плохая хорошая девочка

Когда Лука первый раз влезает в драку, ему десять, он хватает младшую сестру в охапку и бежит прочь — мать кричит вслед «быстрее!», а маленькая Джулека крепко держит его за шею и плачет, ничего не понимая. Отец ломает ему ребро, и оцарапанная щека ноет, но Лука знает, что если не будет бежать, если не унесет сестру подальше от этого чудовища, он не спасет ни сестру, ни маму. Сейчас Джулека не держит его за шею и не плачет, это время давно на исходе, сейчас он — двадцатилетний рок-гитарист, душа любой компании, хороший друг, любящий сын, брат и бойфренд — избивает посреди улицы кузена Адриана до полусмерти под визг его конченной итальянской подружки, ярость бьет из него, как из яремной вены кровь от глубокого пореза. — Лука, прекрати, прошу тебя! — зареванная, но такая же злая, как и он, Хлоя бросается между ним и Феликсом, и это действует, Лука опускает руки. — Ты не знаешь, во что вляпаешься из-за этого, остановись! Лука знает, во что — в дерьмо, свяжись с элитой хоть раз и не отмоешься до глубокой старости. Руки бессильными плетьми повисают вдоль тела, у него на серости футболки между полов кожаной темно-синей куртки теперь кровавая беспечность Феликса, тот валяется на земле, вся его рубашка в крови, он выплёвывает с алым осколок зуба в ободранную о асфальт руку лихорадочно трясущейся Лиле. Хлоя — закатное солнце, на прощание подмигивающее тебе с горизонта — держит в ладони свой четыре дня назад потерянный мобильный, обклееный розовыми стразами на крышке, с которого все это началось, ей хочется разбить его о голову Лиле, но она швыряет его о асфальт и врезает в потрескавшийся экран крепкий толстый каблук новенькой белой туфли. Рой багровых бабочек неостановимо приближается. +++ Хлое хватает пары минут, чтобы почуять подвох. Сабрине к ней нельзя, Жан ушел по ее просьбе за едой, Хлоя набирает Луку со своего старого разбитого прямо посередине мобильного. Он не отвечает, она чертыхается и набирает, кого попадется, вдруг они с ним на репетиции. Адриан обещает перезвонить, Сабрина не отвечает, но тут ей звонит незнакомый номер. — Хлоя? Это я. Прости, надо было тебе дать номера ребят из моей группы, чтобы тебе не пришлось обзванивать всех подряд. — Слава богу, — выдыхает Хлоя. — Я нашла свой мобильный. — Где? — У Лилы Росси в профиле, посмотри. Лука судя по звукам включает громкую связь и открывает инстаграм. Как на подбор фотографии с обложек модных журналов, ну, и школа у них, конечно. — Посмотри ее последние фото с Феликсом. Это кузен Адриана, они жуть похожи, и она этим пользуется. Лука вглядывается в обстановку вокруг них, ничего, листает дальше и тут же спотыкается взглядом о знакомые розовые стразы на телефонном чехле. Небрежное селфи, смачный кусок серого дивана, на нём — мобильный Хлои. Геометки — рукой подать. Уведомление. — Что там? Ты видишь его? — спрашивает Хлоя. — Тут что-то новое, я сейчас посмотрю… На самом деле Лука задерживает запись, Адриан звонит им в студию, потому что это он их туда устроил, и все приходится бросать. Ребята машут руками из-за стекла, мол, где ты там, но Лука разворачивается и выходит в коридор. Выстроенные в хронологическом порядке видео падения Хлои на дно, от Антибаг, до Королевы Чудес, от мелкой пакостницы до полной разрушительницы чужих жизней, это уже не шея, грудь, бедро, это отповеди, написанные, очевидно, Хлоей, но для красоты отредактированные кем-то, кто знает, как будить в людях ярость. Хлоя пишет, что это все она сделала сама. Хлоя пишет, что все вокруг, гнилые паршивцы, клюнувшие на тупую шутку. Хлоя пишет, что ненавидит всех — короткого видео с парой оргазмических стонов достаточно. Луке хватает, чтобы вызвериться. Хлое хватает, чтобы сорваться +++ В спину будто ввинчены штыри, Хлоя листает журнал месячной давности, не видя ни названия, ни букв, ни страниц, ни нарядов на них — она сама в черном, будто собралась на собственные похороны. У нее на лице столько косметики, что оно предательски чешется — полночи она проревела в плечо Луке, который не пошел на запись новой песни, другую половину ворочалась в попытках уснуть. Второй день всемирного буллинга — у нее прибавилось несколько тысяч подписчиков во всех социальных сетях, и каждый их комментарий это очередная пощёчина по ее опухшему от слез лицу. — Привет, Хлоя, — говорит ей Адриан, садясь за парту рядом на место Сабрины, и она слабо улыбается ему. — Ты в порядке? — Я не… Нет, — Хлоя улыбается ещё шире, это похоже на начало нервного срыва. — Твой телефон ещё не нашли? — Нет, но мы с Сабриной восстановили доступ к твиттеру и инстаграму и всё удалили. Только толку от этого… — Хлоя поджимает бледные губы. Никакого от этого толку. — Я ничего не читал и не смотрел из того, что там было, если тебя это утешит. Хлоя знает, что она ужасный человек. Что она ненужная, бесполезная, никчемная, страшная, высокомерная и просто тупая шлюховатая сука, спасибо дорогие комментаторы, спасибо, спасибо. Этим перепискам уже третий год в обед, она старалась и она изменилась, но всем, как оказалось, наплевать. А фотографии — ей так стыдно никогда не было, хотя раньше они казались ей красивыми. Наверное, потому что так говорил Лука. — Спасибо, — шепчет Хлоя, она бы бросилась ему на шею и расплакалась, как в детстве, когда мать в очередной раз забывала о ее существовании, и она оставалась у Агрестов на ночь, но мимо проходит хмурая, как грозовая непогода, Дюпэн-Чен с такой же Сезер… Их всех можно понять. Адриан тихо говорит «удачи» и возвращается за свою парту к Нино. Хлоя остаётся смирно сидеть и ждать опаздывающую Сабрину все также — спокойная, высокомерная, с такой прямой спиной, будто в позвоночнике у нее штыри. Сегодня помимо фотографий льются скриншоты переписок и неотправленных заметок. Мать обещает Хлое, что не выпустит ее из дома, пока та не окончит первый класс. Лука, милый Лука, обещает, что будет залезать к ней через балкон, если она вправду так сделает. Хлоя боится до дрожи, до треснутых от боли ребер, что он бросит ее, бросит ее сейчас, после всего того, что теперь есть в сети. Да, это старое, но это не отменяет того факта, что все написанное — ее рук дело. А если все так, значит, она по-настоящему ужасный человек. +++ Фотографий становится только больше, всеобщая истерия витает в воздухе, такая густая, что можно в ней захлебнуться. Вот, вам стон, вот, вам крик, шея, грудь, бедро, а вот руки того парня-рокера, помните, их группа доползла до третьего места во французском айтюнс, они на груди дочки бывшего мэра Парижа, как вам такое, а вот они ниже, и ниже, и ниже. — Почему это случилось именно со мной?! Почему не с этой узкоглазой девкой Адриана или вечно лгущей выскочкой Росси?! — Хло, — Лука мягко касается ее лица, стирает большими пальцами набежавшие крупицы слез, — Хлоя, милая, так нельзя. Никто такого не заслуживает. Ни они, ни тем более ты. — Почему ты такой спокойный?! Ты тоже там есть! — Хлоя смотрит наверх, но слезы не закатываются обратно, а режут кожу, как стекляшки, стекая вниз. Хлоя опускает лицо Луке в изгиб между шеей и плечом. — Ладно, ладно. Я сгоряча. Я не хочу, чтобы они оказались в таком положении. Кагами хорошая, Лила тоже. — Хочешь воды? — Нет, не хочу, — у Хлои дрожит голос, она уже устала бессмысленно кричать на стены и рыдать. — Ничего не хочу. — Ты начиталась всего этого дерьма о себе? Хлоя только крепче обнимает Луку. Они с отцом и юристом посетили, что только можно, лишь бы фотографии удалили, а телефон нашли. — Не читай, пожалуйста. Это все неправда. — Ты клянешься? — Всем своим сердцем. Хлоя, всхлипнув напоследок, берет его за руку и ведет к себе в комнату, через огромный холл. Навряд ли мать обрадуется всем этим новостям, а если ещё застанет их — Хлое не жить. Комната у Хлои девочково-розовая, сколько она ни просила сделать ей ремонт, никому нет дела. Одну стену почти полностью занимает плакат с Квин Би, Хлоя кидает ей в лицо дротики, когда злится слишком уж сильно. Хлоя отодвигает тюлевый полог над кроватью и со стоном падает на лиловое покрывало лицом вниз. Лука, снисходительно хмыкнув, садится с ней рядом, ободряюще сжимает ее худое плечо. Хлоя сворачивается у Луки на коленях, он запускает пальцы ей в волосы, спутанные и мягкие, светлые-светлые, пахнущие шоколадом и лёгкой истерикой, он тут чтобы не дать акуме забрать у него Хлою снова. После Королевы Чудес ее репутация становится не из лучших, не хватало понестись ещё дальше вниз, пробивая дно. Все смешки от ребят из группы на репетиции насчёт фотографий он вынес — это чересчур легко. Он лишь сфотографировал любимую девушку, в этом не было ничего такого, пока снимки не попали в сеть. Теперь она заочно за одну ночь превратилась в шлюху. Кто бы мог подумать, что общественность умеет так быстро выносить приговоры, конечно. — Я хотя бы красивая на тех снимках? — О боже, да. — Ладно, — Хлоя утыкается острым носом в шов на его черных джинсах. +++ — Сабрина, прекрати. Прекрати! Сабрина, хихикнув, вновь чихает в нос, реагируя на нежное пудровое облако, окружившее их парту. Хлоя порядком надоедает все время говорить — будь здорова, Сабрина, будь здорова, Сабрина, да когда ты уже сдохнешь, будь здорова, Сабрина. — О мой бог, Хлоя, — Лила появляется буквально из ниоткуда, будто ее принес сквозняк, — я сразу позвонила Сабрине, как только увидела всё. Ты в порядке? — Я, эм, ну вроде да, — нехотя выдавливает из себя Хлоя под звонкий чих Сабрины. На самом деле Хлоя чувствует себя паршиво, тысячи ее подписчиков называют ее шлюхой в комментариях, а некоторые просят видео, от такого становится ещё более тошно. — Ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку, и поддержку всех здесь, ты же знаешь? — Лила ободряюще касается ее руки, она такая теплая, но сухая, будто Лила растерла меж ладоней мел. Хлоя тупо смотрит на ее руку, увитую толстыми нитяными браслетами на запястье, сломавшую ее личное пространство, и чисто автоматически кивает. Одноклассники проходят мимо, тихо переглядываясь, когда замечают Хлою такой же, как и вчера, вышколенно красивой, ни опухших глаз, ни синяков под глазами — будто она слита из листов стали. — Хлоя, мы, конечно, совсем не друзья, но то что произошло это самое… — Маринетт сидит за партой красная, будто пробежала километровый кросс, Алья, заметив это, закатывает глаза, надо было все сказать самой. Хлоя ненароком вспоминает, что Лука почти начал встречаться с этой невозможной мадемуазель Ходячая Нелепость, и не даёт ей закончить, чтобы она не мямлила, как дурочка, потому что всё и так ясно. — Спасибо, Дюпэн-Чен. Сабрина разражается еще одной серией чихов, да таких сильных, что у нее очки, свалившись с носа, едва не разбиваются о парту. — О, боже, выпей антигистаминное, надоела уже! — рявкает Хлоя. Сабрина скатывается от смеха под парту. +++ Лука просыпается от настойчивой вибрации его мобильного — звонит Сабрина. В уголке экрана значится невероятное пять двадцать, Лука вглядывается в кровать сестры — Джулека спокойно сопит под одеялом. И как они так умудрились все проспать, вроде и двенадцати не было, как приехали на «Свободу». — Да, Сабрина? — Лука смотрит на Хлою, она обняла его подушку и спит, отвернувшись к стене. Лука заботливо подтягивает ее на середину кровати, чтобы не упала с другого края. — Лука, это ужасно, — разбито начинает Сабрина, из-за истеричной судороги будто не в силах сказать что-то ещё, — это ужасно. — Что случилось? — Лука прижимает палец к губам, потому что Хлоя, проснувшись, поворачивается к нему. — Хлоя оставила телефон у меня, а я забыла сумочку прямо там, на столе, между стаканами… — Сабрина. — Кто-то прямо сейчас выкладывает ваши с Хлоей фотографии в социальные сети. И они, они… — Сабрина, все нормально, просто скажи, — повторяет Лука, Хлоя подбирается к его уху, прижимает одеяло к груди, прикрывая несколько нежно-лиловых засосов, и внимательно вслушивается. — Они личные. Очень личные. — В смысле? — холодно спрашивает Хлоя. — Интимные, Хлоя, — еле как выкашливает со слезами Сабрина. Хлоя тут же пытается выхватить мобильный у Луки, но он быстро останавливает её. — Успокойся, Сабрина, ты не виновата. Я сейчас привезу Хлою домой. Успокойся, ладно? — Да, ладно. Я попытаюсь, — Сабрина втягивает сопли и отключается, Хлоя выхватывает мобильный у Луки, а так как знает пароль, быстро открывает приложения — и они все в такую рань уже забиты нескончаемым спамом. Лука подвигает Хлою и садится рядом. — Нет-нет-нет-нет, — тараторит в ужасе Хлоя, полностью отойдя от сна, — нет, не может быть, даже эту, господи, нет. — Отдай, пожалуйста. — Лука, это конец, — у Хлои начинают стучать зубы. — Отдай, — Лука накрывает экран ладонью, что он там не видел, она ведь его девушка, а это его снимки. Он отвратительно себя чувствует, потому что понимает — сейчас это превратится в чёртову сенсацию, как будто Хлоя единственная женщина на планете, у которой есть тело. Все начнут обсуждать ее тело. Остальное их не интересует. — Моя мать… Она просто выпотрошит меня за это, — Хлоя трясет головой, утыкается лицом в одеяло. — Она и так меня ненавидит, а теперь это. — Тише. Сейчас я отвезу тебя домой, и вы с Сабриной все удалите. Лука знает, что удалить мало — интернет всё помнит. Наверняка, кто-то уже сохранил себе все, что выложили неизвестные. +++ Раздав всем указания, какие только может, Хлоя не выдерживает и пускает все на самотёк. Без нее разберутся, а виновник торжества пусть соизволит уже наконец явиться. Хлоя кладет Сабрине за не имением у себя карманов на юбке и топе в сумочку свой мобильный, сделав пару селфи на фоне Нино, тщетно пытающегося разобраться со светом, но уже включившего на полную «la cité» Diddi Trix. — Как ты сюда попала? — Хлоя дергается от того, что Лила толкает ее локтем, а она сама сносит своей судорогой коробку с банками газировки на пол. Натаниэль отрывается от Марка и неодобрительно смотрит на их перепалку. Хлоя показывает средний палец. — Я пришла с Адрианом. — А как же его девушка? — Хлоя скептично вздергивает бровь, украдкой замечая, что парни у диджейской стойки подбивают Сабрину дунуть косяк, тогда как оставшаяся у пульта Алья ставит PLK «un peu de haine» — очень кстати. — Она на соревнованиях, он тебе не сказал? — на Лиле шикарная алая кожаная куртка и неопознаваемого в полутьме цвета платье-футляр, Хлоя бы даже комплимент сказала, но это не в ее духе, к тому же Сабрина делает затяжку. — Ладно, развлекайся, — бросает ей Хлоя, безразлично махнув рукой. Иногда ее одноклассники из обеспеченных семей ведут себя, как криминальные отпрыски с окраин. Она подбирает юбку и, в два прыжка оказавшись рядом, выдергивает косяк у Сабрины из пальцев. — Ты серьезно, дочь полицейского?! — Хлоя, я… — неловко начинает Сабрина, но Хлоя ее перебивает. — Если я хоть краем глаза увижу, что вы попытаетесь подсунуть этот сраный укроп кому-нибудь ещё, полетите с этого балкона, — Хлоя кивает в сторону балкона, лететь там прилично, кто с него не падал, а вдруг Ледибаг в этот раз не спасёт. Ким, сделав вид, что заметил кого-то знакомого в толпе, откланивается, оставляя Нино разгребать. — Нино? Нино делает большие глаза, забирает у Хлои чадящий косяк и счастливо ретируется. Хлоя отправляет контуженную Сабрину выпить чего-нибудь, надеясь, что от пары затяжек ей не станет очень плохо, хотя она ведь такая чувствительная. — Привет. Знакомый голос, знакомые руки в браслетах, обнимающие ее со спины за талию, чуть пониже кружева ее серебристого цвета бралетта. Хлоя поворачивает голову и целует Луку в колючую от щетины линию челюсти. — Теперь эта вечеринка не кажется мне такой уж унылой. — Это же твоя вечеринка, — говорит он, целуя ее сначала в висок, а потом в мягкую гладкую щеку, сладко пахнущую пудрой. — Я сделала ее для Адриана, потому что на день рождения отец снова его запер, но отчего-то я его совсем не наблюдаю, — Хлоя хмуро оглядывается. Вокруг столько людей, она и половину не звала, а они все продолжают прибывать. — Хоть бы спасибо в мессенджер кинул. — Если я скажу, что ты невероятная… — О, нелепо, просто нелепо, — Хлоя круто разворачивается у него в руках и, счастливо улыбаясь, смотрит Луке в лицо. — Хоть бы синоним подобрал, я уже устала. Лука накрепко задумывается. — Эмм, чудесная? — Продолжай? –… Невероятная? — Просто! Нелепо! — у Хлои на губах тяжёлый блеск с крупными квадратиками блёсток, Хлоя целует Луку до распускающегося в груди пьянящего горячего чувства, будто в ней вызрело новое солнце, чтобы почувствовать, что она по-прежнему обожает и обожаема. — Пойдем проверим, как там Сабрина. Я с боем отобрала у нее косяк. — Она в порядке? — Лука чуть щурится. Хлое хочется потрепать его голову, будто облитую небесной глазурью, но она легонько касается надписи joy division на его футболке. — Надеюсь. Они быстро находят Сабрину у стола с напитками. Она держит банку ванильного «доктора Пеппера» в трясущейся руке, другой опираясь на край стола. — Как ты себя чувствуешь? — Голова кружится, — Сабрина качает головой. — Прости. — Боже, зачем ты извиняешься, это они дебилы тебя развели, — Хлоя передает Луке банку пеппера. — Пойдем, ляжешь у меня в комнате. Надеюсь, что там никто не трахается. — Вам не нужна помощь? — интересуется Лука. — Я справлюсь. В комнате благо пусто, Хлоя наказывает Сабрине не заблевать ей покрывало и просит звонить сразу, если станет хуже, и сразу возвращается в гущу вечеринки. Народу столько, что дышать становится трудно, от мигания стробоскопов голова начинает побаливать. — Адриан просил передать, что ты… — Невероятная? — предполагает Хлоя, делая насквозь сладкий ванильный глоток из банки, отнятой у Луки. Она безуспешно ищет взглядом Адриана, но не находит, на что Лука показывает куда-то в угол — там Адриан весело болтает с Маринетт, которая наконец-то перестала заикаться и вести себя, как одержимая, при нем, Хлоя думает, что это, скорее всего, из-за Кагами. Адриан счастлив с ней, а Маринетт смирилась и отпустила, так лучше для всех. — И как ты только догадалась, — хмыкает Лука. — Не хочешь уйти отсюда? — О, спрашиваешь! — перекрикивает Хлоя рэпера Gambi и его hé oh, хотя это кажется невозможным. На улице удивительно тихо, по сравнению с пентхаусом на крыше отеля, Хлоя надевает протянутый ей шлем и садится на мотоцикл Луке за спину. — Я попросила дворецкого выпроводить всех около двух, — говорит она, расправляя по ногам юбку. Лука оглядывается, долго и внимательно смотрит на ее босоножки на каблуке, но смиряется. Не всем же круглогодично ходить в кедах converse, которые тебе дарит твоя девушка. — Верну тебя в целости и сохранности, — Лука заводит мотоцикл, и он оглушает своим ревом всю улицу, Хлоя радостно вздрагивает. — Тебе не холодно? — Я потерплю. — Не хочешь сделать лишний круг? Хлоя накрепко обнимает его поперек грудной клетки, уже чувствуя обдающий ее свет парижских фонарей и пронизывающий ветер с Сены. — Не сегодня.