Одни дома

— Три имбирных пряника для Тикки, десять сырных пирогов для меня, и мы к вам не лезем до поздней ночи. — Три имбирных пряника для Тикки и два сырных пирога для тебя. — Три имбирных пряника для Тикки и восемь сырных пирогов для меня. — Три имбирных пряника… — Сколько угодно пряников для тебя, Тикки, и… — вмешалась Маринетт в глупое препирательство между ее парнем и его квами, толкая дверь и заходя внутрь своей комнаты. — Я прослежу, чтобы он съел не больше трёх пирогов, — подмигнула Тикки своей хозяйке, хватая Плагга за лапку. — Э-э-эй, я ещё не… Чёрная и красная точки скрылись за лестничным пролетом вместе с обиженными причитаниями Плагга, а дверь девичьей комнаты наконец-то захлопнулась, оставляя пару наедине. — Вы друг друга стоите. Тысячелетнее божество и семнадцатилетний парень, — закатила глаза Маринетт, по-доброму усмехаясь над постоянными спорами между этими двумя. Когда Адриан вёл себя именно так — по-нуаровски, с громадной долей ребячества и глупых шуток — внутри Маринетт и без Тикки в серьгах оживала часть ее сознания, ответственная за ЛедиБаг, которая начинала общаться с Адрианом, как с ее напарником-выпендрежником. И как бы Мари ни хотелось так себя вести с Агрестом, Кот внутри блондина тоже давал о себе знать, продолжая их типичный для супергероев разговор. — Вообще-то он первый постоянно начинает. — Ага, я где-то это уже слышала… — притворно задумалась девушка. — Ах, да, кажется, когда была на несколько лет помладше и ходила в детский сад, — показала Маринетт язык Адриану, подходя к письменному столу. — Хочешь намекнуть, что я веду себя, как маленький? Так знаешь ли, моя Леди, у детсадовцев нет такой шикарной задницы, — понижая голос до соблазнительного — слишком нуаровского и априори раздражающего — шепота, ответил Агрест и подмигнул девушке, падая на кровать. — Пф, откуда тебе знать? — фыркнула Маринетт. — Даже если бы твоя задница и была шикарной, тебе все равно не сказали бы, потому что это противозаконно. — А то что моя тетя постоянно говорила «Ну что за сладкая попка у такого сладкого мальчика», — пародируя свою родственницу, произнёс Адриан, противно сюсюкая. — Это не считается? — Этим ты лишний раз доказываешь, что даже твой «шикарный» зад не делает тебя взрослым, — закатывая глаза и мечтая уже прекратить этот глупый разговор о заднице Адриана, которая на самом деле была охуенной, ответила Маринетт, отворачиваясь к компьютеру. — Так что, смотрим фильм? — Да, включай уже и иди сюда, — похлопал по кровати рядом с собой Адриан. Маринетт забила в поиске выбранный ещё вчера фильм, перешла на страничку первого же сайта и, кликнув на стрелочку просмотра, предварительно пропустив рекламу, шагнула в сторону кровати. На экране начали крутиться компании, которые участвовали в создании фильма, давая молодым людям время усесться и подготовиться к просмотру. — Выключи свет, пожалуйста, и поставь на кровать миску с печеньем, — сказала девушка, забираясь на постель и подползая к изголовью. Адриан выполнил сказанное Маринетт, и комнату стал освещать лишь легкий свет, исходящий от экрана, создавая странное ощущение в груди Мари, что чего-то явно не хватало. Она оглянулась, нахмурившись, и ее внимание привлёк торчащий в розетке шнур. Девушка, ударив себя по лбу, потянулась рукой к тумбочке и щелкнула включателем. Гирлянда, развешанная по всей комнате, вспыхнула разноцветными праздничными огонькам и засияла, привнося в атмосферу комнаты чуть больше предвкушения Рождества. Маринетт взяла из миски приготовленное до прихода Адриана имбирное печенье и, откусив кусочек, стала жевать, переводя счастливый взгляд с гирлянды на экран компьютера, где шёл ее любимый рождественский фильм «Один дома», а потом мельком взирая на устроившегося рядом Адриана. Настроение в последние несколько недель было ни к черту. Перед окончанием семестра в коллеже преподаватели завалили их контрольными и громоздкими домашними заданиями, не давая даже вздохнуть спокойно хотя бы по воскресеньям. Маринетт только и делала, что, не поднимая головы, училась или боролась с очередным акуманизированным злодеем, которых к Рождеству становилось все больше и больше. Так что сегодня, отсидев последний день в замкнутом пространстве класса, Маринетт с Адрианом решили затусить у неё дома, который на удачу был свободен до завтрашнего дня, потому что мадам и месье Дюпен-Чен уехали с друзьями за город на небольшой, как они сказали, «корпоратив для взрослых». Адриан, только лишь услышав, куда отправились родители его девушки, отпустил пошлую шуточку и совсем не в стиле вежливого молодого человека заржал аки конь деревенский, но в принципе молодым людям было все равно, что будут делать взрослые, главное, что у них будет время наедине друг с другом. Агрест уговорил отца перенести с сегодняшнего вечера все дела на завтра и теперь со спокойной душой мог остаться у Маринетт допоздна, поднимая себе настроение с уровня «Хочется сдохнуть» до «Праздник к нам приходит», а уж с помощью атмосферного Рождественского кино, вкуснейших имбирных пряников и присутствия любимой девушки его настроению грозило взлететь на своих чудных крыльях до небес. Адриан обнял Маринетт за плечи и притянул к себе, упираясь щекой в девичью макушку и глубоко вдыхая цветочный аромат ее волос. На экране всем известная семья Маккаллистеров собиралась в долгожданный отпуск, при этом не обращая внимания на самого младшего из них — Кевина, говоря ему, чтобы пацан не лез туда, куда не следовало, потому что он ещё маленький. И это навело Адриана, точнее нуаровскую часть внутри Агреста, на продолжение последнего их с Маринетт разговора. — А возвращаясь к теме взросления… — Ох, нет, я не согласна никуда возвращаться! — сразу же уловив нахально-пошлые нотки в тоне Адриана, протянула Маринетт. —… уж если не зад, то у меня в джинсах есть кое-что другое, нечто… — Бражниковы латексные штанишки, только не это, мы же смотрим фильм! — громче начала девушка, пытаясь перебить парня и не дать ему опять заставить ее смущаться. —…более твёрдое, продолговатое и, скажем прямо, замурчательное. — Фу, Адриан! — воскликнула Маринетт, обращая на блондина взгляд, блестящий неподдельными возмущением. — Прекрати! — Ну, а что? Мы уже давно не оставались наедине и, знаешь ли, твоему маленькому — ну не такому уж и маленькому, конечно — одинокому малышу, которому приходилось одному существовать в этом большом… доме, когда разные преступницы пытались покуситься на него и его… дом, очень скучал по тебе и отбивался как мог, а потому ты не думаешь, что он достоин своего рождественского подарка? — О, Господи, ты сейчас просто взял и осквернил детский фильм! Маринетт состроила гримасу отвращения, все же не сдержав улыбки, и кинула в Адриана печеньем, которое угодило смеющемуся парню на живот, отпрыгнуло и упало с кровати на пол. — Вот поднимай теперь! Смеющийся Адриан подскочил с постели и, схватив с пола печенье, направился обратно к возмущенной Маринетт, но… его взгляд зацепился за коробку в блестящей рождественской упаковочной бумаге на краю тумбочки. — Ты разве не все подарки от ребят сегодня раскрыла? Маринетт поглядела в ту же сторону, что и блондин, и в очередной раз за вечер ударила себя по лбу. — Точно! Алья сказала, чтобы я ее подарок открыла строго дома. Уж не знаю, что моя выдумщица там напридумывала! — Ууу, твоя выдумщица? Неужто пока я занят, вы с Альей… — подвигал бровями Адриан, пошло ухмыляясь. — Я бы на это посмотрел. Уверен, твоя молочная кожа смотрится шикарно рядом с ее… шоколадной, — парень сделал вид, что задумался, прикусив кончик указательного пальца. — Клянусь, Агрест, ещё одна подобная шутка, и у тебя не останется ни маленького, ни большого — вообще никакого дружка или как ты там его называл, — Маринетт нарочито серьезно смотрела в экран ноутбука. — И вообще дай сюда, это мое, — с этими словами девушка выхватила красивую коробку из рук Адриана, который уже успел надорвать обертку. В пальцах парня осталась тонкая полоска бумаги, чуть открывающее нутро коробки, и Дюпен-Чен, увидев кусочек изображения, замерла. «Это, блин, что за шутки такие?» Парень, заметив изменение настроения, ещё настырней пытался вернуть подарок обратно, срывая очередной кусок цветной бумаги с коробки. — Я думал, ты шутила, моя Леди, когда говорила про себя и Алью, — Адриан рассмеялся, увидев на коробке изображение розового фаллоимитатора. — Теперь мне ещё интересней. Щеки Маринетт приобрели насыщенный оттенок спелых, сочных помидорок, а тонкие пальцы лишь сильнее впились в коробку. — Отдай. — Ну уж нет. Я хочу сначала посмотреть. — На что? — На то, что внутри. — Тебе картинки мало? — вопросительно изогнула бровь Маринетт. — Она может отличаться от содержимого, — пожал плечами Адриан, пытаясь вытянуть из цепких девичьих рук коробку. — А я смотрю, ты шаришь, — произнесла Маринетт, смирившись с тем, что блондин от неё не отстанет, и отпустила свой подарок из рук. Насупившись, девушка сложила на груди руки и отвернулась к монитору, не желая ещё больше краснеть, смотря на то, как Адриан будет доставать нечто понятное из коробки. На экране Кевин уже во всю радовался, что остался один дома, а Маринетт, подобно мальчику, хотела уже оказаться где-нибудь в одиночестве без этих неловких ситуаций, в которые она постоянно попадала. Агрест никак не прокомментировал последнюю реплику Дюпен-Чен, так как с блестящими глазами кинулся распаковывать подарок, предназначающийся его девушке. Полностью содрав блестящую бумагу, Адриану пришлось потрудиться, чтобы подцепить пальцами картон и все-таки открыть верх коробки. Закусив от нетерпения и дурацкого мальчишеского любопытства нижнюю губу, парень вывалил себе на колени небольшой чёрный вибростимулятор продолговатой формы с каким-то странным отростком, похожим на ушки, а следом за ним вылетела и записка. «Как бы ты не отнекивалась, подруженька, все девочки в душе любят Нуара, а потому я дарю тебе этого чёрного “кролика”, так как боюсь, что Адриан будет против сексуального кота в латексе. Счастливого Рождества!» — Знаешь, а Алья умеет делать незабываемые подарки, — протянул Адриан, переводя взгляд с записки на Маринетт. — Мне бы хотелось как-нибудь использовать его с тобой. Девушка нехотя перевела на парня взгляд и, заметив листок бумаги, вырвала его из рук Адриана, сразу вчитываясь в слова. — Да Алья издевается надо мной! — простонала Маринетт, переводя взгляд на чёрный вибратор. — Ну почему же, она просто хочет, чтобы ее подруга была довольна. — Ага, и померла со стыда. Адриан хмыкнул над словами девушки и взял в руки подарок Сезер, решая разглядеть его получше. На ощупь он был приятным и бархатистым, у основания была кнопка «вкл/выкл», переключатель скоростей с первой по пятую и, в принципе, кроме раздвоенного отростка рассматривать больше было нечего. Агрест закусил губу, вдруг живо представляя, как Маринетт могла бы взять вибратор в ладонь и направить его в себя. В мальчишеской фантазии девушка лежала на кровати полностью обнаженной, и лишь светящаяся гирлянда освещала комнату. Адриан мог бы сесть на край постели и смотреть на то, как Маринетт мастурбировала, как игрушка вибрировала бы в ней, как девушка изгибалась бы в судорогах удовольствия, а потом… Адриан мог бы оказаться между девичьих ног. Он бы взял в ладонь вибратор и начал ритмично двигать им в ней, доводя до оргазма, а потом… — Адриан? — Да, что? — не отрываясь от созерцания секс-игрушки, ответил Агрест. — Ты, если хочешь, забирай его себе. За секунду все фантазии в голове со звуком разбивающегося стёкла рухнули, а на место пришло недоумение. — Э-э-э, чего? — Ну там, понимаешь, — Маринетт заламывала себе пальцы, пока говорила, — мы живем в толерантном мире, сейчас это нормально, и я все понимаю. — Стоп, что? — Адриан пялился на неё, все ещё держа в руках вибратор и трогая его ушки. — Я все равно люблю тебя и приму все твои… фетиши, — она улыбнулась так широко, что скулы свело, и похлопала парня по плечу. — Фу, нет! — он бросил устройство на кровать и отскочил от него. — Блин, нет! Нет-нет-нет! Убери его от меня! — А, или ты хотел использовать его со мной? — вдруг осенило Маринетт. — Ну, знаешь… я, конечно, не уверена, но могла бы, знаешь, узнать, как это правильно делается и… — Маринетт, замолчи! — почти что закричал Адриан, обходя кровать и залезая на неё с другой стороны. — Все, смотрим фильм. — Но как же… — Фильм, Маринетт, фильм! Там уже мокрые бандиты вовсю свирепствуют в домах! — произнёс Адриан, а самого от слова «мокрый» всего аж передернуло. Спустя минуту неловкой тишины, Маринетт вдруг осенило, что она повела себя не слишком-то корректно. — Ох, я такая глупая, Адриан, прости! Мне не стоило говорить об этом. — Нет, ты не глупая, но говорить и правда не стоило, — Агрест обиженно кусал нижнюю губу и хмурил брови, пялясь в экран монитора. — Я такая беспардонная, это же личное, а я прямо так и в открытую… — Нет, Мари, нет! — простонал Адриан. — Я не занимаюсь ничем таким, я просто представлял его в, — парень замахал руками и начал фыркать, будто пытаясь подобрать нужное слово, — тебе! В тебе, блин, а не то, что ты там себе напридумывала. Господи, что происходит в твоей голове? — Адриан и правда выглядел возмущенным, но Дюпен-Чен, наконец, поняла, о чем именно говорил ее парень, и она в который раз ударила себя по лбу, заваливаясь на кровать. Она зарылась головой в подушку, понимая, что только что натворила, и как, должно быть, Адриану было неловко. — Прости, — пискнула она, все еще находясь где-то в толще подушки. «Какая дура!» — Ладно, проехали, — махнул ладонью Адриан, не отрывая взгляд от экрана компьютера. Маринетт, кусая изнутри щеку, выпрямилась и, облокотившись о спинку кровати, тоже стала смотреть фильм. Но она уже не так как обычно переживала за Кевина, на которого ополчились два бандита, сейчас девушка была слишком занята самобичеванием. «Дура-дура-дура-непроходимая-тупица-дура-идиотка. И правда, что творится в моей голове? Как я теперь должна с ним разговаривать? А Адриан! Боже, как ему-то некомфортно сейчас!» — Маринетт перевела взгляд на Адриана, разглядывая его профиль, на который так красиво падал свет от экрана компьютера и отблески гирлянды. — «Надо как-то разрядить атмосферу, что-то такое сказать, что-то...» Дюпен-Чен перевела взгляд с Адриана на вибратор, все ещё валяющийся на кровати рядом с ней, и обратила внимания на раздвоенный отросток, нахмурившись. — Надеюсь, эти «ушки» нигде не застрянут, — пробормотала девушка именно в момент, когда звуки в фильме затихли. — А вот если бы они были кошачьими, такой бы проблемы не возникло. Маринетт подняла испуганный взгляд на Адриана, но, увидев, на его губах улыбку, расслабилась и рассмеялась. Парень вторил ей, уже хохоча и сгибаясь пополам, и Дюпен-Чен, взмахнув рукой, мягко ткнула вибратором в его плечо. — Не смей трогать меня этой штукой и тем более тыкать в меня им. Только я и только сам. — Сам, так сам, но, надеюсь, тыкать ты будешь им в меня, а не в себя? — елейно произнесла Маринетт. — Я бы на это посмотрела. — На такие приватные вечеринки дамы не приглашаются. Живи с этим.

***

—… ну как-то так все и было. Дальше мы смотрели фильм и… — То есть я истратила на твой подарок все накопленные непосильным трудом деньги, чтобы вы, находясь одни дома, фильм смотрели, а ты у Адриана почти отбила желание пошло шутить? — Да ничего я не отбила! — Ну тогда я сейчас отобью свою руку о твою задницу, чтобы ты сидеть не могла ближайшие несколько дней, глупая ты... — вскричала Алья, впритык приближаясь к Маринетт. Послышался стук и тихий писк, который заставил девушек вздрогнуть и обернуться. В паре метров от них стоял Адриан и Нино с широко раскрытыми глазами и валяющимися под ногами ланч-боксами. — Я же говорил, что здесь точно что-то не чисто и наши девушки явно не фильмы смотрят, когда ночуют друг у друга. — Теперь верю, — шокировано выдохнул Нино.