Любовь по Фрейду

      Путь в университет, особенно после хорошего летнего отдыха, особенно к первой паре, особенно на общественном транспорте – всегда представляет собой маленький ад. Люди, как стадо овец, загоняются в душные вагоны метро или автобусы, едут с кислыми минами до своей остановки, плотно прижавшись к таким же товарищам. А в голове нескончаемый поток мыслей о рутине, проблемах, оплате счетов за газ и воду, изредка перебиваемый заезженной фразой: «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция…».       Второкурсница факультета психологии Яна Королькова уже получила утреннюю порцию гнева от какой-то женщины с огромными клетчатыми сумками. В чём была причина Яна так и не поняла из-за наушников, в которых играла лёгкая медитативная музыка. Это никак не вязалось с перекошенным от негодования лицом пассажирки.       У самого входа в универ Яну окликнули курящие одногруппники. Махнув им рукой, Яна поспешила на первую лекцию в этом учебном году.       К Корольковой прицепился образ отличницы. Не то чтобы она по-чёрному ботанила, просто Яна посещала лекции и слушала преподавателей, а не листала ленту в Инсте, как делали многие её сокурсницы.       Преподаватель задерживался. Яна обсуждала с подругами каникулы и поделилась фотками с отдыха. Женский трёп прервал скрипучий звук открывающейся двери. Все с нескрываемым любопытством уставились на порог, но в кабинет вошла та часть группы, которая всё это время неторопливо курила у здания. Странно. Яна ещё раз глянула на мобильный. Прошло уже двадцать минут с начала пары. Королькова глянула на чистые листы пока ещё пустого конспекта. Мда, в прошлом году она давала себе обещание больше не рисовать в тетрадях, мол, я уже не школьница, а серьёзная женщина. Но, видимо, этому обещанию не суждено исполниться.       Тяжёлый стук грубой подошвы по исхудавшему с годами паркету заставил Яну оторваться от бездумного раскрашивания произвольного треугольника. Перед аудиторией стоял высокий стройный мужчина с широкими плечами, мощь которых никак не могла скрыться под строгим чёрным пиджаком. Он оценивающе оглядывал притихший класс, на автомате постукивая пальцами по своему блокноту, зажатому в руке, окованной золотыми часами. – Добрый день. Меня зовут Игловский Даниил Игоревич. Я ваш новый преподаватель психоанализа, – низкий бархатный голос произвёл на всю женскую половину группы неизгладимое впечатление. Девушки машинально принялись поправлять волосы и проверять макияж в отражении телефонов. – Здрасьте, – невпопад посыпались сонные приветствия группы.       Игловский подошёл к доске и аккуратным почерком вывел «Фрейд». – Э, подождите, – послышалось с задних рядов. Голос Паши Волкова. Они с Яной встречались в прошлом году, но ссор в их отношениях было больше чем радостных моментов, поэтому по инициативе Паши всё закончилось. Яна чувствовала себя брошенной, а главное до сих пор по уши в него влюблённой.       Игловский тут же обернулся на звук. – Прям так сразу к теме? – удивился Волков. – А как же пообщаться. Рассказать о себе?       Преподаватель еле слышно хмыкнул, откладывая мел в сторону. – Ну хорошо, – сдержанно ответил Игловский, усаживаясь на первую парту, которая, как всегда, пустовала. – Мне двадцать восемь лет, восемь из которых я отдал юридической психологии. Раскрывал дела, беседовал с маньяками и убийцами, разрабатывал наиболее эффективные психологические способы давления на допрашиваемого. Весь прошлый год я работал в реабилитационном центре жертв насилия.       Все стихли. У Яны от этого рассказа пробежал мороз по коже. Уж лучше бы начали сразу заниматься. Предчувствие подсказывало, что и дальше в его биографии особой радости не будет. – Помимо этого я консультировал людей, как обычный психоаналитик. Так что, думаю, в моей профессиональной компетентности вы больше не сомневаетесь, – голос Игловского, словно мелодия, разливался по смолкшему кабинету. – Почему Вы решили преподавать? – поинтересовался Лукашин.       Игловский тут же развернул корпус к парню с чудовищной причёской. – Официальная версия – по просьбе декана, – препод на секунду задумался, очертив длинными пальцами тонкую линию губ, – но, честно говоря, я решил открыть свой центр. Начал искать хорошую команду и понял, что не из кого выбирать. Поэтому к концу обучения, возможно, некоторые из вас смогут попасть ко мне на практику.       Студенты переглянулись между собой. – Ладно, давайте познакомимся, – Игловский наконец-то встал с парты и проследовал к своему столу. Яна ловила каждое его грациозное движение. Он двигался плавно, словно тигр. Игловский раскрыл журнал и прочитал первую фамилию в списке. – Антошина? – Староста, – Света привстала со своего места, улыбаясь во все зубы. – Я журнал заполнила, Вам осталось только расписаться. – Ок. Так и запишем. Выскочка, – Игловский что-то чирканул в своём блокноте. – Что? – опешила Света, рухнув на стул. – Ах да, забыл сказать, – усмехнулся препод. – Как психоаналитик я могу с первого взгляда определить ваш характер. Издержки профессии. К тому же, так гораздо легче запоминать. – А что если Ваши методы запоминания кого-то обидят? – подала голос Лиза. – Фамилия? – Воронец Елизавета, – девушка грозно тряхнула тёмными волосами. – Вот что, Воронец Елизавета. На правду не обижаются. Если о вас складывается то или иное впечатление, то лучше работайте над собой, а не обвиняйте в этом психолога, – подмигнул Игловский, записывая второй раз в блокнот какую-то мерзость. – Ботанка. Я констатирую факты, ничего личного.       В аудитории начался слабый гул и шуршания. – Даниил Игоревич, – главная красавица группы подняла руку и без разрешения начала говорить, – а у Вас есть жена или девушка?       Марина встала с места, расправляя складочки задравшейся маечки. Игловский сначала осмотрел студентку с ног до головы, не игнорируя вывалившуюся из декольте грудь и оголённый живот, затем опустил взгляд в журнал. – Мариночка Северцева, – помогла ему девушка. – Пустышка, – стальным голосом разлетелось по рядам. – Нет. У меня нет ни жены, ни девушки. И Вы, многоуважаемая Северцева, меня не интересуете. Поэтому настоятельно Вам рекомендую перестать одеваться в учебное заведение, как проститутка.       Марина опешила. Она со злостью затолкала в изящную сумочку тетрадь, затем громко цокая каблуками и демонстративно виляя бёдрами, вышла из аудитории, бросив громкое: – Импотент!       Игловский усмехнулся, прикрикнув ей вслед: – Вывод неверный, но Ваше стремление к психоанализу похвально!       Дверь громко хлопнула. Препод посмотрел на время.       Яну одновременно терзало два чувства. Первое – негодование из-за того, как непринуждённо преподаватель оскорбляет её одногруппниц. Второе – страх. Не хотелось быть следующей в этом списке. И всё же Яна решилась. – По какому праву Вы оскорбляете студенток?       Игловский поднял голову, но так и не понял, откуда звук. – Кто это сказал? – его острый взгляд бродил по рядам в поисках смельчака. Ни одна живая душа не отозвалась. – Ну же! У заступника закончилась смелость? – Не закончилась, – в глазах Яны блеснула смесь азарта, интереса и злости. Игловский тут же вцепился глазами в хрупкую девушку со светлыми волосами. Он медленными шагами подошёл к ней, бесстыдно разглядывая каждую деталь. – Как я уже говорил, моя цель не задеть ваши нежные чувства, – их глаза встретились. – Я хочу вас…       Повисла слишком долгая пауза. Игловский опустил взгляд на припухшие от покусываний губы Яны. – … превратить в профессионалов, – преподаватель закончил фразу, хотя Яна больше не могла воспринимать новую информацию. В голове лишь крутилась первая часть его слов.       У Яны затряслись руки, поэтому, чтобы скрыть это от цепкого взора Игловского, она горделиво скрестила их на груди. Ещё не хватало, чтобы этот наглец подумал, что он заставляет её нервничать. – Вы знакомы с понятием «этика», «порядочность» или, на худой конец, «вежливость»? – Яна сама от себя такого не ожидала. Она никогда в жизни не вступала с учителем в перепалку. – Почему Вы решили учиться на психолога? – Даниил Игоревич неожиданно перевёл тему. Яне понадобилось пару секунд, чтобы собраться с мыслями, сформулировать, и ещё несколько секунд, чтобы уверенно озвучить мысль. – Я хочу помогать людям, лечить их души, – без тени сомнения выдала Яна, утопая в лукавых карих омутах. Яне показалось, что на слове «души», Игловский усмехнулся. – В наше время очень много психически не здоровых людей, у всех есть травмы, комплексы, стрессы. Если я смогу сделать этот мир чуть-чуть лучше, значит, я не зря живу.       Игловский внимательно её слушал, ловя каждое слово. Он не перебивал её длинную тираду. Но чем дольше Яна говорила, а он молчал, тем лучше она понимала, что каждое её слово вскоре будет использовано против неё. Эта мысль заставила Королькову закрыть рот.       Одногруппники настолько притихли, выжидая, что же будет дальше, что у Яны возникло ощущение, что сейчас существуют только она и высокомерный препод.       На лице Игловского появилась ухмылка, которая не предвещала ничего хорошего. – Как Вас зовут, мечтательница? – Игловский потянулся за своим блокнотом. Его пальцы коснулись её. Яна вздрогнула. Она сжимала в руках ручку со смешным единорогом на конце. – Я позаимствую?       Яна разжала пальцы, отдавая ручку Игловскому, который загадочно покрутил её перед собой. – Королькова Яна, – наконец ответила она, проследив, как препод снова что-то выводит в треклятом блокноте. – Так моё прозвище «мечтательница»? – Нет, – снова на губах заиграла усмешка. Игловский всучил девушке её ручку, снова впиваясь взглядом сначала в губы, а затем в глаза. – Полоумная.       К великому счастью всей многострадальной группы прозвенел звонок. Пара закончилась, а осадок остался. Всех пугала мысль, что такой изверг, как Игловский, будет читать им лекции на протяжении всего года.