Вопреки року

      Первое сражение закончилось победой, но радости она не принесла: многие были ранены, вновь приходилось прощаться с теми, чьи фэар уже принял Намо. Однако выводы были сделаны и теперь нолдор двигались осмотрительнее и тише. Во время привалов выставлялись дозоры, а впереди всегда двигалась разведка.       — Неподалеку озеро, аран, — доложили Нолофинвэ, — большое и… обитаемое.       — Что ты имеешь в виду?       — На противоположном берегу видны постройки.       — Вражеские?        — Даже не знаю, как их воспринимать, аран, — эльф замялся, но все же продолжил. — Уверен, что строили нолдор, понятно, какие…       — Остановимся на ближнем к нам берегу, а там поговорим. Давно уже жду этой встречи, многое хочется сказать…       — Атто, Арьо стало хуже, ты бы побыл с ним, может, сможешь помочь, — голос Финдекано был взволнован и обеспокоен. — Что впереди? Есть, где встать лагерем? — продолжил он.       — Да, йондо, у озера, скоро будем. Кто с ним сейчас?       — Ириссэ.       Нолофинвэ кивнул и поспешил к сыну.

***

      — Что значит без нас? — не унимался Айканаро. — Финдэ, как ты мог забыть про родных братьев??? Да, забыл, раз собираешься вразумлять этих лишь вместе с Финдекано!       — И отрядом верных.       — А могли бы вместе. Прийти и разобраться!       — И разобрать их всех, а собрать потом криво, — вмешался Ангарато. — Мы с тобой, даже не думай уйти один.       — Это приказ Нолофинвэ, — спокойно ответил Финдарато. — И мы его не обсуждаем. Лучше займитесь обустройством лагеря, проверьте, не нуждается ли кто в помощи и поддержки.       Артафиндэ поправил плащ, проверил оружие и почти уже вышел из шатра, как решил обернуться.       — Ангарато, надо починить доспехи и наладить работу кузниц. Это по твоей части — так что займись.

***

      Все еще в легком недоумении после произошедшего Лехтэ шла домой, в Тирион. Что же это было там, в полях, она до сих пор не смогла разгадать и в конце концов забросила это дело. Можно, конечно, посоветоваться с кем-нибудь из старших и мудрых и спросить совета, но не все ли равно, по большому счету? Когда-нибудь потом, если она все же увидит однажды мужа, то обязательно спросит, получил ли он то осанвэ. При условии, что он захочет отвечать…       Тирион красиво сверкал хрусталем и золотом в лучах нового светила, но теперь оттенки неуловимо переменились. Ладья постепенно начинала опускать к горизонту, и было очевидно, что скоро путь завершится. После, надо полагать, взойдет Тилион? Лехтэ все прибавляла и прибавляла шаг, а потом побежала со всех ног. На улицах постепенно пустело, и все же до нее долетали обрывки фраз. Значит, новую ладью ведет Ариэн. Что ж, этого можно было ожидать. Кажется, новым светилам уже успели дать имена — Анар и Исиль.       «Так гораздо удобней, — подумала она и толкнула калитку, — с названием-то».       Сад еще спал, не успев пробудиться от холода, однако снег уже кое-где успел подтаять, и деревья темнели, оголив ветви. Вот еще забота, о которой непременно надо будет подумать — на кого оставить дом. Не бросать же его. За годы холода и тьмы она успела с ним сродниться, почти как с живым существом.       «Хотя, — пришла в голову благодатная мысль, — и думать не о чем — доверить либо брату, либо сестре. А теперь мыться».       После долгой прогулки и сна на голой земле горячая купальня была тем, о чем она действительно мечтала. Но, конечно, не все так просто и быстро. Сперва разжечь печь, натаскать и вскипятить воды.       Пока суть, да дело, она постирала порядком испачкавшееся за время прогулки платье. Лехтэ неодобрительно покачала головой при мысли о собственной беспечности и развесила наряд сушиться. Кажется, впервые за много лет ей снова стало небезразлично, как она выглядит. К чему бы это?       И перед брошенным на столе тестом было бесконечно стыдно. Как так можно поступать? Хлеб же ни в чем не виноват — ни в терзаниях ее, ни в физическом состоянии.       Приведя себя в порядок, она высушила волосы перед камином и вернулась в кухню. Огонь в печи плясал все так же ярко и жарко, и она протянула руки, позволив теплу радостно разбежаться по жилам. Теперь пирожки.       Вернувшись к столу, она решительно принялась раскатывать тесто и думать, какую бы им придать форму. Привычные действия — начинка, противень, масло. Все то же самое, что было прежде и будет потом. Но именно сейчас почему-то простые движения казались каким-то особенным откровением, чудом. Глаза по-новому смотрели, как золотится тесто в печи. Сердце живо откликалось на появление птиц, и их бесхитростное, незамысловатое пение под окном казалось посланием, смысл которого еще предстояло разгадать.       В тот момент, когда хлопоты были почти закончены, вдруг послышался во дворе топот ног. Лехтэ вскочила со стула, на котором сидела, отодвинула прозрачную занавеску и выглянула в окно.       — Тарменэль! — воскликнула она радостно, узнав старшего брата.       Должно быть, едва успел приехать!       Метнувшись к печи, она достала готовые пирожки, поставила их на стол и бросилась к двери. Однако брат уже и сам вошел, принеся с собой веселье и радость.       — Сестреныш! — громогласно воскликнул он, заключая сестру в объятия. — Как ты? Впрочем, можешь не говорить ничего — сам вижу. Очень рад за тебя.       Взгляд его остановился на пирожках, красующихся на столе, он выразительно приподнял бровь, и Тэльмэ кивнула, отвечая на безмолвно заданный вопрос.       — Ну и слава Единому. Расскажешь обо всем?       — Непременно, — пообещала она. — И сегодня же.       — Поедешь с нами? Мы с женой собираемся к морю — интересно же посмотреть, как оно выглядит все при новых светилах.       — Да, поеду, — ответила она просто.       Короткая прогулка в компании Тара и Россэ — что может лучше и правильнее в такой ситуации? Возможно, это сама жизнь ей посылает знак. К тому же столько пирожков, сколько напекла она, ей все равно не съесть. А вот на троих — в самый раз.

***

      — Кано! Там… к тебе пришли. На переговоры, — сумбурно доложил Амбарусса.       — Что? Опять эти твари из Ангамандо?! — с болью в голосе яростно вопросил Макалаурэ. — Что на этот раз?       Рука менестреля сжала спинку стула так, что тот затрещал.       — Сам чинить будешь, — подошедший Искусник заметил брату. — Расслабься, там всего лишь Финдекано и Артафиндэ.       — Что? Уверен?       — Похожи во всяком случае. Хотя мне неизвестно все, на что способна магия Ангамандо.       — Прекрати язвить!       — Вообще-то я был серьезен. Но мечи их — работы отца я всегда узнаю.       — Зови остальных, — обратился к Амбарусса. — И надо бы пригласить кузенов.       — Выйди к ним сам, итак разговор будет нелегкий.       Кивнув, Канафинвэ откинул волосы и пошел встречать гостей и родичей.       — Приветствую Финдекано Нолофинвиона и Артафиндэ Арафинвиона здесь, на берегах Мистарингэ. Прошу вас, проходите и пусть эльдар, что сопровождают вас, смогут отдохнуть с дороги.       Однако никто не двинулся с места.       — Ты? Почему послали встречать тебя? Считают ниже своего достоинства выйти к нам? Или попрятались, вспомнив о делах рук своих? — Финдекано презрительно цедил слова, выплевывая вместе с ними и боль потерь, и холод льдов, и обиду на того, кого всегда считал своим другом.       — Прости кузена, Макалаурэ, не с этого стоило начинать встречу. И не так, — мягко, но строго произнес Финдарато. — Мы примем твое приглашение и пройдем, однако говорить хотели бы не только с тобой.       — Король сам вышел их встретить, а они еще и недовольны, — раздалось тихим шепотом среди стражи.       — Король? — еле слышно повторил Финдарато.       — Вам многое надо узнать. Как и нам, — тихо ответил Макалаурэ.       Финдекано кивнул, обдумывая услышанное. И оно ему не нравилось.

***

      Комната, в которой оказались гости, совсем не походила на парадные залы дворца в Тирионе. Небольшая, просто обставленная и без каких-либо украшений, она не создавала впечатление тесной, хотя сейчас в ней собралось немало нолдор. Несмотря на дружелюбие со стороны хозяев, атмосфера накалялась, незримая плотина, что сдерживала эмоции обоих сторон готова была лопнуть в любой момент.       — Я бы хотел видеть лорда Фэанаро, — наконец произнес Финдекано, при этом несколько надменно вздернув подбородок.       — Я тоже…       — Лорда?! — одновременно раздались голоса близнецов и Куруфинвэ.       Гости несколько непонимающе посмотрели на них, а Финдарато поспешил поправить кузена.       — Короля нолдор-изгнанников Куруфинвэ Фэанаро Финвиона. Если теперь вам так важно соблюсти все правила, то, конечно же, мы не будем противиться… — эмоции играли на лице Артафиндэ. Казалось, ему одновременно хотелось ударить и обнять родичей. Но еще более он желал узнать правду, какой бы горькой она ни была.       — Он погиб, — перебил Макалаурэ.       — Что??? — два пораженных голоса. — Как?       Финдекано не дал ответить, задав еще один вопрос:       — А Майтимо? То есть лорд Нельяфинвэ Майт…       — Прекрати ты! Нельо тоже, — подал голос Искусник.       — Неправда! — Амбаруссар опять на удивление одновременно возразили брату. — Он жив!!!       — Исключено. Прошло слишком много времени, рыжики, — мягко и горько произнес Кано. — Но давайте по порядку.       — Когда мы преодолели шторм, — начал Макалаурэ, — и посчитали оставшиеся корабли, то сердца сжались от боли: слишком многие были потоплены яростью Уинен и Оссэ. Измученные мы продолжали путь, держа курс к берегам Эндорэ.       Финдарато внимательно слушал, тогда как Финдекано в мыслях был явно не здесь, и на лице его отражались странные эмоции.       — Когда же впереди показалась суша, пришлось со всей осторожностью следовать вдоль скалистого берега, ища подходящую бухту. Не сразу, но такое место было найдено. Нам показалось оно удачным — с одной стороны вход прикрывала скала, способная защитить от ветров и бурь, если такие последовали бы.       — Конечно, удобное, тяга как в трубе была, правда? Хорошо горели, ярко…       — Откуда узнал?       — Видел! Своими глазами. Все видели! Все!!!       — Финьо, пожалуйста, пусть Макалаурэ договорит, — успокоил кузена Финдарато.       — А смысл? Раз вы знаете про пожар, то и про отца должны были слышать. К чему тогда все эти вопросы?       — Кано, прошу тебя, продолжай. Я думаю, мы знаем не все. Или вообще не знаем, — тихо добавил Артафиндэ.       Искусник тем временем куда-то вышел, но быстро вернулся с бумагой и карандашом, сел один в углу и принялся что-то быстро писать, порой зачеркивая строки, задумывался на пару мгновений и вновь писал и писал.       — Мы успели разгрузить почти все вещи на берег и только начали ставить шатры для отдыха, как появились они — твари Моргота. Они нападали, убивали и пытались утащить с собой эльфят или дев. Сражались недолго — ирчи, как мы назвали этих слуг падшего валы, вдруг отступили, но подошли другие. Темным пламенем горели они все. Жар ощущался даже на расстоянии, а от удара их бичей вспыхивала даже сырая трава. Что уж говорить о кораблях. Они подожгли лишь несколько, остальные загорелись сами. Тогда отец и принял решение увести тварей за собой, подальше от остальных нолдор. Нам же оставалось сражаться с остатками отрядов ирчей, а потом броситься догонять.       Макалаурэ замолчал.       — Я не знаю, как он это вынес, как смог одолеть многих. Когда мы с братьями и отрядом подоспели в сторону Ангамандо удирали всего трое раукар. Да, решили так называть этих жутких порождений тьмы.       — Вы успели? — голос Финдекано прозвучал непривычно хрипло.       — Только проститься.       Тишина воцарилась на какое-то время. Лишь легкий скрип карандаша Искусника нарушал ее.       — А Нельо? Что случилось с ним?       — Обман. С трудом пережив потерю, мы начали обустраиваться, а также думать, как построить хотя бы пару кораблей, чтобы донести вести до оставшихся в Арамане. Нолофинвэ же не отвечал на вызов по палантиру.       — Отец оставил камень. А тогда мы были уже в пути по льдам.       — Но почему? Что помешало связаться с нами, узнать, где корабли? — поинтересовался Питьяфинвэ.       — Мы и без этого поняли, что преданы, — привычно отозвался Финдекано.       Макалаурэ вопросительно и пристально посмотрел на кузена.       — Мы решили, что лорд Фэанаро сжег их, чтобы мы не смогли достичь Эндорэ.       — Тогда б он просто их не посылал назад. Жечь-то зачем? — изумленно спросил Кано.       — Не знаю. Но мы видели. И поняли. Все разом поняли, что преданы…       — Исключено! — вмешался в разговор Куруфинвэ. — Смотрите, вот расчет. Даже если не принимать во внимание скалу, что закрывала нас с моря, то плотность воздуха, рассеивание, расстояние. Гляди сам, — он пододвинул лист кузенам.       — Атаринкэ, я не…       — Не стоит меня так больше называть, — то ли зло, то ли с болью произнес он.       — Прости. Не подумали, — извинился за двоих Финдарато.       Кузены недолго смотрели на записи Искусника.       — Предположим, ты прав. Я могу забрать этот лист? — поинтересовался Артафиндэ.       Куруфинвэ лишь пожал плечами. Однако Финдекано, воспользовавшись невольно возникшей тишиной, вновь обратился к Макалаурэ.       — Ты не договорил про Нельо…       — Зачем тебе? Разве мало уже знаешь? К чему?       — Расскажи, — продолжал настаивать Нолофинвион.       — Хорошо, но буду краток. Моргот затеял переговоры. Нет, не лично. Майтимо поверил и решил отправиться на них, но с отрядом, а не один, как предполагалось.       — Все погибли?       — Да. И брат тоже. Хотя к нам приходили послы… сказали, он пленен. В доказательство швырнули его меч и прядь волос.       — И вы?       — Прогнали прочь. Условия не приняли.       — Не об этом, — отмахнулся от очевидного Финдекано. — Спасти сколько раз пробовали?       — Ни одного.       — Что???       — Я не могу рисковать жизнями нолдор ради одного, тем более, когда уверен, что он давно с отцом.       — Трус!!!       На мгновенье повисла тишина. Качнулся воздух. Открылась дверь.       — Что происходит? Что за шум, атто? Ясного дня! — в комнату вошел Тьелпэринквар.       — Ты зачем встал? — тихо спросил Искусник, оказавшийся тут же рядом с сыном. — Я же просил тебя сегодня еще полежать.       — Рад видеть тебя, Тьелпэ, — приветливого произнес Финдарато. — Как ты?       — Благодарю, лучше, — немного удивившись, ответил Куруфинвион.       — Лучше?       — Его ранили отравленной стрелой, — вмешался в беседу Искусник. — Эти твари используют многокомпонентный яд и злые чары.       — Он долго был без сознания и его лихорадило? — неожиданно спросил Финдекано.       — Да. Почему ты спрашиваешь?       На лице Нолофинвиона отразилась непонятная борьба эмоций, казалось, он спорит сам с собой.       — Аракано ранили такой же, — наконец через силу сказал он.       — Противоядие осталось. Я принесу.       — А что взамен? — тут же уточнил воспрявший было духом Финдекано.       — А тебя тоже в бою задели? По голове?       — Курво!       — Теперь хоть похож на себя. Давно он ранен?       — Несколько восходов нового светила.       — Плохо. Отправляемся сейчас же.       — Ты можешь мне просто отдать противоядие…       — Нет, дольше объяснять, как его применять.

***

      — Помнишь Нгилиона? — говорил Тар, когда они все втроем рысили по полю.       Лехтэ кивнула. Те короткие поездки к брату, когда он после Исхода нес в ущелье с отрядом эльдар дозор, забыть было невозможно, как ни старайся. Запах моря, темная, леденящая душу даль. Тельмэ вглядывалась тогда, забравшись повыше на один из хребтов, в безмолвный, бескрайний простор, и мороз бежал по коже от страха. Сверху и снизу, справа и слева — везде, куда ни кинь взгляд, лежала тьма. Она подкрадывалась, тянула щупальца, проникала в самую фэа и в легкие, и Лехтэ чудилось, что расслабься на миг, забудь, что надо дышать, и она задушит тебя, высосет и выкинет, как ненужную тряпку, вон.       Однако там, внизу, в лагере дозорных, горел костер, весело булькала в котелке жидкая каша, а иногда и уха, и Нгилион, молодой телеро, едва гостья-нолдиэ спускалась со своего поста, принимался рассказывать истории. Половину из них, как она подозревала, он выдумывал на ходу, чтоб ее порадовать. Тар говорил, что у его приятеля во время битвы в Альквалондэ пострадал кто-то — то ли отец, то ли дядя. Подробностей брат не знал толком, да Нгилион и не распространялся особо.       — Я помню его, — сказала теперь Тэльмиэль, отвечая на вопрос Тарменэля.       Остро пахло морем, далеко впереди виднелась пронзительно-голубая, пока еще узкая, полоска воды, и она размышляла, не в силах оторвать от удивительной картины глаз:       «Как же странно, что Единый в мудрости своей не подумал и не предусмотрел такой простой и жизненно необходимой всему живому вещи, как свет. Значит, он не так уж и мудр? И может ошибаться? Но если он ошибся в этом, значит мог ошибиться в чем-то еще? Что, если Создатель сущего так же молод, как сами эльдар, и еще не знает и не понимает очень много? И где еще он мог допустить просчет?»       Занятная мысль, прежде никогда не приходившая в голову. Вот взять, к примеру, любого мастера. Он создает вещь, вкладывает в нее частицу фэа. Но ведь это не значит, что он мудр и не может допускать ошибок?       «Рассуждения эти, кажется, не для дороги», — решила она.       Россэ весело рассказывала о шалостях младшего сына, Тар посмеивался, и можно было подумать, будто все еще длится Эпоха Древ, и ничего не кончалось, и жизнь идет и идет, как шла всегда.       Лехтэ вздохнула, и брат, посмотрев на нее, подъехал ближе и положил руку ей на плечо:       — Не грусти, сестреныш, выход всегда есть. Не один, так другой.       Та кивнула, но как-то неуверенно, однако брат пока не стал настаивать на разговоре.

***

      Куруфинвэ уверенно шел по рядом с кузеном, аккуратно неся снадобье. Дружелюбные взгляды отсутствовали, равнодушных почти не было, а гневные или презрительные разделились практически пополам. Искусник делал вид, что не замечает их, продолжая идти к шатру, где по словам Финдекано располагался раненый Нолофинвион.       Когда же незнакомый нолдо, что шел навстречу, позволил себе грубо толкнуть и процедить сквозь зубы: «Предатель», тот лишь пожал плечами. Даже шагающий рядом кузен не догадывался, каких усилий все же стоил этот невозмутимо-равнодушный вид.       — Он же еще не знает, — мягко напомнил тот. — Все были уверены…       — Не продолжай. Это мы уже обсудили.       У самого шатра Финдекано простился, сославшись на то, что ему надо обойти лагерь. Слова прозвучали не очень убедительно, однако Куруфинвэ не стал возражать.       Внутри царил полумрак, позволивший лишь различить силуэты.       — Доброго… — договорить ему не удалось: в грудь уперся меч, чтобы в следующий миг скользнуть к горлу, немного оцарапав кожу. Капля стекла по клинку и скрылась в темноте.       — И каково оно, теперь самому стоять так? Нравится? Ничего не хочешь мне сказать?! — громыхнувший голос Нолофинвэ разом стих, едва с походного ложа донесся стон Аракано.       — Доволен? — уже тише, но не менее яростно спросил он.       — Нет. Я принес лекарство для Аракано, — сквозь зубы выдавил Искусник, рассчитывавший все же не на такую встречу.       — Курво? — меч скользнул в ножны. — Я…       — Перепутал. Но твой сын потом расскажет тебе много занимательного. Где вода? Мне надо приготовить питье.

***

      Прежде море таким она не видела никогда. Если забраться на скальный уступ и заглянуть в бездну, то можно было разглядеть все происходящее, вплоть до самого дна.       — Осторожней, Тэльма! — крикнул брат, когда та, пристроившись поудобнее на карнизе, решила взобраться еще повыше.       — Все хорошо! — ответила она.       Россэ играла с выбравшимся на берег крабом, а Лехтэ увлеченно изучала придонную жизнь: пестрых рыб, разноцветные водоросли, актинии.       — Смотри, медуза! — ткнула пальцем она в прозрачный белесый купол, мерно раздувающийся и вновь опадающий.       Там, куда они втроем добрались, было пустынно, но Тэльмиэль и не рвалась сейчас видеть кого бы то ни было — присутствие посторонних только мешало размышлениям. Ветер с увлечением трепал волосы, брат ждал, и сестра в конце концов решила поделиться с ним размышлениями. С кем же еще, если не с Таром?       — Скажи, — все еще задумчиво поинтересовалась она, — это нормально — столько лет спустя хотеть отправиться вслед за мужем?       Тарменэль хохотнул:       — Полагаю, ничего необыкновенного в подобном желании нет, при условии, конечно, что ты действительно хочешь.       Лехтэ спрыгнула на песок и отряхнула руки:       — А вот это вопрос, и ответ на него найти еще предстоит. Знаешь, с тех пор, как взошли светила, что-то внутри не дает мне покоя. Словно разрывает на двое. С одной стороны — очень тянет в Эндорэ, а с другой одолевают сомнения. Ведь если я уйду, то уже навсегда.       Брат кивнул сосредоточенно, внимая. Сестра продолжала:       — Готова ли я к такому шагу? Хочу оставить то, что тоже дорого — дом, вас с сестрой и родителей?       Тар задумчиво почесал бровь:       — Знаешь, Тэльма, тут нужен советчик мудрее меня.       — Ты знаешь такого? — обернулась к нему Лехтэ, пытливо глядя в глаза.       — Ты тоже, — улыбнулся Тар. — Наш дедушка Нольвэ. Скоро я как раз собираюсь в Валимар, тогда и поговорю с ним.       — Хорошо, — согласилась Лехтэ. — Спасибо тебе.       — Но если ты в конце концов соберешься, то как планируешь добраться?       — Еще не знаю, — пожала плечами Лехтэ. — Вряд ли я, конечно, дойду пешком через Льды.       — Об этом и думать нечего, — нахмурился Тар.       — Скорее всего я попробую уговорить Нгилиона — он разумный малый.       Оба замолчали, о обдумывая сказанное. Наконец, Тар сказал:       — Когда придет время, я вызову его в Тирион. Не стоит тебе ездить в гавань.       Рыбы играли на самом дне, и движения их напоминали некий замысловатый танец.       — Спасибо тебе, — поблагодарила сестра.       И оба они направились к Россэ. Наступало время обеда.