The Outlaw of Miyagi

В городской среде первым Кагеяму приветствовал звон колоколов местной церквушки, и уже только после него — рассвет. После проживания в лесной чаще такое положение дел особенно бросалось в глаза; ведь там, среди высоких деревьев, утро считалось самой тихой и спокойной частью дня. В первые часы после рассвета, когда земля все еще сладко укрывалась пышным ковром из мха, росы и остатков тумана, мир зависал на острие томительной, тягучей безмятежности. Но в городе все было по-другому: пока солнце еще только планировало показаться над горизонтом, звенящие колокола поднимали такой шум да гам, что это с легкостью вытащило Кагеяму из блаженного сна. Запряженные лошадьми тележки громыхали по уличным мостовым, а горожане уже приступали к привычным повседневным делам. Кагеяма изо всех сил вытянулся на грубых простынях небольшой кровати (настолько небольшой, что его ноги неудобно свешивались с края) и сел, задумчиво почесывая живот, скрытый простой рубахой. Пора было и Тобио включаться в дневную суету: его ждал поиск новой работы (поскорее бы!), ведь совсем недавно он покинул своего прежнего нанимателя, оставаясь не у дел. Утро было довольно приятным, и Кагеяма предпочел более длинный путь обычному — в этот раз его дорога пролегала через городскую площадь, на которую он захаживал совсем уж нечасто. На доске объявлений висело несколько новых листовок, и одна из них особенно бросилась ему в глаза. Сначала Кагеяма скользнул по ней ленивым взглядом, сразу же отворачиваясь, но затем, вздрогнув, резко развернулся, уставляясь прямо на огромный плакат. Сердце застучало в висках, и Тобио кинулся к доске, чтобы поближе рассмотреть слишком уж знакомое лицо. «ПОЙМАН!», — жирными заглавными буквами объявляла листовка. — «Разбойник из леса Мияги наконец был задержан! Повешение состоится…» Слова были напечатаны поверх портрета молодого парня. И хотя художник придал ему куда более мрачный и устрашающий вид, чем Кагеяма когда-либо видел, ошибки быть не могло. Лесной разбойник из Мияги, Хината Шоё, был бывшим «нанимателем» Кагеямы и его (вероятно, тоже бывшим) лучшим другом. Мелкий текст на плакате гласил, что шериф Мияги, собственной персоной, будет присутствовать на казни. Дата «знаменательного события» — через неделю, и это значит, что у Кагеямы больше не было времени для безделья. С щедрым залпом ругательств, привлекших в его сторону потрясенные взгляды зевак, Кагеяма сорвал объявление с доски и стремглав бросился прочь с городской площади. Он всегда боялся, что это произойдет — слишком уж хорошо знал нрав Хинаты, чтобы полагаться на его благоразумие. И теперь у Тобио не оставалось выбора, кроме как вытащить Шоё из этой передряги.

***

Всего лишь две недели назад Кагеяма, без всяких сомнений, мог назвать Хинату своим ближайшим союзником и главным доверенным лицом. Вероятно, злоязычники подскажут, что гораздо важнее то, что всего лишь две недели назад Кагеяма и сам был частью банды безбашенных разбойников, терроризировавших богачей и недобросовестных дворян всего региона Мияги. Для простого люда и крестьян они были лишь отголосками народных сказаний, и их принцип «кради у богатых — отдавай бедным» сделал их довольно популярными у «черни» и в связи с этим — довольно устрашающими для погрязшего в коррупции шерифа. И Хината… Хината был их лидером. И лучшим другом Кагеямы, что для последнего было куда важнее всех пережитых за долгие годы разбойничества и нарушения закона событий. И из этого факта прямо вытекало то, что они были предельно честны друг с другом и открыто высказывали свои мысли. Но и Кагеяма, и Шоё оба были достаточно упёрты и обладали вспыльчивым нравом, что в итоге приводило к более чем изрядной доле разногласий. Беда пришла, когда ночь едва коснулась земли. «Позаимствованные» бочки с элем были куда вкуснее, когда есть повод для праздника — например, успешно завершенное «дело». Конечно, часть их ссоры несомненно можно списать на легкое опьянение, но на самом деле, напряжение разных сортов накалялось уже давно, и вот, это произошло — плотина рухнула. — Без всякого сомнения, это самое успешное наше ограбление за все времена, — произнес тогда Хината, с грохотом ставя на импровизированный стол (а на самом деле, лишь старое бревно) две пенящиеся кружки эля — одну для себя и одну для Кагеямы. Это был уже минимум третий круг. Чуть поодаль весело гоготали Ноя, Танака и Цукишима, или, правильнее будет сказать, Нишиноя и Танака громко шумели, пока раздраженный Кей пытался улизнуть с их пирушки. Но ребята, поставив перед собой цель заставить его выпить с ними, не собирались так просто сдаваться. — И мы ушли без потерь, — кивнул Кагеяма. — Но это, кстати, не твоя заслуга. Хината слегка переусердствовал: поддавшись азарту, он так увлекся, дразня людей шерифа, что едва смог унести ноги. И это еще с учетом того, что их побег был тщательно спланирован! Кагеяма от волнения потерял почти десять лет жизни, но, слава богу, все обошлось куда успешнее, чем они ожидали. Хината, пренебрежительно махнув рукой, поднял кружку. Налившиеся краснотой щеки практически сливались с огненными волосами, и он ухмыльнулся: — Тост за нас, честных и добропорядочных граждан Мияги! Кружки глухо стукнулись друг о друга боками, обмениваясь пеной, а затем начали стремительно пустеть. Кагеяма пристально смотрел на Хинату, пока они оба соревновались в скорости поглощения алкоголя. С удовлетворенным «Ах!» Тобио поставил на стол пустую кружку буквально на долю секунды раньше, чем Хината. — Не унывай, — усмехнулся Кагеяма. — Как-нибудь в другой раз. — Кстати об этом, — с опасным блеском в глазах произнес Хината. — Я тут как раз думал о нашей следующей работенке. — Нашей следующей работенкой должен стать здоровый сон, — сказал Кагеяма. Вот уже много дней они жертвовали отдыхом, бесконечно составляя планы и занимаясь ночными слежками, так что ему требовалось наконец нормально выспаться, позволив разогнанному адреналином сердцу успокоиться. Но это ведь Хината. Он не знал значение слова «отдых». — Я тут слышал, — как ни в чем не бывало продолжил Хината, — что налоги, незаконно собранные шерифом с жителей Сендая, должны доставить очень важному получателю. Принцу! Кагеяма скептически дернул бровью: — И? — И мы, очевидно, не позволим этому состояться! — воскликнул Хината. Кагеяма искренне расхохотался. — Ты с ума сошел? Ты хоть представляешь, как много охраны они приставят для такого случая? С таким же успехом нам лучше не терять времени и самим сдаться шерифу. — Если мы нападем в нужный момент, то сможем это провернуть без потерь, — произнес Хината, и выражение его лица посуровело. — Они забрали у Сендая всё, Тобио. Этим людям и так было тяжело. — И, допустим, если мы выкрадем золото обратно… Только допустим, я не говорю, что действительно верю, что у нас получится, — начал Кагеяма, — то что дальше? Мы не сможем просто взять и вернуть его жителям. Шериф снова заберет своё и, скорее всего, в этот раз накажет граждан. — Тогда мы просто перераспределим их как-нибудь по-другому! — воскликнул Хината, хлопая ладонью по столу. — Мы подумаем об этом, как только получим деньги. А сейчас нам нужно… — Прямо сейчас мы не будем ничего делать, — с возрастающим раздражением произнес Кагеяма. — Хината, мы только что едва унесли ноги, и дня не прошло, а ты уже хочешь ввязаться во что-то еще более опасное? — Да какая разница, насколько это опасно? — спросил Шоё. — Я тебе так скажу: действительно опасно то, что жители остались без пропитания, урожая и денег, чтобы купить хоть немного провизии! Действительно опасно позволять шерифу беспрепятственно творить все, что он захочет, пока мы просто сидим сложа руки. Действительно опасно… — Мне плевать на все это! — сказал Кагеяма, поднимаясь на ноги. Тон его голоса вырос вместе с его ростом. — Мы помогаем, когда можем. Но игра не стоит свеч, если ставит под сомнение твою безопасность! — Да кого вообще волнует, что со мной случится, пока я… — МЕНЯ ВОЛНУЕТ! — закричал Кагеяма. Хината замолк, пялясь на него, и Тобио провел рукой по лицу. Вот уж, идиотский Хината и его не менее идиотская готовность к самопожертвованию. — Меня волнует, что с тобой случится, ясно? Волнует сильнее, чем те люди или шериф, или… вся эта проклятая провинция. Хината медленно покачал головой. — Но ведь вся соль в том, что мы делаем это для людей. Для тех, кто не в силах помочь себе сам. Кагеяма сглотнул. — Хочешь сказать, что мои чувства ничего не значат для тебя? — Нет, я… — Хината взволнованно пробежался пальцами по волосам и уткнулся взглядом в стол. — Вовсе нет. Но я… я не могу просто взять и перестать беспокоиться о других. Это не было новостью. Кагеяма уже давно понял: несмотря на то, с какой заботой Хината относился к нему и другим товарищам, его главным приоритетом всегда были и будут простые, нуждающиеся в его помощи люди. Сам Кагеяма не мог похвастаться тем же. В какой-то момент всем его смыслом, главной причиной, почему он продолжал заниматься этим, стал Хината. Помогать Хинате, быть рядом с Хинатой… его чувства к Хинате. Ему понадобилось так много времени, чтобы осознать это, и еще больше — чтобы выразить вслух. — Я не собираюсь помогать тебе планировать это, — сказал Кагеяма. — Не собираюсь поддерживать твою попытку самому себе вырыть могилу. — Тогда уходи, — тихо ответил Хината. Вот, значит, как. Кагеяма не мог придумать себе места лучше, чем рядом с Хинатой, но, казалось, теперь такой возможностью он больше не располагал.

***

Цукишима всегда испытывал его терпение, а Кагеяма, даже в лучшие деньки, не мог похвастаться выдержкой. — Мы не позволяли ему ничего делать, — хриплым от раздражения голосом произнес Кей. Обычно Цукишима был довольно апатичен, а поэтому — спокоен. И Кагеяма не был настолько глупым, чтобы проигнорировать непривычные нотки в его поведении — Цукишима нервничал. Хинату должны были казнить совсем скоро, и у них оставалось совсем немного времени, чтобы что-то с этим сделать. Тобио и сам чувствовал нарастающее давление, и в нормальных условиях он бы точно придумал что-нибудь получше, чем ругаться с Цукишимой. Это сомнительное развлечение, когда оба так напряжены. Сегодня они не могли позволить себе такую роскошь, как тратить время на пустые препирательства. — Ты лучше всех знаешь его, — произнес Кей. — Я проснулся, а он уже ушел, — Цукишима выглядел взбешенным. Конечно, значительная часть гнева предназначалась Хинате, но, как и у Кагеямы, у него всегда оставались силы, чтобы злиться и на самого себя. — Ты не подумал о том, чтобы связаться со мной, попросить меня… О чём? О помощи? Но ведь Кагеяма сам решил уйти. — Я даже не знал, в каком ты городе. — Ладно, спорами мы ничего не добьемся, — вмешался Танака. Как и всегда, в максимально стрессовых условиях он становился наиболее разумным и собранным. — Нам нужен план. — У меня есть один, — сказал Кагеяма ровно в тот же момент, когда Цукишима прошипел: — А что, по твоему мнению, я делал все это время? Они обменялись долгими взглядами, и Тобио вздохнул: — Давай, ты первый.

***

Как позже выяснилось, оба их плана были хороши. А если их совместить — получалась уже полноценная стратегия. И вот, спустя два дня, вечером накануне отъезда шерифа в замок, они решили действовать. Поместье шерифа было грозной твердыней — сложной для долгой осады, но, вследствие этого, совершенно неготовой для резких, точечных ударов. К всеобщему удивлению, всё именно так, как и предполагал Цукишима. В нормальных условиях он оставался поклонником более скрытых и тонких методов, включающих в себя долгие ночи планирования и наблюдения, но сейчас у них не было на это времени. И когда Цукишима, Ноя и Танака бросились штурмом на крепость — хотя из-за дымовых бомб Нишинои солдатам казалось, что нападающих было куда больше трёх — Кагеяма, пользуясь воцарившемся хаосом, отправился выполнять свою часть плана. Под покровом сумрака он спокойно пробрался мимо выставленных часовых. Их потрясенные крики потонули в общем шуме, а сами стражники остались валяться без сознания. Вход в канализационную систему замка зарос травой, а пустующий ров был заперт на висячий замок, но несколько сильных прицельных ударов посохом позволили Кагеяме пройти. Еще раз прислушавшись к крикам наверху, он рискнул двинуться дальше, готовый в любой момент попасть в засаду. Но никакой засады не случилось. Его команда отлично справлялась со своей работой, и всё, что оставалось Кагеяме — выполнить свою часть плана и убедиться, что все они смогут вовремя отступить. Ров привел его прямо под замок — к узкому, вызывающему легкий приступ клаустрофобии проходу, в конце которого была спрятана деревянная дверь, выглядевшая так, словно ее не открывали годами. Она была крепко заперта изнутри, и Кагеяма навалился на древесину всем своим весом. Не справившись с его силой, дверь затрещала, а металл протестующе завизжал — Тобио полностью сорвал преграду с петель. И тут его ждала охрана, но это даже обнадеживало: если стражники были выставлены в этой, казалось бы, захолустной части подземелья, значит, здесь должен быть и тот, кого они охраняли. — Хината? — громко позвал Кагеяма. К его огромному облегчению ему отозвались: — Кагеяма?! Что ты здесь делаешь? Охранники начали решительно смыкать ряды, и Тобио крепко сжал посох в руках, готовый к предстоящей схватке. — Я пришел сказать тебе, что я же предупреждал. Из тюремной клетки эхом донесся разочарованный вздох. — Уж лучше пусть меня повесят, — последовал за ним угрюмый ответ. — Не раньше, чем я предупрежу тебя об этом, — поклялся Кагеяма, и стражники бросились на него гурьбой.

***

В первую встречу с Хинатой Шоё из Мияги Кагеяма на секунду задумался: а вдруг все те нелепые истории о волшебных созданиях, бродящих по лесу Мияги, на самом деле были правдой? Ранним утром, когда яркий солнечный свет отражался от вод реки, несущейся под бревном, на котором он сидел, обед Кагеямы был прерван самым поразительным способом. И виной всему стал незнакомый парень (или, возможно, мальчик, а может быть — необычайно маленький эльф). Низкого роста и одетый во все зеленое, он, при желании остаться незамеченным, мог запросто слиться с лесом, но нет, незнакомец, откинув капюшон плаща, уверенно ступил на бревно. Рыжие волосы так сильно выделялись на фоне голубого неба, что Кагеяма вряд ли бы теперь смог не заметить его. Парень лучезарно улыбался. Тобио нахмурился. После долгой прогулки по еще туманному лесу он старательно распаковал всю свою провизию и наконец устроился, чтобы насладиться обедом. Бревно, соединяющее два берега реки, показалось ему отличным местом для отдыха: в лесу было так тихо и умиротворенно, что он и подумать не мог, что кто-нибудь, возможно, захочет использовать этот путь, чтоб перебраться через воду. В ногах правды не было — вставать не хотелось. А парень-мальчик-фея продолжал лишь молча смотреть на него, и Кагеяма, уставившись в ответ, вновь вернулся к сэндвичу (с сыром и ветчиной). — Привет, иноземец! — наконец произнес тот, что в зеленом, и по его высокому чистому голосу Кагеяма решил: определенно, мальчик. — Могу я пройти? Тобио медленно жевал восхитительный кусочек бутерброда, не желая, чтоб это внезапное вторжение встало между ним и его едой. Наконец, облизнув губы, он сказал: — Кого это ты тут назвал иноземцем, когда я был здесь куда раньше тебя? — он еще раз укусил сэндвич и уже с набитым ртом продолжил: — Сначала я закончу с едой, а потом ты сможешь пройти, — он не планировал собирать, а затем вновь разбирать свои пожитки. Уж точно не ради какого-то хулиганистого пацана. Незваный гость, прижав руку к сердцу, отшатнулся: — Как невежливо! — воскликнул он. — Ты сам виноват, что пришел сюда уже после того, как я начал есть, — ответил Кагеяма, опять поднося сэндвич ко рту. Но, прежде чем он успел насладиться еще одним кусочком, остаток бутерброда выскользнул из его рук с такой стремительностью, что Тобио даже не сразу понял, что произошло. В один момент еда еще была у него в руках, а в другой — уже нет. Услышав характерный щелчок, Кагеяма обернулся: его сэндвич, его хлеб, мясо, сыр, — всё было приколото к стволу ближайшего дерева стрелой, чье древко пронзило обед насквозь. Кагеяма повернулся, чтобы посмотреть на мальчишку. В руках, которые до этого были пусты, теперь покоился длинный лук. Тобио вскочил на ноги. — Эй! Мальчишка (который, как начинал подозревать Кагеяма, на самом деле не был ни мальчишкой, ни эльфом — а тем самым парнем, про которого ходило так много слухов) спокойно усмехнулся, словно его лук и внезапное «воровство» сэндвича никак не были связаны. — Спасибо, что подвинулся, — произнес он. — Я просто пойду дальше своей дорогой. — Ты ведь он, верно? — спросил Кагеяма. — Разбойник из Мияги. Хината Шоё. Знаменитый лучник собственной персоной. — Ах! — воскликнул парень, и Кагеяма уловил дерзкий озорной блеск в глубине солнечных глаз. — Так значит, ты слышал обо мне! — Мало кто о тебе не слышал, — сказал Тобио. — Так ты один из людей шерифа? — продолжил Хината. И хотя он все также продолжал улыбаться, блеск в его глазах затвердел, словно остывшая сталь. — Едва ли. — Значит, ты не будешь против, если я пройду! — пожав плечами, произнес Хината. — Не так быстро, — начал Кагеяма, когда парень приблизился. Тобио выпрямился во весь свой рост, мрачно нависая над «воришкой». — Я против того, что ты — самая настоящая угроза, разрушившая мой сэндвич. Так что, если ты хочешь обойти меня, то тебе придется применить силу. Вместо того, чтобы испугаться такого высоченного Кагеямы, Хината лишь расплылся в искренней улыбке. — Знаешь, — произнес он. — Отправляясь в путь, я так надеялся найти себе какое-нибудь развлечение по дороге. И если ты хочешь бросить мне вызов, то так тому и быть. Но момент! После столь смелого заявления Хината бросился обратно к берегу реки и начал осматриваться, пока не нашел то, что искал. Вернулся к Кагеяме он с длинной прочной веткой в руках — почти такой же крепкой на вид, как и посох Тобио. — Едва ли будет честно драться с тобой, используя лук, — улыбнулся Хината. — Мне все равно, — буркнул Кагеяма, неохотно признавая, что спортивное поведение Шоё достойно похвалы.  — Как и мне, — сказал Хината. — В любом случае я одолею тебя! Не тратя время на предупреждения, он резко бросился вперед, намереваясь атаковать Кагеяму прямо в лоб. Тобио даже удивился его скорости и силе: неудивительно, что Хината был так уверен в себе — его мастерства точно было бы достаточно для победы, сражайся он с кем-нибудь другим. Но Кагеяма не был «кем-нибудь другим». Где Хината не имел себе равных в стрельбе из лука, Кагеяма был непобедим с крепким посохом. Его навыков хватило, чтобы довольно жестко ударить Шоё прямо в голову, и маленький воришка закричал от удивления и разочарования, вновь бросаясь на Тобио, который с довольной ухмылкой легко парировал обрушившиеся градом удары. Возможно, Хината не был равен ему по силе, да, это было правдой, но Кагеяма уже давно не испытывал такого удовольствия от боя. — Держу пари, твой сэндвич был не так уж и хорош! — азартно воскликнул Хината. Кагеяма яростно стиснул зубы, намереваясь заставить Хинату подавиться своими же словами — ведь именно из-за этого пройдохи Тобио остался без обеда. Взмахнув посохом, он остановил Хинату посередине бревна, и Шоё вскрикнул, когда точный удар отправил его прямиком вниз — с оглушительным всплеском он упал прямо в реку, мгновенно промокая от макушки до пят. Отплевываясь и стирая с лица речную воду, Хината крикнул: — Ладно-ладно! Перемирие! — Так быстро сдаешься? — усмехнулся Кагеяма. — Кажется, в моих трусах рыба, так что да, сдаюсь. Кагеяма спрыгнул с бревна в воду, торжествующе нависая над Хинатой. — Ну, — произнес он, — хорошо, что ловишь рыбу ты лучше, чем сражаешься. — Почему это? — подозрительно спросил Хината, смаргивая воду и поднимая взгляд на Тобио. — Потому что ты сможешь помочь мне поймать немного рыбешки на ужин и компенсируешь этим потерю сэндвича, — произнес Кагеяма, предлагая Шоё ладонь. Потянувшись, Хината принял ее. — У меня есть идея получше! — Получше? — переспросил Кагеяма, удивленно дергая бровью. Какие уж тут могут быть идеи? — Приходи к нам с ребятами на ужин, — сказал Хината, крепко пожимая его руку, будто их только что представили друг другу. Кагеяма усмехнулся, делая мысленную пометку, и кивнул. — Кагеяма Тобио, — произнес он.

***

Многое изменилось с тех пор, как Кагеяма Тобио впервые встретил Хинату Шоё на том треклятом мосту. Вместо того, чтобы сражаться друг с другом, они стали близкими друзьями и соучастниками. И никого не было сильнее и опаснее, когда они выходили на задание вместе. Первое, что сделал Кагеяма — высмотрел из толпы охранника, державшего ключи от клеток. Тобио решил действовать на опережение, вырываясь вперед, и это настолько ошарашило противников, что они потеряли равновесие раньше, чем успели отреагировать. Один на один ему не было равных, так что он с легкостью выбил меч из рук стражника, прежде чем быстро ударить его по коленям и голове. Прежде чем оглушенное тело коснулось земли, Кагеяма ткнул в его грудь посохом, придерживая в вертикальном положении и ловко выхватывая из-за пояса заветную связку ключей. — Лови! — крикнул он, смотря за спины охранников — даже в слабом свете факелов он с легкостью мог рассмотреть красноречивую вспышку оранжевого. Размахнувшись, Тобио изо всех сил швырнул ключи. — Эй! Я в оковах, и ты почти что попал мне прямо в лицо! Кагеяма усмехнулся. — Давай быстрее. Пришедшие в себя стражники опять двинулись к нему, и Тобио перешел к активным действиям: преимущество посоха в большем радиусе, поэтому даже с количественным перевесом он успевал наносить удар за ударом, удерживая врагов на удобном ему расстоянии. Но затем охранники вновь сомкнули кольцо, и тут уже низкий потолок и тесные стены начали играть против него. С громким воплем, желая побыстрее усмирить незваного гостя, один из нападающих прыгнул ему на спину. Острие меча скользнуло по предплечью Кагеямы, и он стиснул зубы от боли. Стражник крепко обхватил его шею рукой, начиная душить, и Тобио отчаянно потянулся назад, пытаясь скинуть упертого, при этом не забывая о других стражниках, выставивших мечи в его сторону. Внезапно мужчина закричал от боли, а хватка вокруг шеи Кагеямы ослабла. Тело мешком упало на пол, туда же последовал и клинок. Кагеяма бросил быстрый взгляд в его сторону, подмечая, что нападавший корчится на полу, а в его плече торчит древко стрелы. — Вовремя, — усмехнулся Кагеяма, когда Хината возник рядом с ним. В руках он сжимал готовые к бою лук и стрелы. — Они забирали у меня мой лук, — с демонстративных всхлипом пожаловался Хината. — Ты ожидал, что они позволят тебе оставить его? — Ну, сам по себе он же безвреден! — запротестовал Хината. Сейчас, конечно, лук был куда далек от «безвредности», и Шоё натянул тетиву, быстрой стрелой выбивая меч прямо из руки ближайшего стражника. Против них двоих охранникам было не выстоять: Хината разоружал их один за другим, и как бы они не пытались добраться до него прежде, чем он успеет вытащить из колчана очередную стрелу — его движения все равно были слишком быстры. И когда все нападающие остались без своих мечей, Кагеяма, больше не беспокоясь о клинках, бросился вперед, оглушая их. Воссоединившийся дуэт вырвался из подземелья, выбегая в тускло освещенный ров. — У нас не так много времени, — пробормотал Кагеяма, осматриваясь по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не преследует. — Остальные скоро начнут отступать, нам нужно… — Кагеяма! Оклик Хинаты заставил его застыть на месте. Тобио решил, что сейчас его будут ругать за то, что он ушел, ведь если бы он этого не сделал, то разве Хината попал бы в плен? — Да? Хината вытянул руку вперед, хватая его за рубашку чуть повыше сердца. — Спасибо. Кагеяма, позволив себе на мгновение расслабиться, улыбнулся. — Мы оба можем позже обсудить мою правоту, — выдохнул он. — А сейчас идем! Согласно плану, все участники штурма должны были отступать в разных направлениях. А сейчас, когда Хината оказался на свободе, это должно было внести еще больше замешательства в ряды врагов: шериф и его люди наверняка уже прознали о случившемся и вовсю пытались выяснить, куда подевался их самый ненавистный преступник. Они уже мчались к спасительным деревьям, когда сработала последняя «мера безопасности», установленная Танакой: вокруг поместья внезапно вспыхнуло кольцо огня. Ожив, пламя пожирало траву и вызывало панику как у стражников, так и у их лошадей. Крики усилились, и преследователи бросились прочь от горящей преграды. Им потребуется как можно больше людей, чтоб потушить пожар прежде, чем он выйдет из-под контроля. — И порча имущества добавляет еще несколько нулей к вознаграждению за наши головы… — пробормотал Хината. Кагеяма фыркнул: — Думаю, я смогу это пережить. Конечно, шериф сойдет с ума от ярости. Но даже значительно возросшая награда за их тушки была посильной платой, когда речь шла о безопасности Хинаты. Накинув на головы капюшоны, они скрылись в темно-зеленых дебрях леса. — Пошли домой, — произнес Хината так, словно Кагеяме никогда и в голову не приходило покидать его.

***

Вся команда вернулась в убежище целой и невредимой. Хотя Танака продолжал жаловаться на подпалённую бровь, а Цукишима раздраженно шипел из-за трещины на любимых очках. — Почему ты такой мрачный, Хината? — спросил Ноя, стуча его по спине. Хината быстро потряс головой. — Нет, я… — он внезапно хлопнул в ладоши прямо перед лицом. — Я невероятно благодарен всем вам! И простите за проблемы, что я создал. Танака по-доброму потрепал его по макушке. — Мы уже привыкли, что от тебя куча неприятностей. Но для этого мы и здесь, верно? Цукишима поправил очки и едко щелкнул языком, когда одна из линз вывалилась. — Ну, нельзя сказать, что это было прямо-таки потерей времени. — Почему? Троица, обменявшись заговорщическими взглядами, вытащила из-под плащей толстые матерчатые мешки, грузно ставя их на стол. Содержимое добычи весело зазвенело. — Это… — прошептал Хината, протягивая руку к одному из мешков. Развязав веревку, он явил на свет ярко сверкающие золотые монеты. — Конечно, это не всё, — сказал Ноя. — Далеко не всё. Но этого достаточно, чтобы никто в Сендае больше не голодал. Казалось, Хината не мог ничего вымолвить, молча уставившись на них во все глаза. Танака нежно вздохнул. — Кстати, это Кагеяма настоял на этом, — сказал он, и когда Хината повернулся, чтобы посмотреть на Тобио, Танака зевнул, устраивая целое шоу с демонстративным потягиванием. — Ну… я так устал за сегодня. И вам обоим, вероятно, есть что обсудить, так что… — цепко схватив Ною и Цукишиму за руки, он начал удаляться, утаскивая товарищей за собой. Хината и Кагеяма остались вдвоем. Повисшая тишина, казалось, была полностью пропитана неловкостью. — Дай посмотрю порез на руке, — наконец произнес Хината, избегая встречаться с Кагеямой взглядом. Тобио моргнул. — Ладно. Он мог перевязать рану и сам, но сегодня предоставил это дело Хинате, молча наблюдая, как ловкие тонкие пальцы осторожно колдуют над его предплечьем, очищая и перевязывая порез. Шоё все еще не поднимал голову, казалось, полностью сосредотачиваясь на своей задаче. А Кагеяма полностью сосредоточился на Хинате. Он едва не потерял его, и это заставило его еще раз осознать то, что он и так уже давно знал. Что и так ему уже давно пора было сказать. Прочистив глотку, он осторожно начал: — Хината… — Я знаю, — произнес Хината. Его голос был полон мягкости, но и в этой обманчивой медовости проскальзывали строгие нотки. — Что ты знаешь? — спросил Кагеяма. — Знаю, что ты хочешь сказать, — произнес Шоё. — Знаю, что ты был прав. Знаю, что я был слишком безрассуден. Знаю, что у тебя есть веские причины не возвращаться ко мне, но ты всё равно… — Я не собирался говорить ничего из этого, — резко оборвал его Кагеяма. — Я хотел сказать, что люблю тебя, — Хината удивленно открыл рот, и Тобио решил воспользоваться повисшей тишиной: — И уже достаточно давно. — К-кагеяма! — воскликнул Хината. Его руки, все еще обхватывающие предплечье Тобио, подозрительно тряслись. — Ты не можешь просто… просто взять и сказать это без всякого предупреждения! — Ну, теперь уже все равно слишком поздно, — ухмыльнулся Кагеяма. Странно, но он совершенно не волновался, да и мир не перевернулся с ног на голову. Он любил Хинату, любит его и продолжит любить до тех самых пор, пока сам Шоё не попросит его прекратить. Но что Тобио действительно не ожидал, так это ответа Хинаты. — Я хочу помогать людям, — мягко произнес тот. — И ты прав, если будет нужно — я умру ради них. Кагеяма покачал головой. — Шоё, я знаю, я просто… — Но… но если ты любишь меня, — Хината скользнул пальцами вниз по руке Кагеямы, чтобы крепко сжать его ладонь. — Тогда, думаю, мне тоже есть ради чего жить. Кагеяма знал, что в самоотверженности Хинате равных не было. Сам же Тобио был неисправимым эгоистом. И как настоящий эгоист он не мог потерять Хинату. Никогда. — Ты серьезно? — спросил он, желая быть уверенным на все сто процентов. — Я не болтаю попусту! — воскликнул Хината, возмущенно пыхтя и надувая щеки. — Если я умру, от меня будет мало толку, поэтому я буду более осторожен. Кагеяма кивнул, и уголки его рта дернулись. Он понимал, что Хината всегда будет готов пожертвовать собой ради других. Но это не помешало ему почувствовать себя немного увереннее. Спокойнее. — Ладно. — Кроме того, — внезапно забормотал Хината, заканчивая с бинтами. — Вполне возможно, что я люблю тебя дольше. — Что… — Кагеяма схватил его за рубашку. — Прекрати пытаться обойти меня во всем! — Это правда! — воскликнул Хината. — Я люблю тебя уже несколько лет, — сказал Кагеяма, но этого просто утверждения было недостаточно, потому что Хината всегда мог как-нибудь выкрутиться, и он продолжил: — Помнишь то наше первое дело, когда мы дали семье столько золота, сколько им было нужно, чтобы пережить чертову зиму. И вот тогда я понял, что ты… что этим ты и хотел заниматься… Даже если в итоге это погубит тебя. — Хм-м-м-м, — задумчиво протянул Хината, стуча пальцем по подбородку. — Я все ещё выигрываю. Кагеяма удивленно уставился на него. — Тогда… когда? Хината усмехнулся. — Когда ты скинул меня с моста, я упал куда дальше, чем в тот момент могло показаться. Притянув Хинату к себе в объятья, Кагеяма был вынужден мысленно признать: должно быть, в этот раз Шоё действительно победил.