Особенности размножения драуков

Наверное, Брок слишком расслабился за последние два месяца. Можно даже сказать, непозволительно расслабился, потому что беда пришла явно не с той стороны, откуда он ее ожидал. Он знал, конечно, что скорее всего его объявят в розыск, но все было на удивление тихо. Хотя Брок все равно последние два месяца только и делал что заметал следы, стараясь понадежнее скрыться с Джеком. И ему это удалось, последнюю неделю они вполне успешно обосновались в довольно уютном двухэтажном домике на отшибе города, почти на границе с Канадой. Первоначальный план бежать куда подальше провалился по той простой причине, что Джек жаждал комфорта, он хотел быть рядом с городом, вкусно кушать и иметь доступ к благам цивилизации. А Брок бы его не смог переубедить, как и увезти силой. Не та весовая категория, увы, Джек, кажется, на вольном выпасе ещё вырос, стал массивнее и теперь уж точно мог довести впечатлительных людей до инфаркта одним своим видом. Да и еду ему было проще добывать так, не был Брок таким уж умелым охотником. Хотя Роллинз справлялся лучше, ему хватало всего пары часов в ночном лесу, чтобы вернуться с добычей, Брок не горел желанием выпускать его на улицу часто, попросту опасаясь чужих случайных глаз. Так что условились на том, что Джек покидает дом только в том случае, если Брок будет отсутствовать больше трёх дней, это устраивало обоих до поры до времени. Второй этаж небольшого дома полностью и безраздельно принадлежал Джеку, Брок туда старался не подниматься без особой надобности, также для Роллинза был оборудован схрон и в подвале, на всякий случай, хотя ему там и не нравилось. Но он признавал, что несколько убежищ лучше, чем одно. Да и в целом… Брок правда не горел желанием видеть все эти несколько комнат, заботливо затканные паутиной. Да, он привык уже более-менее к виду Джека, сложно было бы не привыкнуть, если почти в любую свободную минуту Джек тянулся к нему, желая если не секса, то обнимашек, словно все ещё не веря, что Брок рядом, не бросил его. Хотя и были другие желания, в самые темные ночи. Брок тогда очень старался не думать о том, как замечательно и легко загорается паутина и лежал, пялясь в потолок, сжимая в ладонях одеяло до побелевших костяшек. По правде, он опасался даже выйти на улицу покурить, боясь, что если возьмёт в руки зажигалку, то уже не сможет остановиться. Обычно в такие ночи Джек как чуял что-то, хотя может и правда чуял, он же воспринимал мир иначе теперь, спускался к нему. Не зажигая свет, задергивал шторы и устраивался рядом с кроватью, стараясь чтобы Брок видел только его человеческую половину. В первый раз он попробовал устроиться на потолке над кроватью, чтобы тоже с удобством вздремнуть, это даже устроило обоих тогда… Пока Брок чуть не словил сердечный приступ, благополучно забыв о Роллинзе под утро и, открыв глаза, увидел этот паучий огромный клубочек в паутинном гамаке над собой. Он даже заорать тогда не смог даже, засипел с трудом, пытаясь нашарить оружие. Отошёл он от шока только через несколько часов, смог успокоиться, вспомнил все то, что произошло раньше. Хотя, по правде, это нихрена не помогло. Но в целом он и правда более-менее привык, хотя до сих пор иногда нервничал, если Джек делал что-то откровенно нечеловеческое. А Джек делал, еще как. Вообще, как казалось Броку, он слишком легко свыкся со своими изменениями, но тут, возможно, его страх работал против него самого. Однажды ночью ему приснилось, что он сам стал таким – и после он уже не заснул до утра, выхлестав почти полную бутылку виски, боясь снова прилечь и увидеть себя во сне – в таком виде. Это было слишком страшно и пугающе. Хотя отказаться и сбежать от Джека он тоже не мог. И не хотел, хотя частенько и накатывало такое желание, всегда была подлая мыслишка типа что Роллинз найдет его. И тогда уже точно все не будет настолько радужно. Да и как было бросить его… Это же был его Джек, пусть и изменившийся, но искренне беспокоящийся о нем. Джек готовил ему завтрак, проверял трогательно, взял ли Брок с собой шарф и не забывающий пополнять в аптечке запас мази от аллергии. Брок правда не хотел знать, откуда Джек это доставал, просто не думая об этом. И каждую ночь Джек спускался к нему, уважая его решение не подниматься на второй этаж, понимая, что не стоит дразнить и так натянутые нервы любовника. Он явно знал, насколько тяжело Броку касаться его поначалу – каждый раз. Потом все проходило проще и приятнее. Брок уже правда начал привыкать к такому Джеку… Пока не случилось то, что случилось. Джек как-то вечером предупредил, что не придет ночью. Отговорился линькой и Брок с радостью открестился от этого зрелища, еще только не хватало ему такого потрясения. Но Роллинз не пришел ни на следующую ночь, ни после, практически не выходя со второго этажа даже на ужин, который для него самого, перешедшего на ночной режим, был завтраком. Через неделю Брок не выдержал и, собрав всю свою волю в кулак, все же вежливо постучался в комнаты Роллинза. – Джек? – Заходи, – отозвался он с небольшой заминкой. Брок, выругав себя за робость, все же открыл дверь. И остолбенело замер, наблюдая в оплетенной паутиной комнате новый объект. Разум отказывался понимать и принимать его. – Это что, блядь? – он кивнул на странную штуковину, чертовски напоминающую колыбельку. Роллинз как раз прилаживал над ней сплетенные из паутины звездочки и тоненькие, невесомые косточки зайца, кажется. Словно на Хэллоуин. – Брок, я пойму, если ты против, – Джек, вопреки своим словам выпрямился во весь рост, принимая почти угрожающую позу – неосознанно, но тем не менее. – Но я бы хотел попробовать. Брок почти зачарованно уставился на совсем небольшой, хотя и чертовски непривычный животик, едва выпирающий. Это было… Странно. Очень-очень странно. И чертовски возбуждало, если уж совсем начистоту. – Ты таки залетел, – медленно протянул он, осознавая. – Ты ведь этого и хотел, да? С самого начала, говорил же. Джек смущенно порозовел, прикрывая глаза. Большинство из них. Черт, вот как раз они больше всего напоминали Броку, что он живет не с человеком – не лапы и брюшко, именно они. – Это инстинкты, – чуть слышно прошептал он. Брок не мог, просто не мог промолчать, выплескивая весь свой ужас, свое недоумение. – Инстинкты? Джек, блядь, но ты же… Ты не такой, какого хрена? Ты хочешь сделать больше пауков? Кажется его отвращение все же зацепило Роллинза. Нет, не его, а ту тварь, в которую он превратился. – Не такой? – он выпрямился во весь рост на лапках, прижимая ладони к животу. – Я не человек, Брок! Что бы там себе не думал, я изменился и я говорил тебе об этом много раз! Но я думал, что ты поддержишь меня! Я почти два месяца ждал, что ты заметишь! Брок вымелся из комнаты раньше, чем в него плюнули паутиной. Ему правда было о чем подумать. Два месяца, да? И он скоро станет паучьим папочкой? При мысли, что скоро по дому будет ползать больше пауков, ему поплохело. Он правда не помнил, как вышел из дома и запрыгнул в тачку, очнувшись уже в ближайшем баре, где в основном сидели такие же заебанные работяги с ближайшей лесопилки. Со многими он даже был уже знаком, хотя и не откровенничал. И тем более было неожиданным, что один из них, крепкий мужик, присел рядом, пододвигая пиво. – На тебе лица нет. Что случилось? Убил кого? Брок только невесело ухмыльнулся, не переставая думать о паутинной колыбельке. – Любимая залетела. Внезапно. Уже и не думал, что случится, – поделился он откровенно и даже внезапно для себя. Хотелось поговорить хоть с кем-то нормальным. Ребята и правда были неплохими, он тут и так уже работал два месяца. Никто не расспрашивал про шрамы, уважая его право на молчание. – Так это же неплохо, нет разве? – заводила подозвал официантку, заказывая еще пива, пока за их столик подсаживались его друзья. – Не знаю, – тяжело уронил Брок, отпивая от свой кружки. – Я не ожидал такого. – Дети всегда внезапны, – пожал плечами самый молчаливый в их компании, насколько Брок помнил. И вроде как бездетный, хотя в этом был не уверен. – Но это не так уж и плохо, если они твои. О да, Брок был уверен, что это его ребенок. Дети. По спине прошли мурашки, едва он вспомнил, сколько детишек приносят пауки. Да, он гуглил тогда, про Джека, затронул и эту тему. Остро захотелось вот прямо сейчас иметь в руках огнемет. Он слабо улыбнулся тосту за своего будущего наследника и даже выпил. Потом выпил еще. И еще. В себя он пришел уже дома, прижимаясь к Джеку, поглаживая его упругий живот, даже не помня, как пришел домой. Роллинз терпеливо не двигался, чуть переступая лапками, давая трогать себя. И, кажется, немного успокоился. Наутро Брок неиллюзорно охренел, проснувшись в паутине, и пробуя из нее выпутаться, пока Джек большим стремным клубком висел в углу комнаты, как огромная уродливая гусеница перед окукливанием. – Джек? Роллинз спал. А Брок и правда не помнил, что там наговорил ему спьяну. Но, если уже Джек его не придушил ночью, то все прошло нормально. Они так и не разговаривали, хотя Джек уже куда мягче относился к нему, не заговаривая больше о будущем. Но вполне благосклонно отнесся к небольшим игрушкам, что принес Брок. Их вырезал из кости местный умелец, как раз небольшие фигурки животных… Пока Брок не заметил, что Джек втихаря сточил их целиком, все, словно конфеты. После этого он принес еще пару штук и, на пробу, говяжьи кости. Джек жрал как не в себя и, примерно еще через неделю, начал “гнездоваться”. Ну, это Брок так называл. Роллинз таскал колыбельку в подвал, потом на кухню, и в комнату Брока, словно не зная, где безопасно приткнуть ее. В результате таки оставил на втором этаже, решив, что отсюда, если что можно безопасно дать деру. Брок был не против, ему же спокойнее. Хотя все равно были мысли про огнемет. Сама только мысль про много паучков в доме вымораживала. Но пока что он успешно с ней справлялся, тем более что Джек стал более ласковым и тактильным, почти не отлипая, словно желая получить больше Брока, все его внимание и ласку. И да, с этим Брок мог как-то справиться. Роллинз и раньше был таким. Вот к чему он не был готов – так к тому, что однажды утром проснется, опутанный паутиной. Джек деловито суетился рядом, оплетая ранее неприкосновенную спальню Брока паутиной. – Сегодня, – прошептал Джек, заметив, что он проснулся, и метко залепил рот паутиной Броку, не желая слушать комментарии. Тошнота подступила к горлу, но пришлось обуздать себя. Брок задергал руками, но вязал паутиной Джек на совесть. – Я убрал все оружие подальше, – Роллинз с любовью погладил напряженные бицепсы любовника. – Я знаю, что ты боишься. Но утром я просто отпущу тебя, когда все будет кончено. И ты не навредишь нам. Брок только гневно замычал ему вслед. Заснуть, конечно, не получилось, и так выспался и он был слишком на взводе, тем более, когда со второго этажа послышались глухие стоны. Джек рожал, как бы мерзко это ни звучало, и ему следовало валить подальше. Он рванулся сильнее, чувствуя, как паутина потихоньку поддается. Нахрен деньги и документы, добудет все нужное, только бы свалить так далеко отсюда, как только получится. День уже перевалил за полдень, когда ему удалось освободить руку. И все его намерения пошли прахом, едва он разобрал в глухих стонах Джека просьбу, сначала не поверив своим ушам. – Помоги... Брок! Мне так больно! Рамлоу собрал сумку, с остервенением освобождаясь от прилипших остатков паутины, стараясь не обращать внимания на умоляющий голос. И уже возле двери замер, кусая губы. Стоило ли это того – спасать Джека, увозить подальше, прятать, чтобы остаться с ним рядом и уйти в самый ответственный момент? Он правда, не знал, но ему чертовски не хотелось подниматься наверх. Видеть... Что бы там не происходило, видеть и знать это он не хотел. Но это же был Джек, верный Джек, который любил его в любом виде и правда стеснительно пытался иногда спрятать свою паучью часть, зная, что Броку и так нелегко видеть его таким. И если уж он начал, то надо было заканчивать. Брок опустил сумку на пол, так и не открыв дверь и поднялся наверх, вздрагивая от каждого болезненного, мучительного стона. Джек явно старался сдержаться, но видимо, было слишком больно. Он открыл дверь, внутренне обмирая и застыл столбом. Кровь была повсюду, Джек явно хотел выбраться, но, видимо, сил уже не осталось. Сейчас он просто сидел, подогнув лапки возле своей любовно сплетенной колыбельки в луже крови и глухо стонал. Хотя, увидев Брока, попробовал слабо улыбнуться, потянулся к нему. Брок прирос к месту, даже не зная что делать, не скорую же вызывать, в самом деле… – Не могу, – хрипло прошептал Джек, поняв его колебания. – Не знал, что будет так больно… Не уходи, прошу. Я лапку сломал. От неожиданности и нервов Брок даже засмеялся, опешив, чувствуя, как отступает напряжение. – Лапку? Блядь, тут все в крови, ты рожаешь и ты говоришь мне, что сломал лапку? – Но мне больно! – Джек попробовал приподняться и тяжело завалился набок. Сломанная лапа и правда кровила, но с этим они справятся. Брок подоспел вовремя, подпирая с натугой тяжеленького Роллинза, помогая ему нависнуть над колыбелькой, где с содроганием заметил уже два небольших, чуть больше двух сложенных кулаков размером… яйца? Полупрозрачные, покрытые слизью. Джек ревниво прикрыл их от взгляда пологом из паутины. – Еще одно, подержи меня, боюсь уронить, – прошептал он, срываясь на стон. Вот сейчас было самое время закрыть глаза и думать об Англии. Брок так и сделал, поддерживая немаленькое брюшко Роллинза взамен его лапки. Он правда боялся и не хотел смотреть на происходящее. Через минуты две, когда у Брока уже затекло плечо, Джек благостно выдохнул и завалился в другую сторону, опускаясь на пол. – Все. Принесешь бинт? Боюсь, что гипс ты сейчас не достанешь, хоть так перемотаем. Брок кивнул, открывая глаза, с каким-то извращенным любопытством пялясь на третье яйцо, покрупнее. – И… И когда можно будет узнать, что там из тебя вылезло? – с интересом спросил он. – Лучшая помощь роженице, – мученически вздохнул Джек. – Алло, я тут кровью истекаю! Брок мотнул головой, пытаясь прийти в себя и метнулся за аптечкой. Вместе они перебинтовали сломанную лапку, недоумевая, как из нее могло вытечь столько крови. Потом Брок притащил из холодильника все мясо, которое нашел, Джеку явно надо было восстановить силы. Брезгливость и страх словно атрофировались на некоторое время, пока у него было занятие. Хотя яйца он так и не решился потрогать тогда. Потрогать их довелось позже – когда он аккуратно долбил ямку в промерзшей земле, два яйца оказались нежизнеспособны, а расковырять и посмотреть их не решился ни Брок, ни Джек, который сейчас в доме наблюдал за ребенком. Брок просто неистово охуел, когда третье яйцо, последнее, через пару дней в тепле стало совсем прозрачным и словно истаяло от прикосновения, как сахарная вата, оставляя на пальцах клочки паутины. Младенец, обычный человеческий ребенок, мальчик, сразу же развопился, лишенный своей теплой уютной защиты. Пришлось спешно искать в аптеках смесь для детей, чтобы покормить его, но Брок справился. И, конечно, они оба понимали, что вряд ли удастся держать ребенка при себе долго. Одно дело, пока он маленький и несмышленый, но другое, когда он начнет интересоваться, почему Джек отличается от остальных. И разболтает об этом всем. Брок даже, грешным делом думал, что Джек оставит безымянного пока ребенка ему и свалит. Хотя ему бы этого и не хотелось, слишком уж резко все происходило в его жизни. Да и детей он не особо хотел, особенно стать отцом-одиночкой. Джек решил все за него. Выждав примерно неделю, чтобы ребенок окреп – ну правда, он вообще ничем не отличался от обычных человеческих младенцев, насколько могли судить оба, со своим мизерным опытом, Роллинз собрал немногочисленные детские вещи. – Ребенку нужна нормальная семья. Я нашел неплохой приют, – заявил он сонному Броку с утра. Тот только согласно пожал плечами. – У нас семья не самая нормальная. Хотя он забавный, когда спит, – признал Брок, поглядывая на паутинную колыбельку. – Я не хочу, чтобы если нас поймают, над ним проводили опыты, – твердо высказал свою позицию Джек. Это Брок понимал прекрасно. Как и то, что будет чертовски сложно скрываться с ним. – Напиши хоть его дату рождения, засунем в пеленки, – предложил он. – Имя ему точно дадут новое. Джек кивнул и чуточку завис. – Это когда он в яйце был или вылупился? Брок озадаченно хмыкнул, разглядывая спящего ребенка. – Как вылупился, я думаю. Но Джек – больше никаких детей. Я не хочу повторения всего этого. Роллинз согласно кивнул, разыскивая бумагу и ручку. – Мы были неосторожны. Но теперь попробуем не доводить до такого. Через несколько часов Брок оставил сверток с младенцем возле двери приюта, самую капельку сожалея. Им с Джеком следовало бы двигаться дальше. Когда через пятнадцать лет по телевизору показали Человека-Паука, Брок подавился пивом. Джек только довольно ухмыльнулся, наблюдая в прямом эфире, как гибкий темноволосый подросток летает между зданиями на паутине. – Неплохо получилось, а?