На самом деле, всё было не так

— И, в общем-то, подхожу я, как-то в пьяном угаре, к Андрюхе, и вместо того, чтобы попросить автограф там, или фотографию, я спросил «бля, у тебя не будет сиги?». Ох, тогда он мне всю пачку отдал и ещё поржал надо мной, мол, ебать, малолетний пидорас. А сигареты ментоловые, тогда я и понял, что он самый настоящий педик! Представляете? — Женя в смехе заливается и пачку мятую, из кармана пальто, достает. Те самые «пидорские», ментоловые. Те, которые он так сильно полюбил. Полюбил также сильно, как и ту дурацкую улыбку Андрея. Идиот. И какой нормальный школьник будет разгуливать бухим по Невскому? Хуй знает, вот Зиго, например, и не такое может. Ещё он «познакомился» с Пирокинезисом и успешно проебал, возможно, лучшую фотографию в его жизни. Следующий раз, когда они виделись, был на концерте. Женя сидел в випке, бухал, ему было похуй. Просто наблюдал за всем происходящим и думал, каково это скакать по сцене. Орал песни, залипал на Андрея. — Блять, и, короче, я ощущаю на себе чужой взгляд, заметил, что Андрей пялится на меня, я на него посмотрел и, кажется, тогда Андрюха меня узнал, ибо после этого, ещё раз посмеялся. А может, мне и показалось. После того концерта, Андрей стал чуточку ближе, так как вместо того, чтобы поехать домой, Женя был зажат в ебаной гримёрке, в которой оказался хуй пойми каким образом. А Андрей и не возражал, лишь крепче прижимал, пьяно глядя на парня. — Знаешь, я бы намотал твои волосы на свой кулак, — облизывает губы, ведёт по чужой мочке, дышит, опаляя горячим дыханием и прикусывает, за серёжку оттягивая. — красивый мальчик. Тогда Женя не на шутку испугался, особенно, когда чужая рука потянулась к собранным, в придурковатый хвостик, волосам. — Не-не-не, дядь, я по девочкам, сука, уйди нахуй, — писк, словно Женю насиловать собрались. Зато, этот случай полностью заставил Женю передумать пробираться в чужие гримёрки. А Пиро лишь смеялся в очередной раз. Каждая их встреча заканчивалась дурацкими насмешками. И вот Жене восемнадцать, долгожданное совершеннолетие, наконец, только вот, празднует он в Краснодаре, нет, не с друзьями, не с семьёй, а один. На улице, около какого-то падика старой пятиэтажки, выкуривает третью сигарету за полчаса и думает, почему он вообще вышел на улицу. Дома пьяные родственники справляют, друзья остались все в Питере. Женя один. А сидеть на лавочке, глядеть на всё «взрослым» взглядом — очень даже неплохо, правда, в одном пальто холодно, но это и не важно. — Слышь, пацан, сигареты не найдется? Женя не сразу понимает, что просьба к нему. Стягивает наушники, голову от экрана телефона отрывает и щурится, пытаясь разглядеть. Чужие розовые патлы сразу в глаза бросаются. Тихая усмешка. Силуэт приближается. А затем тело рядом падает, прижимаясь, словно «случайно». — Найдется, — улыбается придурковато, достает пачку ментоловых, протягивает. Пиро берёт две, одну протягивает Жене, а затем и зажигалку достает, чиркая. — Не мал, чтобы курить, м? — Пиро хмыкает, затяжку делает, не отрывает взгляда от чужих черт лица. Всё же, Женя, крайне, странный и, если признаться себе, очень красивый. — А тебе какое дело? С малолетками дел не имеешь? — Зигоматикус грустно улыбается, сигарету меж зубов вставляет, сжимает и глядит вперёд, изучая, очень-интересные-именно-сейчас, пустые клумбы, зимой там цветов нет, это точно. — Да нет, просто не понимаю, когда девчонки из Таиланда стали такими привлекательными. Ловлю точный период. — Что? Повтори-ка. — Девчонка из Таиланда, — Андрей кривит губы в улыбке, выглядит пугающе, странно, но все уже привыкли. Привыкли называть Андрея объёбанным дурачком. А Женя и не понимает, то ли он в уши долбится, то ли ещё что, но взгляд все же переводит и сразу же пялится на чужие сухие губы. — Мне сегодня восемнадцать. — Я сегодня нашел своего парня. — Стоп, что? Ты охуел? Было всё не так, блять! Я не такая ванильная хуйня, — вдруг раздается чужой голос, кажется, это Андрей. А затем нихуёвый подзатыльник по светлой макушке, которым раздался звон в ушах. — Ай, Андрей, не порть всю атмосферу моих историй. Я же не скажу всем, что ты агрессивный пидорас, который сначала выебал, а потом в любви признался. Ой… — Женя замолкает, вздрагивает, на друзей взгляд переводит. — На самом деле, всё было не так, — Пиро кивает, крепко обнимает Зиго сзади и целует в висок. — мы не педики.