Любовь по Фрейду

– Игловский совсем озверел, – возмущалась группа студентов, сидя за партами. Преподаватель куда-то вышел, ненадолго оставляя второй курс одних в кабинете.       Только что зашла Королькова, с плохо скрываемым недоумением смотря на одногруппников. Аура, витавшая в воздухе вокруг них, так себе. – Что случилось? – спросила она, не глядя, положив рюкзак на стол. – «Внеплановый опрос, малышня. Готовьтесь, хотя вряд ли вам это поможет», – гримасничая, процитировал Крючков. – Мотиватор хренов. – Хз, как вас, но меня он уже подбешивает, – хмыкнула Марина Северцева. – Наверное, заберу документы. – Мда, Мариш, – прыснул Городецкий, – поверь, без тебя психология точно не обеднеет.       Глухой смех наполнил кабинет. – Пошёл ты, – фыркнула Северцева, показывая парню средний палец.       В аудиторию влетел взмыленный Игловский. Все, как по команде, расселись на свои места. Студенты исподлобья поглядывали на преподавателя, который словно только что вышел из ада. – Злой он, какой-то, – шепнула Яна, но её услышала соседка по парте. – Как будто только сегодня, – пробухтела Кристина, листая конспект.       Игловский потребовал отложить мобильные и конспекты на край парты. Он метался по кабинету, кружа над студентами, словно коршун над добычей. – Да начнётся опрос, – угрожающе объявил Даниил Игоревич, отбирая у Лукашина шпору. – Если знаете ответ, поднимаете руку. Один правильный ответ – плюс балл. Неправильный ответ – балл снимается. Сколько баллов наберёте – такая и оценка. – А если я наберу шесть баллов? – хохмил Городецкий, – Вы мне оценку «шесть» поставите? – Тебе бы в минус не уйти, – осадил его Игловский, и парень заткнулся. – Первый вопрос: когда возник психоанализ?       Подняли руки пару студентов. Игловский ткнул в Лукашина. – В девятнадцатом веке, – студент, довольный своим ответом, вальяжно откинулся на спинку стула. – А можно не так подробно? – сыронизировал Игловский, одним лишь взглядом заставив Лукашина принять более менее подобающую позу. – Ну, в конце девятнадцатого века, – пробурчал Лукашин. – Знаете, Чайник, – Игловский назвал студента по кличке, которая характеризовала его как посредственного во всём человека, который с поводом и без постоянно «закипает». К тому же, у Лукашина была дурацкая привычка свистеть, – говорят, «краткость – сестра таланта». В Вашем случае, просто сестра. Минус балл. – Так, блин, – засопел студент, – у меня же ещё нет баллов! Вы, что, в журнал «минус один» поставите? – Нет, это значит, Вы мне должны. – Что, например? Цветы полить и кофе купить?       Игловский задумался. – Я обязательно воспользуюсь Вашей задолженностью, когда придёт время, – слишком абстрактно изрёк Игловский. Лукашин заметно напрягся. – Не бойтесь, проценты не накапают.       Даниил Игоревич кивнул Ботанке, которая всё это время сидела с поднятой рукой. – Психоанализ, как термин, возник в 1896 году. – Сойдёт, – выдавил Даниил, не обращая внимания на озлобленную Лизу, которая недоумевала, что значит «сойдёт». Игловский поставил плюсик рядом с фамилией Воронец. – Следующий вопрос: какой метод лежит в основе психоанализа?       Практически все подняли руки, кроме Городецкого, который залип в окно. Будучи вселенским злом, Игловский решил опросить именно его. – Гипноз? – наугад выдал парень, не особо помня вопрос. – Гипноз – это то, что Вы делаете с пейзажем за окном. – Даниил Игоревич, можно? – заскулила Карцева, желая ответить. Возможно, это последний лёгкий вопрос в его списке. – Блесните. – В основе психоанализа лежит метод свободных ассоциаций, – затараторила студентка. – Какая фаза психосексуального развития ребёнка связана с появлением Эдипова комплекса? – Фаллическая! – едва поймав взгляд Игловского, выкрикнул Крючков. – Вы уверены? – Игловский поднял бровь. – Д-да, – без прежней решительности, ответил Крючков. – Вы так легко готовы пополнить список моих должников? – Н-нет. – А если я Вам дам варианты ответов: оральная и латентная фаза? Вы по-прежнему будете настаивать на своём? – давил Даниил Игоревич на побледневшего студента.       Немного подумав, Крючков ответил: – Нет. Тогда это латентная фаза. – Не говорите того, в чём не уверены, – железно отрезал Игловский. – Ваш первый ответ был абсолютно верным. Минус балл.       Пара тянулась бесконечно. Эксцентричный преподаватель достал бедных студентов, которые к концу занятия заработали себе двойки. Выходили они со звонком, устало, как после поединка, плетясь к двери. – До свидания, – говорили те студенты, которые заработали хотя бы тройки, а не кол. Другие же покидали аудиторию молча.       Яна относилась ко второй категории студентов. Она толпилась в окружении одногруппников у выхода. – Королькова, после пар жду на отработку пропусков, – сухо объявил Игловский, даже не отрывая глаз от своих записей. Яна остановилась, как вкопанная. – Земля тебе пухом, – сказал одногруппник, проходя мимо Яны.       Королькова подошла к преподавателю, ожидая, пока все остальные выйдут, оставляя их вдвоём. – Даниил Игоревич, я же тоже пропустила. Мне тоже приходить? – спросила Ботанка. – Не в этот раз, – небрежно бросил Игловский. Ботанка вышла. – Двоих я не потяну.       Яна ударила его в плечо. Всё, что она хотела ему сказать, улетучилось. – Придурок, – шикнула Королькова и вышла.       После занятий Яна ещё долго взвешивала – идти или не идти к Даниилу. Она прекрасно понимала, что он позвал её далеко не для того, чтобы говорить о Фрейде. Может, закончить всё это, пока оно не зашло слишком далеко?       Яна мялась у двери в его кабинет. То она делала шаг, то отступала. Но, наконец, она собралась с мыслями и навалилась на дверь. Игловский что-то печатал в телефоне. Яна вдохнула побольше воздуха в грудь, и прошла внутрь. – Даниил Игоревич, я пришла на отработку, – сказала она, останавливаясь около его стола. – Поехали, – не отрываясь от мобильного, Игловский поднялся с места. – Куда? – Яна непонимающе посмотрела на Даниила, который торопливо надевал верхнюю одежду. – Поехали, – он повторил ещё раз, убирая телефон в карман. Игловский схватил Яну за руку и повёл к выходу. Игловский помог Корольковой сесть в машину, и повёз её в неизвестном направлении. Все вопросы Яны об их поездке Даниил игнорировал, переводя тему.       Они приехали к какому-то кафе – маленькому, тихому и уютному. Яну безумно радовало, что оно немноголюдное. – Это свидание? – поинтересовалась Яна, отпивая апельсиновый сок из стакана. – Называй, как угодно.       Игловский казался ей сегодня максимально задумчивым и странным. Ладно, если он не хочет говорить, то Яна тоже может поиграть в молчанку. Она делала вид, что интерьер кафе её занимает больше, чем сидящий напротив насупившийся Даниил Игоревич. – Ты ничего не хочешь мне сказать? – не выдержал Игловский. – А что я должна сказать? – исподлобья глянула Яна. – Не беси меня. Вчера ты была смелее, – Даниил Игоревич начинал нервничать. Его голос срывался, привлекая ненужное внимание официантов. – Захотелось поцеловать – я и поцеловала, – как можно тише сказала Яна, трубочкой размешивая сок. – Полоумная, – чертыхнулся Даниил.       Игловский довёл Яну до дома, остановившись за углом по просьбе Корольковой. В кафе они практически не разговаривали, по пути тоже, да и сейчас каждый в своих мыслях. – До встречи, – попрощался Игловский, не глядя на Яну. Из-за этого ей хотелось добавить что-нибудь колкое ему в ответ. – Эм, я отработала пропуск? – слишком дерзко спросила Королькова. Игловский резко повернулся к ней. Он ухватил её рукой за шею, привлекая к себе. Даниил настойчиво и даже грубо поцеловал Яну. – Более чем, – оторвавшись от девушки, сказал Игловский. Королькова растерянно смотрела на преподавателя, глотая ртом воздух. – Ты не ответила на мой вопрос. – Какой? – сипло спросила Яна, чувствуя, как пульсируют её губы.       Казалось, Игловский завис. – Мы встречаемся? – наконец, выдал он, внимательно изучая реакцию девушки. Она помолчала, смутилась, хихикнула, опять смутилась и улыбнулась. От такого многообразия эмоций, аналитические способности Даниила Игоревича полетели ко всем чертям. – У меня есть условия, – изрекла Яна, с хитринкой смотря на него. – Ну конечно! Как же я мог забыть, ты обожаешь всё усложнять! – Игловский всплеснул руками и закатил глаза. – О наших отношениях никто не должен знать, – на полном серьёзе сказала она, мысленно взывая к его благоразумию.       Игловский недовольно хмыкнул. – Что за детский сад? Предлагаешь прятаться, как студенты? – Яна многозначительно на него посмотрела. Игловский, чуть ли не скрипя зубами, выдавил. – Ладно. – Никто. Ни родители, ни друзья, ни университет. – Согласен. Это всё? – саркастично скривился Даниил. – Нет, – Яна долго молчала, – не знаю, даже как сказать.       Игловский начал терять терпение, и заёрзал на месте. – Ну уж как-нибудь. – Я понимаю, ты взрослый мужчина и у тебя есть… потребности. Но я не… – Я не собираюсь склонять тебя к сексу, – перебил Даниил, понимая, что щёки Яны сейчас покроются багрянцем. – Я безумно хочу тебя, но без твоего желания ничего не будет. Не волнуйся. – Хорошо, – шепнула она и чмокнула его в щёку. – Но не буду скрывать, что это чертовски сложно, – сказал Игловский, когда Яна уже вышла из машины.