III
18 декабря 2019 г., 15:49
Я застал его в собственном доме в маленькой деревушке. Это было ранее утро 13 июля 1870 года. Природа вокруг только – только просыпалась от продолжительного ночного сна, начинала дышать полной грудью. Отовсюду слышались трели птиц, которые, нахохлившись, негодовали на ветках, высматривая завтрак.
Домик Аркадия Аркадьевича был особенным. Он обособленно стоял в самом конце деревушки, почти у самой речки и маленького леса, в который очень любили приходить за лисичками и голубикой все немногочисленные жители. Летом здесь с облегчением прятались от испепеляющего зноя в тени раскидистых ветвей старой ели.
Аркадий Аркадьевич, как и все остальные, ещё спал. Он был болен чахоткой и выспаться – для него было редкостью. Я заметил это по его впалым щекам и красным пятнам на них, по хриплому дыханию, исторгавшемуся из его слабой груди, покрытой ночной сорочкой, по засохшему пятну крови в уголке губ. Вот и первые солнечные лучи заглянули а его комнатушку с обшарпанной краской на полу и засаленными обоями, покрытыми в углах паутиной. Он уже давно не убирался здесь, вероятно, в силу своего возраста, а, может быть, потому, что приезжать всё равно было некому: его внучка с матерью жили далеко в городе и навещать старика перестали – зачем лишний раз переводить бензин, чтобы приехать в такую глушь.
С первыми солнечными лучами Аркадий Аркадьевич вскочил с постели, вопреки своему немолодому возрасту и болезни, тяготившей его долгие годы, и тут же сошёлся в тяжёлом приступе кашля, который не отступал долгое время. Но я видел настоящие чувства Васильева и был очень удивлён, что он светится радостью и счастьем. Вокруг царила особенная обстановка, он считал этот день, именно этот день особенным, потому что привык жить так, будто каждые сутки для него – последние.
