Невнятная история

Старик вышел к ним, когда они уже подошли к ручью. Помог переправиться через вспышку белого света, достал из камня мечи… Молча обнял всех по очереди, включая Оберона. А потом сказал: — Возвращайтесь, дети. Я буду ждать вас. Возвращайтесь, вам еще многому надо научиться… Теперь ручей остался далеко позади. Маленький отряд двигался быстро, практически напрямик. На одной лошади ехали Мишель и Аннет, то поодиночке, то вдвоем. На второй сидела Элиза и по очереди Клод или Оберон. Малышка сначала порывалась идти пешком, как другие. Оберон не стал с ней спорить. Через сотню туазов Элиза сама поняла, что этим она только задерживает остальных. Шли почти без привалов. Был бы Клод один, он бы и на ночлег не останавливался, так гнала его вперёд все усиливающаяся тревога. Он прислушивался к себе, пытался понять… Сначала ему казалось, что беда угрожает только Мачетко. Но чем дальше они шли, тем яснее он понимал, что дело вовсе не только в рыжем коте. Опасность была куда более значительной… За эти дни Клод успел привыкнуть, что просыпается первым, еще до рассвета — и лежит молча, глядя в предутренний сумрак и сдерживая нетерпение, чтобы дать отдохнуть остальным. И потому был удивлен, когда его разбудила Аннет. — Надо спешить. Это близко. Я тоже чувствую… Они шли молча, настороженно прислушиваясь, но не слышали ничего, кроме обычных звуков просыпающегося леса. Потом вдруг Аннет остановилась, окликнула Клода: — Ты не туда ведешь! Это там! Клод оглянулся на нее с недоумением: — Да нет же! Все правильно, я же чувствую! — И я чувствую! Клод зачем-то посмотрел на Оберона, словно ждал, что тот выскажет свое мнение. И Аннет тоже повернулась к нему. И Оберон неожиданно вспомнил, что он в их отряде самый старший. Самый опытный. Единственный, кому случалось бывать в настоящем бою. И понял, что сейчас эти двое одаренных от него, лишенного дара, ждут решения. — Так, не спорьте! — уверенно скомандовал он. — Клод, давай объясни толком, что именно ты чувствуешь! — Я не могу толком, — хмуро сказал Клод. — Я сам не знаю толком. — Ну как можешь, объясни! — Там опасность… Там — зло! Я сначала думал, что это только Мачетко касается, а теперь понимаю — это больше. Его надо остановить. Надо! Оберон хмуро кивнул. Чего же не понять… вот сейчас они вдвоем с оруженосцем пойдут останавливать большое зло. Ну, еще с тремя детьми… Это не дети. Это одаренные. Каждый из них умеет не только летать над поляной и разбрасывать искры. Он обернулся к Аннет. — Теперь давай ты объясняй! — Там беда. Там надо помочь! Там… больно! Оберон задумался. Разделяться — несерьезно. Все вместе они, может, и представляют из себя какую-то силу. — Беда — прямо сейчас? Сейчас помогать надо? — Да! — А опасность — сейчас? Клод замялся, Оберон сам ответил на свой вопрос: — Раз мы все здесь и тот, кому помочь надо, тоже не рядом с тем злом, значит, оно подождет. Сначала поможем кому надо, потом пойдем останавливать! Путь вел в самую чащу. Лошадей пришлось оставить. Мишель хотел спутать им ноги, Оберон удержал его. Если они не вернутся… В лесу водятся волки, незачем скотине гибнуть зря. Элизу он взял на руки. Девочка не возразила, хотя чувствовала себя явно неловко. Еще полчаса ходьбы, настолько быстрой, насколько возможно по таким дебрям. Они в очередной раз остановились, прислушиваясь — и услышали треск веток и запаленное дыхание. Мачетко вырвался из зарослей и едва не упал им под ноги. Клод успел подхватить его, поддержать — и почувствовал на руках кровь… И снова вопросительно посмотрел на рыцаря. — Ранен серьезно? — шепотом спросил Оберон. — Перевязка нужна? Мачетко мотнул головой, жадно хватая воздух и изумленно озираясь. Объясняться было некогда. — Отведи его к лошадям и возвращайся, — скомандовал он Клоду. — А ты уезжай, если что. Не вмешивайся, ты сейчас не боец. Он обернулся к остальным. И с удивлением увидел, что Аннет помогает Элизе привести в порядок платье и прическу. — Там инквизитор, — прохрипел Мачетко. — Он опасен. — Я знаю, — невозмутимо ответила Элиза. — Но в нем нет зла. Он опасный, но не злой. Клод прислушался к себе, кивнул: — Зло не там. Я же говорю, это в той стороне! — Да идите же! — все так же шепотом рявкнул Оберон, и Клод с повисшим на нем Мачетко поспешил исчезнуть. А в той стороне, откуда появился полукот, уже мелькали силуэты его преследователей. — Двое, — проговорил Мишель. — Один — инквизитор. — А второй — просто дурак, — презрительно фыркнула Элиза. — Я его задержу. Рыцарь смотрел на Элизу с тревогой. Что она собирается делать? Это же ребенок… Это не ребенок. Это одаренная. — На инквизитора действовать не пытайся, — предупредила Аннет. — Само собой, — кивнула девочка. И шагнула вперед. Оберон, Мишель и Аннет смотрели сквозь ветки, как странный оборванец в грязных бархатных лохмотьях с остатками золотого шитья, с неровно обрезанными спутанными волосами и с мечом в руке опускается перед девочкой на одно колено. И как другой, в черной рясе, отступает, не сводя с Элизы широко раскрытых глаз и сжимая в поднятой руке знак расколотого круга. Оберон напрягся, стиснув рукоять меча. Если церковник попытается причинить вред малышке… Успеет ли он вмешаться? Он покосился на двойняшек — почувствуют ли они, когда Элизе нужна будет помощь? — Но… как вы здесь очутились?! Где ваша свита? Здесь где-то бродит опасный… опасный зверь. Элиза посмотрела вокруг словно бы с недоумением. Снова перевела взгляд на оборванца. Нахмурилась. — Как я здесь очутилась? Не понимаю… Странно. Я гуляла в саду… Лицо девочки совершенно безмятежно, голос спокоен. Собеседник не заметит ее напряжения. И не усомнится ни в едином ее слове. У него не возникнет и тени подозрения… — Но вы же не откажетесь проводить меня до дома, правда? Он подчинится. Потом, сбросив с себя морок, он будет недоумевать… а может, и вовсе ничего не вспомнит. Но это неважно, главное, что сейчас он подчинится. Она уведет его подальше, разделит этих двоих охотников. Тот, что останется — более опасный, но тут уж ничего не поделать. Все вместе, они справятся и с ним. А может, получится обойтись без боя. Потому что бой должен быть не с ним. Потому что где-то близко — настоящее зло… Родриго не отводил глаз от девочки. Этого не могло быть. Разумеется, его смущал не возраст одаренной, и уж тем более не титул. Он давно знал, что зло может принимать любые обличья… Вот это и остановило его. В девочке не было зла. Дар был, а зла — не было! Он заставил себя успокоиться. Маленькая белокурая тварь стояла спокойно, не пытаясь нападать. А если попытается… Он успеет ее остановить. Она слабее его, он это чувствовал. Разве что шевалье пострадает, ну так он знал, на что идет… Родриго не сводил глаз с твари, чтобы не пропустить ее нападения. А сам думал, вспоминал и анализировал то, что едва успевал осознавать в пылу погони. В какой миг он почувствовал, что дар — слишком сильный для одного? И тогда ли льдистым холодом коснулось его ощущение зла — или чуть раньше? И с одной ли стороны пришли эти ощущения — или с разных? Девочка что-то говорила, Родриго не слышал. Зло приближалось…