Наслаждайся, сладкий

Энджела грубо повалили на кровать, уткнувши лицом в подушку. Парень расслабился и уже принялся ожидать крышесносное удовольствие, которое приносил именно Аластор. Но он не начинал. Он просто навис над парнем и вжимал в кровать. Даст попытался что-то сделать, чтоб привести процесс в действие. Он немного выгнул спину, но его схватили за плечи и с силой приложили о поверхность. Парень не понимал, что творится с демоном. Сам же согласился.  — Ты ведь был плохим мальчиком, — слышался шепот возле уха, что парня пробрала дрожь. — Не выполнил наш уговор. Энджел в испуге отполз от мужчины. Тот притянул его обратно и заломил руки. Парень вскрикнул от боли, но демона это не волновало. Он вытащил ремень из шлевок брюк Даста и связал его руки. Энджел вздрогнул. Ему это напомнило последнюю их встречу, но тогда мужчина связал запястья перед лицом просто забавы ради, а сейчас Даст не мог двинуть рукой. Крепко. Каждое движение из-за большого трения ремня о нежную кожу сопровождалось жгучей болью и, предполагаемо, темными ссадинами, которые сходить будут долго. Придется носить одежду с длинным рукавом, чтоб хоть как-то прятать их от мамочки. На работу не положено ходить с ранами на коже. За исключением меток от клиентов, которые платили двойную плату и которых являлось очень малое количество. Аластор словно нарочно связал парня, чтоб не вырывался. Теперь Энджелу стало страшно. Зачем ему захочется выкручиваться, если он хочет их близости? Значит, мужчина сделает то, от чего Даст захочет освободиться. От осознание этого он заерзал, а, когда с него начали снимать одежду, его тело покрылось мурашками и затряслось. Его била нескончаемая дрожь, как бы он не пытался ее унять. Рубашку вместе с пиджаком Аластор снял оставляя свисать на тонких руках. Затем за брюки парня: резким движением он сдернул их, таким образом слегка задел кожу на бедрах молнией.  — Поэтому прими свое наказание. Послышался шлепок, и молочная кожа окрасилась в розовый. Энджел зажмурился. Сильная рука мужчины продолжала терзать бедра и ягодицы парня, царапая острыми ногтями. Даст вскрикнул и выгнул спину, словно пытался уйти от радио-демона. Аластор потащил за лодыжку, после чего вогнал сразу два пальца. Парень после недавнего соития боли не почувствовал, но от неожиданности ахнул и сжался внутри. Мужчина двигал рукой вперед-назад. Энджела захватили эмоции, а плоть сразу отреагировала. Он наслаждался даже этими пальцами, подмахивая бедрами, стоная в подушку. Дрожь все еще захватывала тело, но теперь не от страха — от удовольствия. Даст раскачивался, что казалось, мужчина просто вставил пальцы и не двигал ими. Аластор растягивал парня, словно ему было мало важно удобство парня. Поэтому, как только он заметил, как тот подставляется, резко вытащил пальцы и вцепился зубами в плечо. Он несколько секунд травил плоть парня, которому эти секунды казались вечностью. Энджел закричал, а из глаз безвольно потекли слезы. Он начал дергаться, от чего резцы еще сильнее открывали рану. Чужие руки обхватили его за талию, не давая извиваться. Отпустив многострадальную кожу, Аластор перехватил парня и резко вошел. Энджел громко простонал. Так давно он не получал такое удовольствие при интимной близости. Почти неделю его просто брали, а он даже не чувствовал ничего. И сейчас так хорошо. Даже неважно, что страшная догадка оказалась верна. Он потом об этом подумает. А сейчас Даст с криком кончает, стоило Аластору сделать лишь один толчок. Хоть парень и излился на кровать, его плоть все еще была в возбужденном состоянии. Аластор коротко хмыкнул, но ничего не сказал и продолжил вжимать того в кровать. Мужчина словно действительно не замечал парня и использовал только для своего удовольствия, как куклу. Он несколько раз слизывал кровь, уже стекавшую по спине, зубами царапал глубокую рану и расширял ее диаметр, губами оставляя синие, фиолетовые метки вокруг красного месива. Язык скользил вокруг корки, иногда входил внутрь, углубляя. Энджел наслаждался. Боль вперемешку со жгучим желанием создавали удивительный контраст и туманили голову. Хотелось подмахивать бедрами и толкаться в ответ. Но мужчина крепко держал Даста за талию, не давая возможность проявлять инициативу, и поэтому приходилось только громко стонать. Кажется, их не волновала тонкость стен. Также быстро, как и в прошлый раз, Энджел излился на простынь с очень громким вскриком, из-за чего и сорвал голос.  — Кажется, тебе не хватает выдержки, — прошептал Аластор, и Даст вдруг почувствовал, как его плоть сильно обхватывает рука и зажимает ее под головкой. — Почему не выдрессировать ее? Мужчина начал с еще большей силой вбиваться в дрожащее тело, не щадя его хозяина. Энджел уже не стонал, а хрипел, и со стороны все это было похоже на изнасилование. Но парень, как бы он не желал признаваться, получал удовольствие даже от этого. Упершись щекой в подушку, он жадно принимал мужчину, старался быть ближе к горячему телу, иногда через хрипы давал волю просьбам и жаркому «еще». Словно его и не ограничивали в получении удовлетворения. Аластор тихонько хмыкнул и сдвинул вторую руку, которой он опирался о кровать. Опорой оказался сам парень под демоном. Освободившейся рукой мужчина гладил грудь, задевая соски, щекотал живот, от чего парень не пытался уйти, а прильнул к теплой ладони ближе, переходил на спину и надавливал на лопатки, словно заставляя прогнуться еще сильнее. Также он не забывал от изнывающей плоти. Все еще держа ее в узде, он двигал рукой вверх-вниз, большим пальцем ласкал головку и пытался протиснуться в сочащуюся природной смазкой дырочку. Орган самого мужчины не щадил нежно разработанного тела и заставлял упругие стенки расходиться под напором. Энджелу даже показался запах крови. Возможно, Аластор так вбивался, что ненароком задел что-то внутри, однако сам парень не почувствовал ничего. Также была вероятность, что Даст не мог почувствовать из-за великого желания, что мешало проникнуться другими ощущениями. Но Энджел не успел разобраться в чувствах, так как его тело захватила крупная дрожь, а внутри все максимально сжалось. Ощущение будто он утопал в экстазе, хотя его плоть все еще держали и контролировали. Такого еще у него не было, что он смог почувствовать оргазм, не кончив при этом. Аластор не забыл это упомянуть:  — Ты так сжался. Нравится? Расслабься, иначе я двинуться не могу. Даст сделал несколько глубоких вдохов. Тело постепенно расслабилось и вздрагивало теперь с большим интервалом. Аластор тоже вздохнул и, наконец, продолжил. Энджел снова начал сдавленно хрипеть. Стало намного тяжелее. Тело, получив внутреннее удовольствие, теперь захотело и внешнее. Хотелось кончить. Невыносимо. Теперь движение Аластора внутри приносили только боль. Стенки сильнее сжимались и обволакивали чужой орган, отчего становилось хуже. Внутри немного сухо и очень, очень горячо. Жаркое удовольствие постепенно превратилось в жгучее страдание. Энджел попытался сконцентрироваться на приятных ощущениях, но Аластор лишь двигался. Он уже не гладил тело парня, иногда слизывал каплю крови. Мужчина начал с еще большим остервенением вбиваться, несмотря на задушенные крики парня. Даст поворачивал голову и закусывал простынь, чтоб хоть как-то успокоиться. Вскоре ему даже кричать стало тяжело. Сил совсем не хватало. Он просто вздрагивал под демоном. Спустя еще нескольких вечностей жаркое тело сверху остановилось и вздрогнуло. Даст опять почувствовал клыки на плече, пока внутри распространялась горячая жидкость. Энджелу стало еще невыносимей. Он хотел отметить о принципиальном желании предохраниться, но промолчал. Все равно это уже произошло. Он уже хотел повернуться и попросить об освобождении, как сжимающая рука ослабила хватку и дала возможность излиться на простынь. Парень закричал и выгнул спину, его тело повалилось набок и по-медленному остывало. Из его члена долго лилась сперма. Через несколько минут тело немного успокоилось, как тут Энджела потянули за руки.  — Мы еще не закончили, — прошептал Аластор, меняя положение. Посадив парня себе на колени, сам он уперся спиной в спинку кровати.  — Подожди, — успел пролепетать Даст, прежде чем его резко посадили на возбужденный орган. — Больно.  — Тебе же нравится боль. Смотри, как завелся. Чужая рука обхватила вставшую плоть. Энджел вздрогнул. Его опять сдерживали, а на его нижнюю часть припадал отдельный вид боли. Какой-то разрывающей и острой. Даст постарался сделать несколько движений, но Аластор сдержал его за бедра и стал двигаться сам. Толчки были такими же, но уже были не изнуряющими, а более отрывистыми. Энджел чувствовал, как орган внутри пульсирует. Также немного сменилась хватка на его плоти. Клубничный сутенер уже не крепко держал, а чередовал обхват с мимолетной лаской. Также, помимо одной глубокой раны, на шее стали появляться не сильно большие метки, которые сойдут максимум за неделю. Впрочем, Энджела это не волновало. Получив наслаждение, он теперь старался и дальше насытить свое голодное тело. И не важно, каким образом, — боль тоже подойдет. Он теперь просто улыбался с прикрытыми глазами и пытался двинуться сам, хотя Аластор всячески преграждал ему.  — Я же сказал, что тебе нравится, — словно сквозь вату услышал парень иронический голос мужчины. Он открыл глаза.  — Еще… — только и смог сказать он. Аластор только шире усмехнулся и оставил еще несколько меток, словно пытался сдерживать себя. Энджел заметил, как сбилось дыхание у демона, отчего что-то внутри парня екнуло. Он склонил корпус, прижавшись к горячему телу, которое скрывала плотная одежда. Жаркое дыхание Даста обожгло щеку, а его искусанные губы прижались к ней. Мужчина вздрогнул, но виду не подал, лишь крепче обхватил бедра парня, перенося руку на ягодицы. Энджел прохрипел. Теперь он просто не мог двигаться, а просто сидеть и позволять Аластору делать все, что заблагорассудиться. А мужчина действительно делал все. Вдруг Энджел почувствовал, как его половой орган перевязывают. Он испуганно посмотрел в глаза мужчине, но увидел лишь насмешку в глазах. Аластор отстранил от себя парня, выпрямив его. Он схватил за талию и начал врываться. Энджел продолжал кричать. Сделав еще несколько толчков, Аластор кончил. Даст простонал. Тепло внутри струилось, словно нарочно медленно заполняло парня. Энджел выдохнул и уже намеревался тоже закончить. Но мужчина все его не развязывал. Парень с неким упреком посмотрел ему в глаза. Тот, поняв его желание, улыбнулся и ответил:  — Продолжаем, — он сделал резкий рывок и подмял парня под себя лежа.  — Подожди, подожди, — пытается остановить его Энджел, но сладкий толчок снова помешал. — Да погоди!  — Я же говорил, что одним разом не обойдусь.  — Тогда… Дай мне… кончить.  — А это твое наказание, — прошептал мужчина, закидывая его ноги на свои плечи. — Я же сказал: плохих мальчиков надо наказывать. И желательно как можно дольше и жестче, чтоб добиться нужного результата.  — Не. А! Проснулся Даст от ноющей боли. Он ничего не помнил, разве что только то, что он упал на кровать и отключился сразу. Он приподнялся, но из входа сразу потекла все еще горячая сперма. В голове все начало проясняться. Сделали они это довольно много раз. После, кажется, четвертого захода Энджел уже сбился со счета. Так что, можно сказать, действительно долго. А еще парень точно помнил, что кончить ему так и не дали. Подтверждала это перевязанная плоть, дрожащая и все еще в активном состоянии. Также связанными оставались руки. Кроме того, дополнил все это мягкий насмешливый голос:  — Проснулся, — Энджел вздрогнул и снова увидел эти красные глаза. Так он не ушел.  — Что? — только и смог произнести он. Горло ужасно болело от сорванного голоса.  — Я хотел еще несколько раз сделать это с тобой, зная, на что ты способен, — Аластор выдохнул. — Но ты отключился всего лишь на третьем часу.  — Почему я все еще связан?  — Тебя бы не помешало успокоить. А то вдруг бы ты убежал. Или помог себе, — глаза демона засверкали.  — Я хочу кончить, — Даст опять вспомнил предыдущую встречу. Тогда он также со всей уверенностью сказал.  — Вот как, — задумчиво произнес Аластор, гладя его спину. — Ну… Он накрыл тело парня собой. Даст вздохнул и приготовился к четвертому часу их экзекуции. Но, на удивление, мужчина сделал это лишь один раз. Он снова закончил в парня, только уже развязал его орган и конечности. Даст выкрикнул и, наконец, получил сладкий вкус свободы. От истощение тело упало прямо на грязные простыни.  — Наконец-то, — выдохнул Энджел и посмотрел на Аластора, доставшего из портмоне несколько купюр. Парень подскочил и взялся за чужие руки.  — Нет, — твердо произнес он. — Деньги мне не нужны.  — Деньги всем нужны, не выдумывай. Или, может… Ах да! — Аластор словно вспомнил что-то. — Ты должен мне платить. Сам же говорил. Энджел опустил голову. Значит, так его видит мужчина. Он потянулся за брюки, чтоб достать из кармана плату, и услышал смешок.  — Видимо, ты совсем шуток не понимаешь. Оставь их.  — Тоесть тебе не нужны? — саркастически поинтересовался Даст.  — От тебя — нет. Мне достаточно и еженедельного обслуживания. Бесплатного. Энджел во все глаза посмотрел на Аластора, затем он улыбнулся и подскочил к мужчине, обнимая его. Тот не выдержал напора, и они оба упали на кровать. Аластор обхватил спину парня одной рукой, другой похлопывая по лопаткам.  — Да, да. Может, в ванну сходишь?  — А? Угу, — Даст встал и направился в просторную ванную комнату. Они вместе покинули отель. Аластор предложил парню подвезти его к дому, чему тот не мог отказать. Только цель маршрута выбрал свою студию, так он называл публичный дом. И совсем неважно, что сейчас парень выглядит, словно собаками покусанный. Зайдя туда, Энджел с окна провел удаляющуюся машину взглядом. Странно, что когда его заметила мамочка, то ничего не сказала по поводу многочисленных, ничем не скрывающих меток на шее. Она просто поприветствовала парня и пошла дальше, чем немного озадачила его. Помимо этого, немного удивительным факт был тот, что в доме было мало людей, как и клиентов, так и работников. У Даста даже не было подработки за сегодня. Зато на собрание вечером, которое собрала мамочка, пришли все. Некоторых Энджел даже не знал. Наверно, работали в разные смены. «Mein Führer» была сегодня одета в роскошном, но строгом смокинге с атласной черной рубашкой. Даст почувствовал что-то странное. Обычно она так одевалась, когда происходило что-то серьезное.  — Дорогие наши сотрудники, — когда в главном зале все собрались, начала она. — Сегодня я Вас собрала всех, чтобы сообщить: я продаю наше заведение, — в зале тихим шумом пронеслись шепоты. — Знаю, Вам тяжело это принять. Но уверяю: заведение так и останется публичным домом. Мы столько пережили вместе. Вы мне стали второй семьей. Но мне придется покинуть страну и отдать Вас в другие хорошие руки. Контракт с новым владельцем уже подписан, так что ничего уже не поделаешь. Начиная с завтрашнего дня, я уже не являюсь хозяйкой этого заведения. А на сегодня все. Спасибо за все проведенное время с Вами. Возможно, еще увидимся. До свидания! Персонал начал расходиться, разговаривая по поводу ухода мамочки. Энджел шел один. Он ни с кем не общался из работы так близко, чтоб что-то обсуждать. Парню было не важно насчет нового хозяина. Какая разница, кто запрявляет этим одним из многочисленных борделем? Все равно все будут заниматься тем, чем занимались и ранее. К тому же без «Mein Führer» жить будет намного проще. Не будет постоянной игры с нервами. Парню было забавно от ее слов. «Спасибо за проведенное время!» Аж смешно стало. Энджел вспомнил все их ссоры, начиная от обсуждения неприятного клиента и заканчивая криков насчет того, кто должен платить за номер в отеле. Помнится, тогда не обошлось без драки и немного пролитой крови. Оказывается, мамочка умеет биться не как девчонка, а словно настоящий мастер борьбы. Энджел усмехнулся, вспоминая это. Некогда раздражающиеся скандалы сейчас смешили, однако некоторые все же заставляли опять разгораться и злиться. Хотя была одна ссора, которой Энджел бессмертно благодарен. Конфликт, без которого этого бы всего не было. На губах непроизвольно растянулась улыбка, стоило только подумать о радио-демоне. Такого красивого, необычного, чудаковатого, удивительного. Даст и сам не заметил, как стал зависимым от этого потрясающего, хоть и иногда раздражающего, демона. От их неожиданных встреч, от его шуток, от его красных глаз. Эти глаза. Манящие, пугающие и одновременно согревающие. В них словно таилась какая-то тайна, которая заинтересовывала парня и заставляла желать их встреч еще больше. С губ сорвался смешок, и парень сунул руку в карман брюк. Завтра он точно зайдет в то загадочное кафе снова.