Городской мальчишка

      Эти люди не верят в ментальные расстройства. Они просто видят перед собой худенького зашуганного нервного мальчика и говорят ему «не быть девчонкой». Артемий не понимает, совершенно не понимает, почему быть «девчонкой» плохо, почему от депрессии помогают молитвы, а главное, почему все смеются над ним. Все, кроме Анатолия.       Это происходит случайно, когда они о чем-то говорят. Артемий неудачно шевелит рукой и один рукав задирается, открывая взгляду полосатые запястья. Это старые зажившие шрамы вперемешку с новыми. Парень смущается, опускает глаза и ждет насмешки, но Анатолий только берет его тонкую руку в свои здоровенные теплые ладони и аккуратно проводит пальцем по красным линиям.       - Ну и зачем? – Тихо спрашивает он. Артемий пожимает плечами и молчит.       Зачем? А потому что жизнь его, как зуд, раздражающая и неприятная. Потому что дело всей его жизни – бессмысленное и пустое. Потому что сам он бесполезный трусливый кусок дерьма, который только и делает, что ноет. А еще, потому что смотрит на этого здоровенного бугая из-под опущенных ресниц и так сильно хочет его поцеловать, что губы чешутся.       Анатолий руку его не отпускает, вцепился и гладит нежно, будто котенка какого-то. Смотрит, разглядывает, дышит тяжело и хмурится. Но не смеется. Совсем.       - Ты это дело брось, - вдруг хрипло говорит он. – Толку никакого, только ручонки свои портишь…красивые. Артемий чувствует, как колени начинают дрожать. Хочется сорваться с места, притянуть мужчину к себе и поцеловать… Парень почти решается, он будто ходит на краю этой страшной пропасти, вот-вот сорвется и его губы окажутся на губах Анатолия. Но что-то держит, не дает рискнуть. Тревожно. Желудок сворачивается, к горлу подступает ком, пальцы начинают подрагивать.       - Ну ты чего, Артемий? Я ж беспокоюсь просто. Хочешь, отпущу? – Хватка мужчины слабеет, он в любой момент готов отойти на добрых два метра, чтобы не пугать городского трусишку.       - Нет, пожалуйста, - выдавливает из себя парень. Анатолий смотрит удивленно, но не шевелится. Руку не убирает, но и не предпринимает ничего больше. Артемий смелеет, совсем немного, подходит ближе, неловко прижимается. Мужчина, кажется, реально теряется, задерживает дыхание и осторожно приобнимает парня. Слегка поворачивает голову, носом утыкаясь в его волосы, немного расслабляется.       - Гомосятина какая-то, - шепотом говорит Анатолий прямо в ухо Артемию. Его теплое дыхания щекочет кожу, вызывая мурашки.       - Разве это так плохо? Ну… быть геем?       - Не правильно это. Грех.       - Разве бог может быть против любви? Анатолий молчит. Прижимает к себе этого худого и дюже умного пацана, а во рту вертится какой-то ответ но он, кажется таким бессмысленным, что язык не поворачивается. Артемий вдруг всхлипывает.       - Это еще что такое? – Взволнованно спрашивает Анатолий.       - Не знаю. Просто… я так устал. Это место, эти люди, этот… я.       - И я?       - Да.       - Всё нормально. Это ничего, всё в порядке. Парень разрывает объятья, отстраняется, смотрит Анатолию в глаза и совершенно очаровательно закусывает нижнюю губу. Глаза у него влажные, нос покрасневший, плечи подрагивают. Такой милый, что сердце сжимается, ей-богу. Мужчина вздыхает. Эти городские… лучше бы никогда их не видеть, жилось бы спокойней.       - Чёрт тебя дери, Артемий, - говорит Анатолий, а потом рывком притягивает парня к себе и мягко целует. - Какой же ты дурак.