Простуда

Еще четыре минуты назад мокрая сложенная вдвое ткань на лбу у спящего Артура была ледяной и вот она вновь теплая. Мерлин, сидящий на табурете совсем близко к кровати принца, тихо вздыхает и шепчет охлаждающее заклинание. Вот угораздило Артура слечь с горячкой посреди этого душного мая! Только Артур мог затащить Мерлина на охоту в единственный за последний месяц дождливый день. Отличный день, честно говоря. Долгожданный для всего королевства: таким прохладным и отрезвляющим он выдался, но только не для Артура. И, уж точно, не для Мерлина. — Мерлин, ты самый скучный человек на свете! Либо мы идем, либо мы идем! Тебе не отвязаться! — произнес воображаемый Артур совсем так же, как вчера утром произнес настоящий, в то время как Мерлин застилал его постель и ворчал. «Конечно, не отвязаться! Я тебе прислуживаю, болван!», мысленно ответил упертому принцу волшебник, наяву же в ответ на реплику он лишь снова закатил глаза. В итоге что: промокли до нитки, ничерта не поймали. Было весело, конечно, иначе не получалось. На первые грохотания грома Артур нелепо дернулся от неожиданности, а сразу потом - растянул губы в дурацкой улыбке и сообщил Мерлину, что тот с таким звуком по лестницам скачет. Мерлин же невозмутимо ткнул ползущую по дереву ящерку пальцем и бросил: «Смотри, на тебя похожа». А потом пошел такой дождь, что еле путь назад нашли, какая пелена из капель и тумана не давала видеть дальше носа. Мерлин загадочным образом не заболел, а вот Артуру неприятно досталось. У него запершило в горле еще вчерашним вечером, а небольшая тренировка с рыцарями во влажности улицы, по которой только недавно хлестал дождь, только усугубила ситуацию. К ночи принца уже бил озноб, а от головной боли он стал еще более надоедливым и раздражительным. Гаюс дал ему снадобье, чтобы смягчить симптомы и расслабить организм. Мерлин предпочел не говорить о том, что сразу понял: идея с охотой - полная лажа. Артур бы не оценил. Поэтому, проследив за тем, чтобы он выпил содержимое флакончика до последней капли, волшебник поправил одеяло, наровившее сползти с плеча юноши и пожелал ему крепкого сна. Принц в ответ только сонно засопел. Мерлина поднял Гаюс, когда сам уже приступал к работе. Вставать совсем не хотелось: тело противно ломило. Хотелось зарыться в одеяло на весь день с той огромной запретной книгой и тихонечно наколдовывать разные пустяки, пока из основной комнаты доносится звон склянок и бурление котлов. Это все так грело и манило, обнимало со всех сторон заботливо, как мамины руки в детстве. Она всегда пела ему разные веселящие песни, когда он болел: про ежей, у которых зудели колючки и про дятлов с обмякшими клювами. Она разрешала ему не вставать весь день и пела, пела, пела... мимолетом в воображении нарисовался Утер, напевающий что-то о бобрятах. Ситуация, которую даже магии не под силу сделать реальностью. От мысли о маленьком Артуре, окруженном скорбью и холодом отца, сдавливало горло. Мерлин поднялся, выпил стакан воды и съел сэндвич, заботливо оставленный Гаюсом. Подумал о том, что принц наверняка отказался от завтрака, а значит лежит весь такой голодный и недовольный тем, что Мерлин еще не рядом (хотя никогда бы не признал это вслух). Размышляя о сведенных в раздражении бровях больного, он прихватил с собой яблоко. Просто на всякий случай. Когда Мерлин без стука вошел в спальню, то сразу понял: Артур еще спит. Прильнув плечом к дверному косяку еще достаточно сонный юноша наблюдал как луч света пробивался через промежуток между тяжелыми шторами, ложась на кровать Артура, переливался в его растрепанных волосах по-детски ярким золотом. Мерлин обошел кровать, стараясь не ступать на скрипящие половицы, и сел на табуретку. Он отложил яблоко на прикроватный столик и потянулся к больному. Его лоб пылал. Принц почувствовал прикосновение, и, явно не осознавая своих действий, прижал горячей рукой крепче к своему лбу холодную руку Мерлина. — Ты? — тихо позвал Артур. — Да, — так же тихо ответил волшебник. «Хорошо», — просипел принц и неосознанно прижался к чужой руке крепче. Волшебник мягко отвел его ладонь и потрогал пальцами розовые скулы. Шепнул, что сейчас вернется, и, сведя брови, отправился мочить тряпочку холодной водой. Его щеки тоже горели, а в ушах странно шумело. Может быть, они заболели вместе?