Новый God

В Башне Высшего Волшебства творились странные вещи. То есть, здесь всегда творились вещи странные, загадочные и непонятные простым обывателям. Но сегодня даже привычный к странностям Даламар решительно ничего не понимал. Утро началось с того, что в Башню, уже привычно миновав рощу мертвых, явилась Крисания. Жрица была румяна, взволнована, что совсем на нее не походило, и к тому же сменила простое жреческое одеяние на богато украшенный наряд, какой можно было увидеть на статуях Мишакаль в храме. Несколько минут она говорила с Рейстлином наедине, после чего мага охватил такой приступ кашля, что он едва мог дышать. И вот, уже полчаса кряду, Даламар наблюдал, как Рейстлин носится по башне, полами плаща сметая неосторожных призраков, попадающихся ему под ноги, а следом за ним семенит Крисания. - Рейстлин, прошу тебя! - Нет. - Сделай это ради памяти Элистана! Ради детей! - Ненавижу детей! Ненавижу Элистана и вашего проклятого бога! Убирайся! Рейстлин никогда не повышал голоса, но именно сейчас казалось, что он готов закричать. Причем ужаса в его глазах было значительно больше, чем гнева. Даламар не знал, что такого ему предложила жрица, но уже тот факт, что ее до сих пор не поразило молнией, говорил о многом. Обессиленный приступом и бесплодным спором, Рейстлин наконец опустился в кресло у камина, мелкими глотками прихлебывая свой эликсир. Вид у него был столь мрачный, что даже бесстрашная Крисания смолкла. Однако не ушла, а стояла рядом и неслышно молилась, прижав ладонь к амулету. - Шалафи... - очень осторожно начал Даламар, который и спокойного Рейстлина опасался тревожить без веского повода. - Я боюсь что... У вас снова посетитель. Где Карамон раздобыл проводника сквозь Рощу, было загадкой даже для Рейстлина. Но братская любовь, очевидно, творит чудеса даже большие, чем темная магия, и потому Карамон Маджере стоял сейчас в кабинете Рейстлина, перепачканный в земле и бледный, как полотно. - А г-говорил я тебе, Рейст, - Пробормотал он, дрожа. - Лучше б ты с нами жил, чем тут... С трупами. - Ради всех богов, Карамон! Что ты тут забыл? - Прошипел Рейстлин, отнюдь не обрадованный. - Мне написала госпожа Крисания. - Великан, уже немного пришедший в себя, поклонился жрице. - Что, возможно, это ты сделал... Но это ведь не так? Да, Рейст? Рейстлин несколько долгих минут переводил тяжелый взгляд золотистых глаз с брата на жрицу и обратно. Наконец он, видимо, приняв какое-то решение, допил зелье и сказал: - Возьмите Даламара. Он вполне способен показать несколько фокусов, чтобы развлечь детишек. А у меня много работы. Он взял со стола книгу и стал читать, уже совершенно не обращая внимания на непрошеных гостей. Но Крисания, в отличии от Карамона, не боявшаяся гнева Рейстлина, не отступила. - Ты ведь знаешь, что это не поможет! Нам не нужен фокусник! Нам нужно вернуть дух праздника! - Так молись, Посвященная! - Язвительно прошипел маг, не выпуская книги из рук. - Не я забрал его, не мне его и возвращать! И тут произошло нечто невообразимое. Ледяная Крисания, надменная жрица Паладайна, не боявшаяся ни величайшего темного мага, ни его умертвий, вдруг тихо расплакалась, закрыв лицо ладонями. - Если ты... Если я ее верну людям праздник... О Паладайн! Пусть гнев Твой падёт на меня, на меня одну! Она всхлипывала еще что-то невнятное про второй Катаклизм и гибель мира, но ее слезы уже оказали нужное действие - Рейстлин отложил книгу и молча встал. Итак, вечером того же дня вся четверка, возглавляемая мрачным, как туча, Рейстлином, оказалась на площади перед храмом, где несколько кендеров уже успели развести праздничные костры, которые тушили молодые послушники. Уж Кендерам-то ничто не могло испортить праздничное настроение. Завидев темного мага, хромавшего по ступеням храма, толпа испуганно попятилась, но рядом шла Крисания, столь похожая на Мишакаль в своем голубом одеянии, а следом - Карамон в платиновых доспехах Паладайна. И хотя богатырь явно чувствовал себя неуверенно, а улыбке жрицы недоставало тепла, посох в руке мага вспыхнул на мгновение, и все на площади вдруг уверились, что это добрые боги спустились к ним с небес, чтобы исполнить все-все заветные желания. Весь вечер и почти всю ночь толпа просителей не иссякала. Больные были исцелены, несчастные - утешены. Бедняки получили теплую одежду, а каждый ребенок - леденец, который в эту ночь показался им вкуснее всего на свете. А когда Солинари скрылась за облаками, люди, эльфы, гномы и кендеры вдруг, как по команде, отступили от ступеней храма, и замерли, глядя в небо. И небо расцветилось тысячью огней, и стало светло, как днём, и в сердце каждого, кто видел это, откуда-то взялась Надежда. Расходились все с блаженными улыбками на лицах. Даже Рейстлин тихонько улыбнулся, хотя и выглядел измученным больше обычного.