да я разъебу, не парься

Вечер. Фары машин слепят глаза и заставляют жмуриться. Такси подъезжает быстро, буквально через 10 минут после вызова. Как раз за это время парни успели одеться и чуть подышать свежим воздухом на улице. Ромка сам называет адрес и не даёт Олегу и слова вставить. Сащеко садиться первым - такая привычка, он слева, а кудрявый справа. Вообще у них не было особой договоренности, просто так само вышло в эту рутину дружеских дней. Единственный момент, когда не соблюдалось это "правило", был на концертах. Там ребята скакали в разные стороны и в разные направления, да и вообще кто будет придерживаться такой хуйни, когда кровь в венах херачит не по-детски, а адреналин превысил отметку "бля-что-то-слишком-дохуя-сука-перебор". Машина плавно остановилась около подъезда, и водитель обернулся к пассажирам. Рома поднял на него свой взгляд и протянул деньги. Свои. Он просто напросто заплатил за Олега. Тот, конечно же, не жаловался на материальный недостаток, ведь от всех концертов можно было грести деньги лопатами. Но Савченко даже не обратил на это должного внимая, он был в какой-то нирване, хотя нюхать прекратил уже прилично давно. Роман вышел из машины и встал рядом, придерживая рукой дверь, ожидая друга. Олег не спешил действовать, но и на месте остаться не мог. Нет, у него не было в голове вопроса по типу: "это не мой адрес, почему он держит дверь и не закроет её?". Савченко просто втыкал куда-то в лобовое стекло и постепенно выпадал из этой реальности. А он бы выпал. Если бы не такая крепкая, в этот же момент нежная, рука не коснулась его плеча. Кудрявый заёрзал и просто напросто вывалился из такси, еле стоя на ногах. Затем Рома закрыл дверь, и машина тронулась с места, резко, надымив облако выхлопного газа. У парней защипало в глазах, и они скорее подошли к двери, которая так манила зайти в дом и ощутить тепло. Зима как никак. И вправду, подъезд был очень тёплым. Олег довольно хмыкнул носом и прошёл за Ромкой к лифту. Поднявшись на нужный этаж, ребята никакие зашли в квартиру. Они были выжаты как лимоны. – Нехуевый был день, однако, - первые слова сказал Сащеко, вешая пальто на вешалку и отряхивая голову от снега. – Чувак, я не чувствую даже своих яиц, - после сказанного Олег прикусил язык. Какого хуя он не держит его за губами или хотя бы не отвечает что-то нормальное. От слов друга Ромка прекратил раздеваться и посмотрел на собеседника. Кудрявый готов был провалиться под ебучий паркет, сделав это раз так 15 - потому что Рома жил не низко - чтобы потом уже и под землю, прямиком в ад, на ручки к Сатане, чтобы тот лично отрезал ему язык. Но что-то поторопился наш Олежек. Вместо так ожидаемого взгляда отвращения или призрения на Савченко смотрели хищные голубые глаза и такая же улыбка. – Ну раз они у тебя так замёрзли, могу персонально оказать им первую помощь, - аккуратно и слишком сексуально облизнув верхнюю губу Рома начал медленными шагами подходить к Олегу, который просто остался стоять со своей курткой в руках и глазами, круглее самого земного шара. – Эээ..бля, чувак, наверное ты немного недопонял, - Олег нервно усмехнулся и начал пятиться назад, но не тут то было, сзади дверь. – Всё я понял, барашек, - когда, блять, в последний раз Рома так называл Олега? Лет триста тому назад, не менее. Сащеко вплотную прижал кудрявого к двери, опаляя его ухо своим горячим дыханием. – Прости но ты слишком сексуален, - Рома раздвинул коленом ноги Олега и посмотрел тому в глаза. - Ты думаешь я никогда не замечал твоих косых взглядов? Что это было в его голосе? Насмешка? Упрёк? Нет. Это был жалобный скулёж о том, как же всё-таки хуево быть одному. Да, любовь это кусок пизды, но зато какой. Сладкой, такой красивой и, блять, до одурения манящей. – Н.. - до этого момента Олег считал, что затыкать поцелуем говорящего - самое уёбское, что может быть на планете. Но не сейчас. Потому что эти слегка пухлые губы, такие вкусные, с привкусом чая и сигарет - парень поражался когда этот двухметровый столб успевал курить, ведь вкус был "свежим" - все самые прекрасные чувства перемешались в голове. Ноги подкашивались. Поцелуй из нежно-милого превращался в страстно-собственнический. Сащеко аккуратно отошёл от двери вместе со своим "сокровищем" и, не отрываясь от желанных губ, прошёл в комнату. Повалив Олега на кровать, Рома стянул с себя футболку и снова склонился к no homo. Тот в свою очередь чуть не расплавился от таких холодных рук Сащеко, которые начали аккуратно стягивать рубашку и исследовать каждый миллиметр тела. Тихий и еле слышимый стон сорвался с губ Савченко, когда брюнет провёл длинными пальцами по низу живота. Этот звук был как рычаг, который срывает с тормозов, заставляя испытывать такую эйфорию, какую ты бы не получил нигде и никогда. Быстро расправившись с джинсами обоих, Роман уже хотел было приступить к выцеловыванию каждой клеточки столь желанного тела, как его перевернули и, в прямом смысле, слова оседлали. О, что готов был отдать Сащеко за то, чтобы это никогда не заканчивалось, а если уж и заканчивалось, то через какой-то момент снова начиналось и продолжалось до бесконечности. Такого развратного Олега не видел никто, даже та самая Влада, с которой он перепробовал все позы в постели, даже напридумывал своих, да, даже она не видела такого зрелища, который открылся Ромке. Савченко, осторожно поёрзав на вставшем и уже чуть ли не каменном члене партнёра, наклонился, чуть оттопырив зад, и стал покрывать лицо Сащеко короткими поцелуями. Рома не знал куда деть руки. Не знал как за такое короткое количество времени вдоволь потрогать каждый сантиметр желанного тела. Он держался из последних сил и пока положил ладони на ягодицы парня, предварительно немного сжав их. Олег глухо застонал, пытаясь как можно больше завести Сащеко. Да блять куда ещё больше? Ответа не было. У всех не железное терпение, поэтому Рома резко перевернул парня на спину и спустился вниз, к возбуждённому органу партнёра. – Н-не надо, - тихо простонал Олег и положил ладонь на щёку Сащеко. – Почему же? - оскалившись спросил Николаевич, аккуратно стягивая трусы кудрявого. - Ты же сказал, что ты не чувствуешь своих яиц, вот я и хочу оказать тебе первую медицинскую помощь, - о этот прекрасный зверь, который жил внутри Ромы и выходил только на концертах и во время секса. Ослушавшись всех запретов no homo, англичанин полностью снял с Олега трусы и кинул их в дальний конец комнаты, как и все остальные вещи, которые были сняты до этого. Аккуратно обхватив губами вставший член Олега, Рома причмокнул, да так, что "пуссикиллера" передёрнуло, и перед глазами фейерверки, да такие, что можно и ослепнуть на месте. Сосал англичанин, на удивление, отменно. Хотя, если порыться в его прошлом, всё это будет не так уж и удивительно. Заглатывая полностью и проводя языком по всей длине, Сащеко выпустил член изо рта, взяв одну головку. Чуть посасывая и проходя языком в ложбинку, Рома улыбался, также не забыв про уздечку, ей тоже досталась своя ласка. Николаевич перешёл к яичкам. Нежно перекатывая их между пальцев, он поцеловал одно, потом другое. Далее он вобрал их в рот. Неописуемое чувство эйфории готово было выплеснуться до такой степени, что no homo навсегда покинет мир иной, а в морге его родителям дадут записку с причиной смерти, в которой будет сказано, что он умер от охуительного оргазма. Олег был на грани, ещё одно движение ртом и парень кончит. Но нет. Рома последний раз причмокнул и поднялся. Тихий выдох Савченко оповестил англичанина о том, что лучше бы он не останавливался. Но на это Сащеко только хмыкнул. В следующий момент Николаевич взял с тумбочки тюбик с лубрикантом. Презервативами он пользоваться не любил. До сих пор Олегу не ясно как эта худощавая шпала могла так спокойно во время бурного секса выйти из девушки до того, как он кончит. Всё было в Роме загадкой для Савченко, но он надеялся, что не на долго. Выдавив смесь на пальцы англичанин кашлянул. – Ляг на живот и встань на колени, - хрипло рыкнул Рома - нормально откашляться так и не удалось. Олег не мог ослушаться, он быстро выполнил то, что ему приказали и почувствовал, как холодный палец с гелем начал массировать его проход. О боже, когда Сащеко вставил палец перед глазами потемнело, было больно, но терпимо, поэтому кудрявый уткнулся лицом в подушку и сжал край одеяла в кулак. Рома старался как можно тщательнее растянуть парня, но выходило это с трудом - вечно себя сдерживать Ромашка не любил. И вот, в Олега помещаются три пальца, он уже сам насаживается на них. Сащеко издал гортанный звук и вытащил пальцы, от чего кудрявый жалобно заскулил и вильнул попой, обернувшись назад. Хищная улыбка и эти бели зубы, казалось, могли осветить не только комнату, но и всю квартиру. То как вошёл Рома в Олега нельзя не словом сказать не пером описать. Звёзды пестрили перед глазами так, что кажется в сознании создалась новая планета под неизвестным названием. Сначала Рома дал привыкнуть Олегу, вошёл на половину и остановился. Но когда Савченко через пару минут сам насадился до конца на член, англичанину снесло крышу. Сащеко жёстко вкалачивался в желанное тело, приминая того к кровати, которая не издала не единого звука, за что ей большое спасибо. Через некоторое время обо парня - потные, но такие довольные - кончили. Этот оргазм невозможно понять, пока не попробуешь. Рома обессиленно упал на Олега и промурчал ему в ухо. А no homo только сладко зевнул и устроился на плече любимого, вспоминаю фразу, которая была сказана Сащеко утром: "Ебал я в рот это шоу, да я там разъебу, не парься.." Сказано - сделано. Он действительно разъебал, да и не только шоу. Сделал это, блять, так профессионально, так по-своему, что на душе разливалось что-то неимоверно приятное и тёплое. И это что-то была самая настоящая, что ни на есть, любовь.