Атин Ллетан должен умереть

В то время, как другие спят, Хелсет полуночничает. Стоит духота. Открытое окно не спасает от жары. Ложиться, чтобы проворочаться в постели до утра, — глупое решение, можно потратить время на что-нибудь полезное, например… Учебников по ботанике немало. Тот, что изучает Хелсет, куплен в книжной лавке здесь же, в Морнхолде. Цена ему — пятьдесят дрейков. Хелсет разглядывает рисунки частей растений: листьев, цветков, корений, плодов, семян… и приглаживает холёный ус, будто наматывает на него, вчитывается в описание. Сразу и всё он не осиливает, однако выводы делает. С местной флорой, к своему прискорбию, Хелсет знаком чуть лучше, чем средне (а следует всё знать досконально). Он уверен: ничего непреодолимого нет. Благо память у него отличная. Свойства — вот для чего нужен учебник. Один из простейших уроков алхимии, усвоенный давно: растение с ядовитыми листьями очень часто рождает целебные ягоды, зелья из разных частей получаются разными. Знание свойств сгодится, чтобы угостить самых разных гостей. Например… С врагами всё понятно: пирог с ягодами, вымоченными в соке ядовитых листьев того же растения. На то они и враги, что заслуживают подобное угощение. Если начинку сдобрить мёдом или сахаром, горечь отравы не почувствуется. Хелсет кладёт учебник на колени, откидывается на спинку стула и довольно улыбается. Недоумённое лицо, в которое доведётся взглянуть за миг до смерти, вообразить до безобразия легко. Враг озадачится, как и где просчитался: ведь брал с блюда те же куски, что и Хелсет; оба ели бульон, зачерпнутый одной поварешкой из одной супницы. Может, пожалеет, что не сделал ни одного глотка прекрасного вина из бокала, потому что бытует избитое мнение, что отравители яд прячут в спиртном. Или решит, что Хелсет накачался противоядием… …если очень умён, догадается, что дело не в зелье, а потому что Хелсет не забывает ежедневно принимать крохотную дозу яда, чтобы выработать устойчивость. О, тот может — но не хочет — похвастать, что даже корнем жарницы попытка отравить обернётся крахом. С врагами, нагло вторгшимися в окружение и чинящими препятствия, Хелсет может и позаигрывать, но до поры до времени. Если бы все недруги появлялись с очевидными намерениями убрать с пути, то… …было бы легко их одолеть, но до безобразия скучно. В том-то и прелесть, что, к примеру, мило — и влюблённо-глупо — улыбающаяся, хлопающая длиннющими накрашенными ресницами милашка, путающаяся под ногами, может оказаться хитрой стервой, изобретательной и коварной. И обольстительной: Хелсету не чуждо плотское желание, но он отдаёт себе отчёт, что в похоти все беззащитны, что жарко обнимающие руки могут воткнуть лезвие в спину. Приходится взвешивать всё за и против, поэтому о Хелсете Хлаалу ходят какие угодно слухи, но никто никогда не заявляет, что он сверх меры похотливый. ...Хелсет всех, в ком не уверен, подпускает к себе ровно на такое расстояние, на каком чувствует себя в безопасности. Ужины со случайными гостями проходят неторопливо, приходится уверять кандидатов в друзья, что блюдо сложно в приготовлении, отвлекать прекрасным выдержанным вином, потому что под воздействием спиртного языки развязываются… и ни с кого не спускать глаз. Хелсет пододвигает к себе вазочку и зачёрпывает варенье. Горечь хорошо ощутима: коммуника терпкая, язык вяжет. В начинке из неё легко спрячется отрава, однако, увы, далеко не всем приятен этот вкус. На любителя, а выведать пристрастия потенциального врага — задача нередко сложная. …в отличие от друзей, о которых известно — не всё (чтобы остаться искренним до конца с посторонним, нужно родиться наивным дураком), но многое. Хелсет облизывает нижнюю губу, напрягается, ссутуливается и сцепливает ладони в замок. Подсчётом друзей он не занимается. Не видит смысла сгибать пальцы, пусть и одной руки. Тьениуса Делитиана он знает давно. Каррода — немногим меньше. Вверяют ли те ему себя полностью, остаётся загадкой — и останется надолго, а то и навсегда. И чем больше времени пройдёт, тем труднее Хелсету будет глядеть в хорошо знакомое лицо и осознавать, что тот, кто звался другом, — враг. Случайных недругов, затесавшихся в окружение, но не вызвавших такого доверия, убирать намного легче, чем тех, кто за долгие годы верно служил, но водил за нос. Друзья доверчиво глядят и не осторожничают, когда едят. Поэтому подстроить случайную смерть от болезни им проще, чем просто знакомым. И Тьениус, и Каррод знают о Хелсете ровно то, что следует, потому что тот — не наивный дурачок, чтобы делиться всем. Тот прекрасно осознаёт, что дружба односторонняя, и это самый удачный вариант. Хелсет поднимается и привычно разглаживает складки на рубашке. И слабо, краешками рта, улыбается. …и тут же хмурится. Тален Вандас не прочь развеять скуку, этим вечером он недвусмысленно на это намекнул, и причина не в обычной похоти. По пронзительному, будто остриё стрелы, взгляду заметно, что он, как и Хелсет, преследует определённую цель — приблизиться к сопернику. …и не боится удара в спину во время жарких объятий. И это, скамп побери, восхищает до истомы в паху… Хелсет жмурится, после открывает глаза и смотрит на резной столик. Учебник, вазочка с недоеденным вареньем, бокал вина — вот и всё, что находится на столешнице. Мысль будоражит кровь, как пройдёт ужин, на котором останутся только они вдвоём. Легко вообразить, что Тален сделает вид, будто ест и пьёт. Несложно представить, что даже примет губами пропитанную ядом ягоду изо рта Хелсета, причём не выплюнет её, а демонстративно прожуёт и победно улыбнётся. Взгляд при этом красноречиво скажет: «Не старайся, я всё предусмотрел». Легче вообразить, как поведут себя за трапезой полузнакомые и даже незнакомцы, чем Тален Вандас. …поэтому к нему так влечёт. Хелсет противиться похоти не собирается. Он намерен узнать Талена Вандаса за обедом.