(Не)идеальная девушка

Предновогодняя суета. Что может быть приятнее на учебе или работе, как не подготовка к празднику? Медленно, но верно кабинет заполняется коробками и прочей атрибутикой для Нового Года. Почти все члены детективного агенства нашли себе занятие и вносят свой вклад в создание праздничной атмосферы. Кенджи, как самому сильному, было поручено водрузить в центре огромную ёлку, которую он неизвестно откуда достал. Рампо, как самый великий из великих, взялся за шары, к которым питал огромную любовь, и, беря каждый шар в руки и проверяя его на целостность, поднимал его наверх, чтобы посмотреть через него на происходившее вокруг. Наоми притащила целую стопку бумаги, которую вполне возможно, а скорее всего так оно и есть, позаимствовала из кабинета директора, и принялась вырезать из неё снежинки, которые тут же заставила клеить своего старшего брата Танизаки. К слову о директоре. Не сказать, что Фукудзава так сильно восхищался праздником, но против инициативы своих сотрудников никогда не был. Впрочем сейчас Юкичи уехал на совещание и не оставил на своих подопечных какой-либо работы, почему они и нашли её сами, пока заместитель директора, Куникида Доппо, который отсутствовал на рабочем месте по какой-то причине, не запряг их всех. У всех и так было много дел. Или почти у всех? Длинноволосая шатенка устроилась в самом дальнем углу кабинета на диване и со скучающим видом следила за происходящим. Конечно, её достаточно забавляла ситуация, ведь все так суетились, пока не пришло начальство и не разогнало их. Подперев рукой подбородок, Осаму уставилась на Кёку и Ацуши, которые присоединились к Наоми и принялись вырезать маленьких ангелочков. Не замечая никакого подвоха, девушка подскочила, когда услышала над ухом тихий, но такой пугающий голос:  — Тебя точно подлатать не надо? Дазай подняла голову и увидела рядом с собой Акико, которая держала в руках гирлянду и ехидно улыбалась. Всем прекрасно известно, что в силу своей способности на Осаму лечение Йосано не действует, а потому шатенка лишь повела плечом и уточнила:  — С чего бы? Акико усмехнулась и поставила коробку на пол, сама присаживаясь рядом с коллегой, с которой они частенько проводили время вместе, как единственные взрослые и независимые женщины во всем детективном агентстве.  — Да что-то ты взгрустнула. Не похоже на тебя. Что-то случилось? — брюнетка заправила выбившуюся прядь за ухо и слегка наклонила голову, оценивая состояние собеседницы. Акико ведь врач, как-никак.  — Снова не удалось умереть, — в привычном весёлом тоне ответила Осаму и, потягиваясь, встала с засиженного места. Раскачиваясь в такт напеваемой под нос песенки про суицид, Дазай отправилась в противоположную часть кабинета, дабы незаметно скрыться. Йосано скрестила руки на груди и смотрела вслед удаляющейся Осаму. Эта девушка упала на детективное агенство, как снег на голову. Она всюду искала повод уйти из жизни, пускай это получалось комично из-за того, что совершенно не получалось, однако бинты на шее, руках и даже ногах, дабы Осаму носила юбку, хоть та и была ниже колен, пугали. Дазай всегда свободно переходила с темы на тему и никогда не показывала своей истинной сущности, имея в запасе множество масок. Какой же она на самом деле была? Порхая словно бабочка между сотрудниками, Дазай уже собиралась улизнуть из кабинета, как входная дверь неожиданно открылась перед ней, и на пути появилась новая преграда в виде заместителя директора и по совместительству её напарника.  — Куда ты собралась посреди рабочего дня? — в привычном недовольном тоне произнёс Куникида, оказавшись рядом с шатенкой и закрыв дверь прямо перед её носом, — и что это у вас происходит? Радостные возгласы тут же прекратились и сменились гробовым молчанием. Каждый, на кого падал гневный взгляд Куникиды, вжимал голову в плечи и пятился назад, боясь быть испепелённым прямо на месте. И только Рампо казался равнодушным. Действительно, а что ему сделается, самому старшему и великому? Пожалуй, еще Йосано не боялась гнева зам.директора, ибо здесь все страшились её в силу самой опасной, но такой нужной способности. А вот дети были напуганы до предела. Понимая, что ситуация может принять непоправимый оборот Осаму смело сделала шаг вперёд и непринуждённо повисла на напарнике, начиная лепетать в привычном ехидно-весёлом тоне. В общем, в том самом, который раздражал Куникиду больше всего:  — Ой, да ну брось, Куникидушка. Жалко тебе, что ли? — Дазай высунула язык и с непринуждённой улыбкой прижалась к молодому человеку, который одним простым движением отцепил от себя напарницу.  — Послушай, Дазай, — блондин скрестил руки на груди и оценивающе оглядел девушку с ног до головы, на что та лишь улыбнулась ещё шире, — если ты свои обязанности не выполняешь, то это не значит, что надо мешать выполнять их другим. Доппо отчеканил каждое слово так, что сердце Осаму должно было пропустить удар, но девушка и не такое видывала в свои темные годы. Так что Куникида для неё был никем иным, как большим ребёнком, который захотел показать, что он уже взрослый и самостоятельный мальчик. Наверное, это и цепляло Дазай в нём. Девушка не знала, как можно было назвать это чувство, но как только вечно ворчливый на неё напарник появлялся в поле зрения, её жизнь как будто приобретала смысл и краску. Вот и сейчас, от той тоскливо наблюдавшей за украшением кабинета Осаму не осталось и следа. Куникида ясно дал понять, что на этом их разговор окончен и уже было шагнул к сотрудникам, дабы напомнить им об их прямых обязанностях, как Дазай резко выхватила из его рук драгоценный блокнот, на котором каллиграфическим почерком было выведено одно простое слово «ИДЕАЛ».  — Я его задержу! Удачи вам! — бросает Осаму опешившему больше всех Ацуши и пулей вылетает из кабинета. Какой бы пронырой ни была Дазай, за своих она постоит всегда, а если дело будет касаться Куникиды, то она выполнит это вдвойне с большим удовольствием.

***

Дазай не знала, сколько времени она бежала. Девушка толком и не оделась. Она набегу накинула плащ и опрометью бросилась по улице, чуть не сбив с ног какого-то дедушку. Когда Осаму убедилась, что преследования больше нет, она позволила себе остановиться и отдышаться, застегивая на ходу верхнюю одежду. Всё же плащ был не самым лучшим выбором, когда на улице минус десять. Потирая ладони и выдыхая горячий воздух на закоченевшие пальцы, Дазай прячет во внутренний карман драгоценность своего напарника, защищая её от падающего снега. Где-то в дальнем уголке сознания девушка невольно поймала себя на мысли, что его блокнот для неё важнее, чем собственное здоровье. Не забавно ли? Мотая головой и отгоняя непрошеные мысли из головы, Осаму поднимает воротник, ибо не имела с собой даже шарфа, и медленно бредёт по улице. Домой совершенно не хотелось. Во-первых, что она там будет делать в гордом одиночестве? А во-вторых, там её может застать врасплох Куникида, но Дазай совсем не хочется так быстро расставаться со своим трофеем, о котором она могла только мечтать. По непонятной причине мысли о напарнике посещали её чаще, и даже простой факт наличия у неё блокнота грел сердце. Под ногами хрустел снег, а глаза почти не видели дороги, ибо снег налипал на ресницы, из-за чего Осаму пару раз чуть не навернулась на льду. В очередной раз едва удержав равновесие, шатенка остановилась и, смахивая с головы снежную шапку, ибо вязаной у неё, как полагается, не было, решила отдышаться. Смотря перед собой, она видит детскую площадку, на которой резвится ребятня, чуть младше Кёки. Губы невольно расплываются в улыбке от умилительной картины игры: вот они бросают друг в друга снежки, вот рисуют ангелочков, а вот кубарем падают в снег. Сердце пропускает удар, когда Осаму слышит детский писк. Он отдается в груди жуткой болью, от которой останавливается дыхание и мутнеет в глазах. Дазай слабо видит мужчину, который подходит к детям, помогая им встать, и треплет непутевых по голове. Его силуэт, он выглядит точно так же, как и…  — Одасаку! — выкрикивает Осаму и бросается вперёд, едва успевая остановиться. Незнакомец, как показалось издали, оборачивается, и она видит перед собой своего напарника, от которого пыталась сбежать. Его очки сдвинуты набок от быстрой ходьбы, а в остальном и целом он идеален, как всегда — пуховик, шарф, перчатки, только взгляд его полных недоумение глаз необычен, будто Доппо и не гнался за Осаму всё это время. Понимая свою ужасную оплошность, Дазай прикусывает язык и бросается прочь, тут же поскальзываясь на льду и разбивая коленки. Конечно, она ведь в юбке и даже не надела колготки. Куникида, как истинный джентельмен, бросается к напарнице и хочет помочь ей встать, но Осаму, рискуя рухнуть повторно, подскакивает с земли и несётся опрометью. Она не слышит, как её зовёт блондин. Она даже не видит дороги. Она не знает, куда бежит, потому что глаза её наполнили слёзы. А в сознании так и стояло удивлённое лицо Куникиды.

***

Сколько Дазай себя помнила, она не могла не уважать Одасаку. Мафиози, который не убивает. Мафиози, который приютил детей. Мафиози, который хочет стать писателем. Осаму не заметила, как дружеские отношения переросли в нечто большее. Он был таким серьёзным и мудрым, а она глупой девчонкой, которая только и делала, что болтала лишнего и вела себя, как младшеклассница, наивно полагая, что подобного рода флирт мог сразить Одасаку. Парень никогда не отталкивал её, испытывая за девушку некую ответственность, но Дазай не знала, питал ли он к ней такие же теплые чувства, что и она. Чтобы проверить это Осаму решилась на отчаянный поступок. Она была готова попробовать всё, что угодно, лишь бы Одасаку посмотрел на неё не как на ребёнка, а как на девушку, особь противоположного пола, которую так жаждут мужчины. На своё восемнадцатилетие она пришла в бар Люпин, зная, что сюда же придёт и Одасаку. Она позволила себе лишнего, даже слишком. После шестой стопки виски Осаму вело ужасно, она не понимала, кто она, и где она. Кажется, в заведение зашёл какой-то посторонний мужчина и уже было опустил руку ниже её талии, как Дазай ощутила, как кто-то прижал ее к своей груди, бережно подняв. Это был его запах, его родные руки — это был Одасаку. Осаму проснулась дома на постели и, открыв глаза, замерла, увидев напротив мирно спавшее лицо. Нетрудно догадаться, что чуть опустив глаза, Дазай увидела его оголённый торс и только после этого до её сознания дошло, что никакая одежда не сковывала движения. Одасаку открыл глаза и ласково улыбнулся, из-за чего Осаму покраснела до корней волос. Страх, сковывавший её всё это время, отступил. Она подползла ближе, оказываясь над ним, и припала к его губам, чувствуя его руки на своей спине. Её мечта сбылась, больше преград не было. Тогда Дазай казалось, что ничего прекраснее и быть не может, но Ода всё чаще стал пропадать у детей. Не то, чтобы Осаму ревновала, но ей было не по себе, когда она ждала парня у него после девяти вечера. Не зная, к чему прибегнуть, чтобы Сакуноске обратил на нее внимание, девушка рискнула сделать то, о чём потом жалела.  — Одасаку… — она теребила домашнюю юбку и кусала губы, не зная, как правильно поставить вопрос. Не успевший даже зайти в дом Ода молча ждал, даже не перебивая, — может… Ты хочешь своих детей? Совсем на выдохе промямлила Осаму и подняла на него взгляд. Это рискованный шаг, но Дазай чувствовала себя на грани, не зная, как обратить внимание Одасаку на себя. Возможно, всё бы получилось. Возможно, они бы действительно стали счастливой семьёй, и Ода был бы рад, если бы Дазай подарила ему первенца, но буквально на следующий день произошло то, чего она так боялась. То, что ей снилось в страшных кошмарах. Приёмные дети Сакуноске были подорваны, а сам он решил отомстить виновнику. Почему он не послушался её? Почему не остановился? Почему не подумал о ней? Осаму тогда чудом удалось выпросить у Мори разрешения попасть на ту базу. Девушка опоздала буквально на пять минут и держала на руках уже умирающего возлюбленного. «Стань той, кто спасает жизни», — вот, что сказал он ей тогда.  — Я… я… не могу ею стать, потому что не смогла даже спасти тебя, — эти слова Осаму глотала вместе со слезами, но никто этого так и не узнает.

***

И почему только она перепутала его с ним? Осаму давно надеялась, что пережила это, переросла, но всё же старые шрамы вновь начали ныть. Или же это был бред, который посылало ей сознание, ведь буквально на следующий день Дазай свалилась с высокой температурой. Она хотела бы вновь нанести себе раны, но даже не могла встать с кровати. Нетрудно догадаться, что девушка переохладилась. Достаточно было одного сообщения Акико, и проблем на работе нет никаких. Но вот Куникида был поражен этому до глубины души. На его памяти это был первый раз, чтобы Осаму пропустила работу по весомой причине, но всё же для него было большим шоком то, как они разминулись. Доппо впервые видел Дазай такой, он увидел её истинную сущность, которую девушка не показывала никому, а сейчас и вовсе закрылась в лапах болезни. Блокнот был по-прежнему у Осаму, но Куникида вспомнил о нём лишь тогда, когда Кенджи попросил воспроизвести пирожок, потому что был очень голоден. Блондин стал искать по карманам, а потом и вовсе замер, вспоминая сбегавшую от него Осаму. Ему выпал шанс и этот шанс нельзя упускать. Несколько ночей подряд Куникида ложился спать без самой важной части его души, но мысли в это время были заняты напарницей. По сути, чего ему стоило, просто взять и подняться на этаж выше, но из комнаты Осаму не было слышно ничего, ни одного шороха. Не могла же она… Умереть от голода? Доппо тут же ударил себя по лбу. Откуда в его голове настолько глупые и опрометчивые мысли? Но каждый раз когда он решался, он погружался в сон и спал от силы два часа в сутки. На протяжение всей недели ему делали замечания коллеги, что блондин выглядит нездоровым, но он лишь отнекивался, пока дело не дошло до директора. Фукудзава собственноручно отправил Куникиду домой, объявив ему выходной, возможно, первый в его жизни. Но против приказа Доппо не мог пойти. Он отправился в общежитие и на лестничном пролёте заметил фигуру, что показалось ему знакомой и незнакомой одновременно. Бросившись за ней, блондин перехватил девушку у её комнаты и невольно вжал в стену, замирая. Перед ним и правда стояла Осаму, но не та, что прежде. Вместо длинных и роскошных локонов была короткая стрижка, а глаза казались тусклыми. Дазай держала пакет с продуктами, который от неожиданности выпал из рук, и по коридору покатились мандарины. Сама же Осаму не могла поверить, что это происходит наяву и что Куникида в таком подавленном состоянии.  — Ты в… — не успела Дазай задать вопрос, приподняв руку, как оказалась схваченной за нее.  — Вообще-то, это я должен у тебя спросить, — хватка Куникиды, на удивление, оказалась очень слабой, что даже Осаму смогла спокойно освободиться, пускай и делала это, как в замедленной съёмке. Сделав наивное предположение, Дазай отвела взгляд и повела плечом:  — Я очень сильно болела и могла тебя заразить. Твой блокнот в целостности и сохранности. Я сейчас принесу, — делая шаг в сторону, Осаму юркает в комнату и подходит к столу, чтобы достать чужую вещь из первого ящика. Обернувшись, Дазай совсем не ожидала увидеть перед собой Доппо, который не принял блокнот. Шатенка часто моргает и хочет было запротестовать, но Куникида вовремя начинает:  — Человек нуждается в том, без чего он не может жить. Как оказалось, без блокнота я смог прожить эту неделю, а вот без тебя это оказалось затруднительно, — не позволяя Дазай сориентироваться, Куникида прижимает девушку к себе и зарывается носом в её волосы, перебирая уже короткие пряди, — и зачем ты их отстригла?  — Чтобы ты спросил, — вновь в язвительном тоне ответила Осаму и, подняв голову, первой коснулась губ Куникиды. Такие разные, но такие одинаковые. Пускай Осаму и не соответствовала его идеалам, но и Куникида был необычным мужчиной. Он был другим. И сейчас, чувствуя его смелеющие прикосновения, Дазай понимает, что сделала правильный выбор. Она стала той, кто спасает жизни. Она вырвала Куникиду из оков своей тетради и освободилась от цепей прошлого. Этот Новый Год они проведут вместе. А как говорится, с кем Новый Год встретишь, так его и проведёшь.