Невнятная история

С тех пор, как охотники вернулись, прошло три дня. Гвенаэль Третий выполнял свой долг, решая государственные дела и присутствуя на финальных битвах турнира, который был ему вовсе неинтересен. На четвертый день принесли голубя. К цепкой красной лапке было привязано письмо от епископа. Пробежав его глазами, король нахмурился. — Велите двору собираться. К вечеру все должны покинуть замок и находиться на пути в город. — Если мне позволено будет узнать, — склонился перед ним граф де Морье, главный распорядитель, — что случилось, Ваше Величество? Король, не глядя на него, медленно свернул тонкую бумагу и сунул в шкатулку с другими донесениями. — Выполняйте, Морье. Не может быть большой тайны в том, что узнают все, не пройдет и суток… Но вносить лишнюю панику в ряды своих придворных Его Величество считал неразумным. Пусть пока умирают от любопытства, это подстегнет их в правильном направлении — прочь отсюда. Поразмыслив, Гвенаэль вызвал к себе начальника гвардии и отдал приказ взять егерей и все, что потребуется, ехать в лес, искать глупого мальчишку, вбившего себе в голову, что он обязан что-то кому-то доказать… И привести домой, во дворец. Если получится, то вместе с не менее упертым церковником. Сейчас в тех краях, куда понесло этих двоих одержимых, происходили такие вещи, что ни тот, ни другой были там не к месту. И могли погибнуть, если уже не мертвы… Об этом король старался не думать, вновь с головой погружаясь в работу. Ее, хвала Господу, было много, учитывая вновь поднявшийся мятеж в восточной провинции и неурожай в северной. *** Клод вел в поводу свою лошадь, на которой сидели Аннет и Элиза. Он уже не впервые за последние дни ловил себя на том, что ему почему-то приятно, если Аннет выбирала именно его лошадь. Не Оберона. Хотя, строго говоря, лошадь оруженосца также находится на службе мсье и потому принадлежит ему. Но после того, как в седле сидела Аннет, Клоду казалось, что на попоне остается едва уловимый запах лесных орехов и меда. Он украдкой вдыхал его, пока расседлывал лошадь на ночь. Клод покосился на всадницу, она открыто улыбнулась ему, откинув с лица каштановые кудряшки. Он смутился и покраснел, отвел глаза. Вовсе не о том ему должно думать сейчас. Надо бы про неведомое, что ждет где-то там, впереди… близко, если довериться чутью. Или вот про недавнее — святого отца, который отчего-то не прикончил ни Элизу, ни кого-либо другого, хотя должен был. Про полукота, что остался на поляне один с толком не залеченными ушибами и трещинами в костях. Видеть-то Клод их видел, а применить дар целителя правильно не вышло. Мелкие ссадины срослись, но кости… Он вздохнул. Получится ли вернуться к старцу и научиться? И вообще, будет ли он, Клод, именно целителем? Ведь они еще даже не ходили к Радужному Камню. Хорошо бы кем-нибудь иным. Отряд выехал на прогалину, ветерок снова подул, запахло орехами и медом… а потом сразу — чадом. — Смотрите! — одновременно воскликнули Мишель и Оберон. Над редеющим лесом поднимался дым, с проглядывающего меж черных стволов поля доносился грохот. И крики. *** Целый поселок провалился в недра земли. Почти город. Родриго успел увидеть верхушку колокольни за мгновение перед тем, как она обрушилась. Лес вокруг дымился ровным черным кругом. Со дна провала доносилось гудение, настолько низкое, что казалось оглушительным грохотом, пробирающим до костей. Родриго чувствовал исходящую оттуда мощь всем своим существом. Поднимаясь на обугленный пригорок, он уже знал, что увидит, и все равно до последнего не верил себе. Как-то в доме Настоятеля он нашел одну старую книгу, настолько древнюю, что рукописный шрифт на страницах расплывался по краям, а сами страницы грозили выпасть из переплета. Родриго осторожно листал их, пока не нашел вложенный в книгу свиток. О том, что это когда-то было свитком, говорили дырочки в пергаменте. Планки истлели или их убрали специально, а выделанная кожа оказалась прочной, и знаки на ней остались четкими. В свитке говорилось о древних артефактах, таких, как Рассеченное Кольцо Бога. Родриго помнил свое изумление, когда разобрал слово «кольца». Именно так, во множественном числе… Свиток обрывался, Родриго отложил книгу и бросился к Настоятелю за объяснениями. Кажется, это был единственный раз, когда тот отказался отвечать своему аколиту. Хотя это как посмотреть — молчание это тоже ответ… На дне колоссального обугленного провала возвышалось Кольцо. Потому Родриго не сразу понял, что происходит — в ощущении силы артефакта было нечто уже знакомое. В отличие от своей пары, обод этого Кольца был цел, однако внутри виднелся не тяжелый вязкий туман, как в Кольце Бога, а до боли яркое красное сияние. Гул, заставляющий стучать зубы, доносился именно оттуда. И то, что поначалу Родриго принял за зло, было, скорее, яростью… если можно применить это слово к камню. — Святой отец! — на пригорок на четвереньках взобрался человек. В первый миг Родриго решил, что мужчина обгорел, но нет, полный селянин оказался цел, просто запыхался и с ног до головы был покрыт копотью. — Хвала небесам! Скачите, скачите скорее в столицу, скажите королю… Папе… — Что случилось? — прервал задыхающегося толстяка Родриго, хотя вернее было спросить «как» это случилось, но сосредоточиться рядом с бушующей мощью Кольца было весьма трудно. — Никто не знает! Капеллан погиб первым… Церковь стояла прямо над… этим… Я бургомистр… — Тише, — прервал его Родриго, — Я здесь и никуда не сбегу, говори спокойнее. Толстяк вцепился в остатки волос, обрамлявших черную лысину. — Как раз бежать и надобно, бежать! Пока оно не… — селянин с ужасом обернулся Кольцо, — еще раз… — Что, черт тебя дери?! — воскликнул Родриго, едва справившись с желанием сцапать тупого толстяка за грудки и встряхнуть. Бургомистр вдруг посмотрел на Родриго совершенно спокойно и сказал: — Кольцо, ваша светлость. От него идут огненные волны. Две уже прошли… в живых остались лишь те, кто укрылся в каменных стенах. Но волны будут еще. Здесь никто не выживет. Бегите… Родриго хотел было спросить, отчего селянин так в этом уверен, но тут же ощутил это сам. Из котлована доносились голоса, чей-то надсадный кашель. Люди пытались выбраться, кое-кому это удалось, но надолго ли они продлили себе жизнь? Напряжение в воздухе накалилось до предела. Он бросил взгляд на взбесившийся артефакт. Вокруг Кольца свет собирался в гигантский огненный шар. Бургомистр повернулся и пошел навстречу своей смерти… Родриго заставил себя очнуться и побежал прочь изо всех сил. Волна настигла его, когда, обессилев, он рухнул в небольшой зеленый овраг, на дне которого тек ручей. Огонь прошел поверху, но Родриго все равно ощущал, как кожу на лице и руках мгновенно окатило болью, словно от сильного солнечного ожога. Нужно было встать и бежать дальше. Предупредить и успеть спасти хотя бы остальных. *** Дезирэ уже понял, что там, впереди, вовсе не дружеский костерок радушных охотников с коптящейся над ним олениной. Но все равно шел дальше, потому что просто не знал, куда еще идти. Он очень-очень давно не бывал в одиночестве. Рядом всегда находились хотя бы слуги… И сейчас его гнал совершенно безумный ужас перед возможностью остаться в чаще навечно, умереть здесь от голода, одному. Что угодно лучше, чем это. Дезирэ было уже все равно, как он выглядит и что подумают люди при виде него — грязного, провонявшего потом, с ободранными до крови пальцами. Он поправил свою тощую сумку и прибавил шагу. Запах гари стал ближе. А потом прямо на Дезирэ из кустов выскочил обезумевший конь без седока. Дезирэ был так растерян, что даже не сообразил попробовать поймать его. Не догонишь теперь… Земля под ногами почернела, кое-где от сосновых стволов шел дым. Дезирэ внезапно понял, что больше не нужно обходить густой бурелом и прорубать путь сквозь вьюны. Вскоре остались только стволы больших деревьев и черная земля под ними. Потом начали попадаться люди. Или то, что от них осталось. Некоторые были еще живы… Дезирэ склонился над одним, прислушался к шепоту. Тот просил воды… Дезирэ ничем не смог бы ему помочь, даже если бы захотел — его самого одолевал кашель от поднимающегося в воздух пепла, а фляга опустела давно. Внезапно он увидел что-то знакомое. Насторожившись, подошёл ближе и присел на корточки, не веря удаче. На земле лежал кот. Тот самый… Только темно-зеленый капюшон стал серо-черным, как и роскошная рыжая грива. Кот был без сознания, но дышал. Дезирэ осторожно провел пальцем по звериному уху, выглядывающему из-под волос. Зверь не шевельнулся. Дезирэ вынул веревку, быстро связал тварь, перевесил сумку на грудь и взвалил кота на плечи. Словно кто-то вдохнул в уставшее тело новые силы, Дезирэ почти бежал вперед, прочь от пожарища. Сквозь черный немой лес он увидел более светлую полосу — тракт. Он вернется к Эли, чего бы это ему ни стоило. И принесет ему то, за чем охотился. День, ночь, еще день… Вода в ручье отдает пеплом, но он пьет — сначала сам, потом поит кота. Тварь нужна живой. Снова день… Дорога по-прежнему пуста, словно проклятый путь, который никогда не кончается, из церковных страшилок о грешниках… — Шевалье?! Голос доносится издалека. — Шевалье д’Эталье! Вы живы! Топот множества копыт. Он поднял глаза и увидел начальника гвардии, Пьера, который смотрел на него и его ношу такими огромными глазами, что им впору было выпасть. — Я жив, — прохрипел Дезирэ. — Возьмите тварь… И отвезите меня домой. Дезирэ не хотелось вылезать из ванны, но это было необходимо. «Приведи себя в порядок». Это были первые слова Эли, когда он увидел своего фаворита. Дезирэ не обижался: ведь Эли успел поцеловать его до того, как сказал… Прямо такого, пыльного и немытого, воняющего кошкой… Кстати о кошке. Дезирэ выцарапал себя из мраморной лохани с теплой водой, наскоро обтерся полотенцем, отмахнувшись от слуги, и велел подать наряд. Любимый камзол висел на нем как на вешалке. Дезирэ с неудовольствием оглядел свое лицо, загорелое, словно у крестьянина. И волосы… Конечно, парикмахер подровнял их и завил, но куда этой нелепой прическе сравниться с золотым потоком, который доставал до колен… — Ничего, отрастут. Гвенаэль появился за спиной неожиданно. Дезирэ вздрогнул и обернулся, нерешительно улыбнувшись. — Ты согласен ждать так долго? Эли кивнул. — А теперь покажи мне твою добычу. — Не боишься? — игриво спросил Дезирэ. — Чего мне надо бояться, так это тебя сегодня вечером, — в тон ему ответил король. — Скучал? — Я без сил, — капризно наморщил носик фаворит. — Значит, просто побуду грелкой, — вздохнул король. — Идем. Дезирэ смотрел на тварь и улыбался. Кот был прекрасен даже отсюда — закрытый за тремя слоями решеток и замков. Комнату в каземате ему обставили просто роскошно: на каменные плиты бросили теплые ковры, мягкая постель с тяжелым бархатным покрывалом смотрелась диковато посреди антуража темницы. На резном столике стояли нетронутые яства с королевской кухни и кувшин доброго вина. Да и одежду для своего питомца Дезирэ выбрал тщательно: чтобы коту ничто не мешало и чтобы хорошо были видны отличия твари от человека. Дезирэ строго-настрого запретил бить пленника и вообще прикасаться к нему: после визита лекаря, у которого со страху дрожали руки, к коту не пускали никого. А он уже поднялся на ноги… И вовсю вышагивал по своей клетке, игнорируя стражников. Но при виде короля и своего пленителя замер и оскалился. Дезирэ оскалился в ответ. — Великолепен, не так ли? — Я ждал чего-то более… страшного. Мне рассказывали, что одаренные могут убивать чуть ли не взглядом! А он совсем ручной, — протянул король, смерив глазами тварь. Кот зашипел и бросился к прутьям, обхватил их пальцами, словно мог сломать… Дезирэ звонко рассмеялся. — Не скучай, милый. Мы с тобой позабавимся чуть позже. Дезирэ уходил из темницы спокойно: тварь охраняли не только стражники и замки, ключи от которых хранились у самого фаворита и у короля, но и спешно присланные епископом инквизиторы, а еще у Дезирэ был припасен один сюрприз для любого непрошеного визитера. Дезирэ любил все красивое, а кот был совершенен. А значит — обязан был принадлежать ему.