все рожденные в этом году ввиду начала Второй Войны. Не стоял на учете. Случаи спонтанного проявления магических способностей в детстве не были зарегистрированы ввиду указанных выше причин. И далее, далее, далее. Глава мракоборцев зачитывал всю мою жизнь как заученный от корки до корки документ: кто мои родители и ближайшие родичи, где я учился, как учился, когда нашел работу. Кстати, на последний факт о работебыло беспощадно припечатано «возможное проявление магической одаренности, принят стажером без должного образования». То есть, фактически, по мнению Министерства Магии, работу я себе наколдовал. Чувства от такого обвинения были смешанные, но я промолчал. - На 2017 год является пятым представителем «потерянного поколения 1996», которого удалось разыскать. – Подытожил Поттер. - И чего вы хотите от меня сейчас? – Безвольно выдохнул я, будто ожидая приговора. И, соответственно, отпуская невеселые шуточки.– Неужели отправите меня в Хогвартс, учиться с детьми на первом курсе? Поттер усмехнулся, отводя взгляд. - Естественно, вам уже поздновато начинать традиционный курс обучения, Эрик.–Волшебник с каким-то нажимом произнес мое имя. Точно хотел сломать невидимую преграду, которая до этого момента создавала дистанцию в нашем общении. –Однако есть альтернативы, которые мы можем предложить. - Альтернативы? – Тупо повторил я. - Да. Так как мы нашли всего пять детей «потерянного поколения», нам не составит особого труда найти им учителей для индивидуального или группового обучения. Мне сразу представился какой-нибудь старый полузаброшенный особняк в дебрях отдаленного графства, где будут скрипучие полы и пыль, танцующая в воздухе над старомодной мебелью. Там, за тяжелыми двойными дверями нас – пятерых новоявленных волшебников – встретит какая-нибудь суровая пожилая дама в темной мантии и с прической-пучком. Она назовет свою непроизносимую фамилию, окидывая нашу разношерстную компанию суровым взглядом, и выдаст нам волшебные палочки вместе с ключами от наших комнат, добавив, что магия за стенами дома строго запрещена. И потянутся будни той же школьной зубрежки, только в области магии. И в четырех стенах. - А если претенденты все-таки хотят увидеть знаменитый замок? – Я хмыкнул. – Экскурсию устроите? Кажется, Поттер вновь догадался, о чем я думал минутой ранее. Я заметил, как в его глазах застыло выражение интереса, этакий огонек заинтригованности. Он пару мгновений колебался, не зная, что ответить, но в конце концов вымучил из себя улыбку. - Экскурсию можно рассматривать как программу «минимум», я думаю. – Мужчина вновь взъерошил свои волосы. –Потому что на моем веку двери Хогвартса были открыты для всех. Там жил и работал сквиб, на правах завхоза. Да кого там только не было, на самом деле… Гарри невесело усмехнулся, снова вспоминая былое. Затем кашлянул, словно пытаясь вернуться в образ. - Я хочу сказать, что мы рассматриваем вариант сотрудничества с волшебными школами. Нужно лишь отшлифовать некоторые неровности нашего плана по интеграции, понимаешь, правильно эту возможность обыграть и преподнести.Но мы сейчас немного забежали вперед… Мой собеседник достал из внутреннего кармана пиджака небольшой бутылек из темного полупрозрачного стекла и какую-то записку. Задумчиво оглядев его, точно желая убедиться в сохранности или качестве содержимого, Поттер заметно посерьезнел. Когда он протянул флакончик мне, взгляд внимательных зеленых глаз потускнел. - Сейчас мы реализуем только первую часть плана. - И в чем же она заключается? – Я нахмурил брови, принимая странную бутылочку с неизвестной жидкостью. - Мы даем вам выбор. –Просто и глубокомысленно ответил волшебник. – Мы знаем, что ваша жизнь в обществе магглов уже устоялась. В таких обстоятельствах не так-то просто сорваться и променять привычный мир на новый и совершенно незнакомый. Я понимающе кивнул. Это я был неприкаянный, с кое-как полученным образованием и работой стажера. У многих моих ровесников уже могла быть крепко сколоченная карьера, или ученая степень, или семья и дети. У большинства был совершенно определенный взгляд на реальность, и магия в их мировоззрении наблюдалась только на Рождество. Особенно закостенелых скептиков даже убедить в существовании волшебства было уже задачкой не из легких. Даже я, сидя на лавочке рядом с самим Гарри Поттером после того, как воочию увидел волшебную тайну вокзала Кингс-Кросс, считал, что у меня просто поехала крыша. - Ты держишь в руках зелье забвения. – Пояснил мужчина, и я уловил в его голосе нотки горькой печали.– Если ты захочешь оставить все, как есть, выпей его сегодня же вечером, подробно припомнив нашу с тобой встречу… Спохватившись, Поттер отдал мне и сложенный вчетверо листок бумаги. - Если же ты решишься изменить свою жизнь, завтра утром тебя будут ждать по адресу, указанному в записке. - А если я не хочу забывать нашу встречу, но и менять ничего не хочу? – Я повертел бумажку в руке. - Это тоже будет твой выбор. – Кивнул мой собеседник. – Но вот сможешь ли ты жить, как раньше, зная то, что знаешь сейчас? Мой ответ был однозначен. Я не смогу. Не смогу вернуться в убогую квартирку, не смогу прийти с утра на обычную работу, зная, что за тонкой завесой реального мира скрывается самая настоящая магия. Жизнь совершенно иная, кипучая и по-своему интересная. Я не смогу жить как прежде, если буду знать, что упустил свой шанс хоть на минуту оказаться в сказке. Но и бросить все ради того, что где-то трава кажется зеленее, я тоже не был готов. В нерешительности я мял пальцами записку и отчаянно сжимал скляночку с зельем. - Не торопись. – Подсказал волшебник. – Обдумай все хорошенько. Я пообещал так и поступить.

***

Придя домой, я первым делом сел за ноутбук и записал все события прошедшего дня. Собственно, это то, что вы читаете сейчас, и то, что я сейчас дописываю. Наверное, этих подробностей хватит, чтобы зелье забвения подействовало. Если я, разумеется, решусь его выпить. Я представляю себе свое лицо с утра, когда я проснусь и обнаружу, что целый день выпал из моей памяти, а на ноутбуке сохранилась странная запись. Не то рассказ, не то настоящая запись для дневника: как роман о Робинзоне Крузо, для его современников балансировавший на грани реальности и вымысла. Интересно, я завтрашний, совершенно точно маггл, нашел бы в себе силы опубликовать эту миниатюрную зарисовку? На часах уже десять вечера, а я так и не принял решение. Записывая свое маленькое приключение, я думал о множестве разных вещей. О тех, что я считал важными, о тех, что были важны на самом деле… Где-то пару часов назад я сорвался и позвонил родителям. Я не рассказал им, что случилось, но, наверное, звучал очень тревожно, как будто собираюсь покончить с собой или узнал, что смертельно болен. Надеюсь, я не слишком напугал маму туманными разговорами о будущем и прошлом. На часах уже десять вечера, а я так и не садился за заметку по результатам социологического опроса. Разумеется, статью о великовозрастных фанатиках саги Роулинг я писать отказался. Если я завтра приду на работу с одним этим рассказом – не то фантастикой, не то документальной записью – шеф будет в ярости. Наорет на меня, как обычно, и точно оставит без премии в этом месяце. На часах уже десять вечера, а я сижу, пишу и иногда в нерешительности поглядываю на бутылек с зельем забвения и запиской от Поттера. Они выглядят как те пресловутые таблетки – красная и синяя.Темное стекло поблескивает, отражая светящийся экран ноутбука. А рядом на развернутой бумажке черными чернилами выведены косые буквы:

«Лондон, площадь Гриммо, 12»