Вопреки року

      — Никому не расслабляться! — скомандовал Кирдан, и воины, услышав голос владыки, снова подобрались.       Внизу, под самыми стенами Бритомбара, царила плохо понятная суета. Орки, увидев подошедших нолдор, бросили мастерить свою неведомую махину и начали спешно перестраивать войска.       Армидель чуть прищурила глаза, разглядывая знаки на щитах прибывших. Холодный ветер трепал плащ и подол платья, то и дело швыряя волосы ей на лицо. Дочь Кирдана сердито нахмурилась и, откинув их резким движением, быстро заплела в толстую косу.       — Мне кажется, я узнаю знаки Тургона, — услышала она голос отца и пригляделась еще раз.       Анор и Итиль.       — Да, это он, — подтвердила Армидель.       До защитников гаваней доносились отрывистые, резкие звуки — сигналы рогов эльдар. Впрочем, их то и дело заглушали выкрики тварей и грохот барабанов. Воины нолдор выстроились в какой-то незнакомый деве порядок, и стало понятно, что они вот-вот пойдут в атаку.       — Помогите им, — распорядился Кирдан.       — Слушаюсь, владыка, — ответил Острад и поспешил вниз.       Вскоре ворота города приоткрылись, выпуская отряд фалатрим. Увидели их нолдор или нет, Армидель понять не могла, однако союзники как раз в это самое мгновение вступили в бой. Лучники морского народа подошли насколько возможно близко и, прикрываясь щитами, стали посылать в ряды тварей тучи стрел.       По рядам орков прошло волнение, и они расступились, выпуская вперед огромных волков. Армидель вздрогнула, непроизвольным движением прижав руки к груди.       На стене от волнения никто не дышал. Защитники Бритомбара ввиду дальнего расстояния не могли ничем помочь товарищам, а Острад, хладнокровно оглядев нового противника, убрал лук и достал меч. Воины последовали его примеру. Те, кто стоял позади, прикрыли первые ряды сверху и по бокам своими щитами.       Вновь пропел рог нолдор. По стене опять прокатился вздох, на этот раз удивления — из ближайшей рощицы показалась конница. Острад закричал, и фалатрим, выстроившись в прежнем порядке, пошли в атаку. Темное войско оказалось зажато с трех сторон.       — Передайте во дворец, пусть приготовятся встречать нолдор, — приказала дочь Кирдана одному из воинов, и тот поспешил вниз.       Сама же Армидель никак не могла себя заставить уйти со стены. То ей казалось, что союзники и фалатрим побеждают, то твари вдруг начинают брать верх. Поле перед городом было усеяно телами, но много ли среди них квенди, пока было не разобрать.       Постепенно ночь просветлела, как будто кто-то плеснул в чернила молоко. Наступало странное, мутное утро. Мечи эльдар вздымались все тяжелее, это было видно даже неопытной деве. Однако и число тварей значительно сократилось. Наконец, немногие оставшиеся ирчи бросили оружие и обратились в бегство.       — Их нужно догнать и добить, отец! — порывисто воскликнула Армидель.       Новэ кивнул:       — Согласен, но кто бы мог это сделать? Острад самый опытный командир из всех. Да, он жив, но вряд ли способен пуститься в погоню прямо сейчас.       Дочь Кирдана пригляделась и заметила наконец, как тот, о ком они говорили, подошел к воротам, неловко придерживая левую руку. Стражи поспешили открыть створки, запуская в город фалатрим и всех прибывших.       — Посоветуемся с Тургоном, а после вместе решим, как лучше поступить, — закончил Корабел, и его дочь кивнула, давая понять, что услышала и согласна.       — Один, два, три, четыре, — принялась она вслух считать воинов, но скоро сбилась. Две трети из них вернулись точно. Оставалось понять, что с оставшимися — погибли они, или только ранены.       Она сбежала по лестнице вслед за отцом и наконец заметила своего будущего родича. В крови с головы до ног, со слипшимися волосами и перепачканным гарью и копотью лицом, меньше всего он походил сейчас на эльда из Амана. Он беглым взглядом осмотрелся и, заметив деву, кивнул в знак приветствия:       — Рад видеть невесту моего брата живой и невредимой.       — Много ли на поле осталось раненых? — первым делом спросил Кирдан.       Тургон задумался, а после кивнул:       — Да.       — Тогда нам стоит отправить за ними отряд. А после все обсудим, — завершил разговор Корабел.       К тому моменту, когда последний пострадавший был погружен на повозку и отвезен в Палаты исцеления, над южной башней как раз разошлись тучи, и первый тонкий луч Анора осветил воды залива, вмиг вспыхнувшие синевой. Армидель в своих покоях подошла к окну и, слабо улыбнувшись, в волнении закусила губу и посмотрела на север. Туда, где находился Дор Ломин.

***

      — Лорд, видящий камень в библиотеке несколько раз принимался светиться, — доложил верный, только что вернувшемуся в крепость Маэдросу.       — Благодарю, — кивнул он, устало снимая шлем.       Его, как и доспех, предстояло долго чистить, но сначала стоило узнать, кто и главное что хотел ему сообщить.       Войско Химринга разбило темные полчища, не дав даже бежавшим оркам уйти и скрыться восточнее, в землях Макалаурэ. Однако сражения могли возобновиться в любой момент — разведчики, вернувшиеся из дальних земель, доложили о перемещениях ирчей на западе, ближе к владениям Арафинвионов.       Отстегнув боевую «правую руку», Майтимо тщательно протер ее и промазал специальным составом, полученным от Курво, чтобы дольше служила, и лишь после этого поспешил к палантиру. Он подошел к столу, на котором располагался камень, и уже собирался посмотреть, кто желал связаться с ним, когда теплое свечение озарило комнату. Левая ладонь тут же прикоснулась к гладкой поверхности, принимая вызов.       — Нельо, наконец-то! — воскликнул Нолофинвэ. — Я уже думал, что придется отправлять гонца.       — Слишком опасно — к западу от Химринга еще есть орки, — так же обошелся без приветствия Майтимо.       — И много, — мрачно добавил Финголфин. — Дортонион еле держится. Если не поможем Ангарато и Айканаро, то потеряем нагорья. И родичей.       — Хочешь, чтобы ударили с двух сторон, зажали и раздавили тварей?       Нолдоран кивнул.       — Хорошо, — Маэдрос замолчал, что-то подсчитывая. — Сегодня перед рассветом выступим. Но не рассчитывай, что придет все войско Химринга — крепость без защиты не останется.       — Понимаю. Барад-Эйтель тоже не лишится всех воинов, — ответил Финголфин.       Они обсудили возможные тактики ведения боя, способы связи в пути и во время сражения и завершили разговор.       Теперь Маэдросу предстояло сообщить командирам о скором походе. Те же нолдор, кому дОлжно было остаться, отлично знали свои обязанности и не нуждались в постоянном присутствии лорда.       «Может, зря я сказал Кано и Морьо, чтобы они стерегли и зачищали от ирчей земли восточнее Химринга? — размышлял он, вспоминая состоявшийся несколько дней назад разговор. — С другой стороны, их присутствие принципиально не решило бы ни одну проблему, а так буду спокоен, что со стороны Врат не придут ирчи».

***

      — Гонец? — удивился и одновременно встревожился Финдекано, услышав рассказ отца. — Но ведь у них есть палантир.       — Верно, — согласился тот, и на лице короля нолдор совершенно отчетливо отразилась тревога. — И это значит, вероятно, что-то очень плохое. Может быть, они отрезаны от видящего камня?       Нолофинвион вскочил и прошелся по кабинету из угла в угол.       — Конечно, они не стали бы его возить за собой, — наконец предположил он. — А что говорит Майтимо?       — Он согласен с тем, что главный удар Врага пришелся, вероятней всего, на Дортонион, и поддерживает идею о совместной операции. Готовься, йондо, на рассвете мы выступаем.       Финголфин развернул лежащую на столе карту, и оба принялись обсуждать детали. За окнами крепости Хисиломэ, куда после боя возвратились нолдор, постепенно поднимался на небосвод Исиль, впервые за многие и долгие недели. Его свет, серебряный и холодный, но такой похожий на сияние Тельпериона, внушал нолдор надежду на победу.       — Ступай, Финьо, — проговорил Нолофинвэ и совершенно неожиданно вдруг потрепал старшего сына по голове, совсем как в детстве, а после ласково улыбнулся, — и отдохни. Устал, я же вижу.       — Сейчас, атто, — улыбнулся тот в ответ. — Уже иду. Скажи, а можно я?..       — Палантир? — догадался отец. — Конечно, смотри. А я пока пойду, проверю, как там верные. Ясных снов.       — И тебе, отец.       Финголфин ушел, а его сын подошел к камню и положил на него ладонь, вызывая. Внутри заклубился прозрачный туман, с каждой секундой все больше редевший. Бритомбар… Любимая… Сердце принца гулко билось, отдаваясь звоном в ушах. Казалось, что мгновения тянутся невыносимо медленно. Фэа его стремилась через горы и долины к морю, и вскоре шар, ответив на его призыв, показал Фингону желанную картинку.       Армидель сидела у распахнутого окна, в волнении кусая губу, и сжимала в руках его подарок, то порываясь надеть, то вновь кладя на колени и бережно, ласково поглаживая опал. Взгляд ее был устремлен в звездную даль, и дева что-то беззвучно шептала. Финдекано нахмурился, силясь разобрать, и вскоре понял, что она повторяет его имя. Сердце рванулось, и почти непроизвольно он воскликнул:       — Мелиссэ!       И в тот же миг Фингон увидел, как Армидель вскочила, словно и правда услышала его голос.       — Я скоро приеду к тебе, — прошептал он и убрал ладонь с палантира, прекращая связь.       Однако пару мгновений спустя, подумав, снова прикоснулся к камню и попросил его показать Турукано. Оказалось, что тот находился в кабинете Кирдана, и они совещались. Рядом был знакомый ему Острад, с перевязанной рукой, и еще несколько нолдор из верных брата. Фингон вздохнул с облегчением — Бритомбар устоит.       Покинув кабинет отца, он вышел из крепости и отправился к своим верным. Впрочем, те уже знали о предстоящем походе — Финголфин озвучил приказ, как только принял решение о помощи Дортониону.       — Все готово, мой принц, — доложил Тарион.       — Хорошо, — кивнул Нолофинвион.       Он еще раз оглядел комнату и заметил того синду, что пришел к нему перед самым боем.       — Ну, здравствуй, — улыбнулся Фингон. — Что, не уехал?       Тот, кто назвался Телпетаром, встал:       — Нет пока, война ведь не окончена. Я отправляюсь с вами в Дортонион на помощь тем двум лордам.       Нолдо внимательно посмотрел ему в лицо, пытаясь угадать мысли. Высокий сереброволосый воин глядел внимательно и серьезно.       — Почему мне кажется, что мы с тобой как-то связаны? — озвучил Финдекано одолевавшую его мысль.       На что пришелец вдруг в ответ неожиданно усмехнулся, но не зло, а по-доброму:       — Возможно, ты прав. И я убежден, что однажды ты обо всем узнаешь. Однако пока мне бы хотелось сохранить свою маленькую тайну.       — Не буду настаивать, — согласился Нолофинвион.       В конце концов, опасности синда не представлял и помощь оказал в бою заметную. А скрытность… Что ж, пусть, ведь делу она не мешала.       Фингон попрощался с верными и направился к выходу. На пороге оглянулся еще раз и всмотрелся в лицо высокого синды. Неожиданно ему показалось, что он видит знакомый блеск золотисто-серебряных волос Артанис. Он даже головой тряхнул, отгоняя видение.       — Хорошего отдыха всем, — пожелал Финдекано и направился наконец в свои покои.       С первыми лучами рассвета его отряд выехал вместе с Нолдораном из ворот Барад-Эйтель.

***

      Крепость встретила своего лорда печальными вестями — раненых оказалось больше, чем он предполагал, когда уезжал с братом на поиски сбежавших тварей.       «А Морьо хотел еще отправиться к Химрингу… Видимо, до Таргелиона дошло меньше ирчей, раз он так спокоен за свои земли и нолдор, что живут там», — подумал Маглор, устало прислоняясь к стене.       Он направлялся к целителям — узнать, что им сейчас необходимо и может ли он лично помочь пострадавшим защитникам. Несмотря на то, что противостояние барабанам отняло много сил, Макалаурэ был готов петь воинам, делясь огнем своей фэа.       Целители встретили лорда с радостной надеждой, тут же сообщив, кто из их подопечных нуждается в помощи менестреля. И Маглор незамедлительно начал песнь.       Его голос, тихий и спокойный, уменьшал боль и придавал сил, твердый и властный — повелевал очнуться и сбросить путы тьмы, что удерживали сознание некоторых воинов, и лишь иногда он становился яростным пламенем, что выжигал яд, медленно убивавший раненых.       Дозоры успели два раза смениться на стенах, когда в палаты исцеления спешно вошел один из верных, только что вернувшийся в крепость.       Макалаурэ как раз закончил песнь и устало прикрыл глаза.       — Мой лорд, его так и не нашли, — тихо, еле слышным шепотом произнес он.       Канафинвэ вздрогнул и строго посмотрел на подошедшего.       — Почему я узнаю об этом только сейчас?! — жестко, но негромко, дабы не побеспокоить раненых, прозвучало в ответ.       — Мы только что вернулись, лорд, — пояснил верный. — Это не быстро. И тяжело. Почти невозможно находить их и понимать, что… что…       — Не надо, не продолжай. Главное, мы вынесли всех, кто нуждался в помощи, — сказал Маглор, вставая. — Завтра продолжите. Отдыхайте.       Он попрощался с целителями и вышел, не желая ничьего общества, кроме ветра и звезд.       «Подсади меня, ты же старше», — двое подростков приглядели себе старое раскидистое дерево вдали от оживленных улиц Тириона.       «Кто быстрее до озера?» — задорно подначивает друг, и их кони срываются с места, обгоняя ветер, облака и даже мысли молодых нолдор, что сидят на их спинах.       «Изгнание? На север? Подожди, предупрежу своих…»       Альквалондэ, первые битвы в Белерианде, плен брата — Оростель, он всегда был рядом, друг детства, которого, как ему только что доложили, так и не нашли.       Макалаурэ до боли зажмурил глаза, прогоняя видения прошлого, резко развернулся и, спустившись со стены, приказал страже приоткрыть ворота и выпустить его из крепости. Одного. Ночью.       Нолдор подчинились, правда несколькими минутами позже небольшой отряд отправился за своим лордом, на расстоянии, не мешая.       Исиль выглядывал из-за облаков, освещая места недавних сражений. Тела убитых тварей уродливыми кучами возвышались над привычным Маглору пейзажем. Обломки оружия и брони также лежали на поле, сложенные удобным для перевозки образом. Под ногами еще было скользко, неровно, а на душе тяжело и гадко.       Жалобный, но настойчивый писк привлек внимание Кано. Он доносился из-за небольшой группы камней, чуть правее намеченного лордом пути, с которого тот, впрочем, тут же отклонился. Макалаурэ осторожно приближался к валунам, ожидая встретить там как врага, так и друга.       Обнаруженный в конце концов источник писка никак не походил на уловку Моргота, а на перепуганного и, кажется, раненного, котенка очень даже.       — Иди сюда, бедолага, — Маглор наклонился к животному. — Не бойся, вылечим и отпустим. Никто не заставит тебя жить с нами, если сам не захочешь.       Кот обнюхал протянутую к нему руку, мявкнул и на трех лапах поспешил подальше от двуногого существа. Четвертая под странным углом безжизненно болталась.       — Как хочешь, — тихо произнес Кано. — Настаивать не буду.       Он уже собирался вернуться на прежний маршрут, когда кот остановился, посмотрел прямо в глаза Макалаурэ и опять позвал на своем языке. Не чувствуя в животном тьмы, Маглор решил проследовать за ним.       Идти пришлось не очень долго, но осторожно — зверь вел нолдо среди обломков скал и россыпей камней, забирая куда-то на северо-восток. Когда впереди показался один особо крупный валун, он заторопился, словно боялся не успеть. Через несколько шагов Макалаурэ понял, что перед ним не осколок породы, а около десятка орочьих тел, лежащих друг на друге.       — Ты ради этого привел меня сюда? — вслух удивился Кано.       Кот тем временем принялся то ли тянуть, то ли копать тушу одного из ирчей.       Озаренный догадкой, Маглор быстро оттащил в сторону несколько тел. Свет Исиля бликом прошелся по знакомым доспехам.       — Нет! — невольно вырвалось у Маглора, и он с яростью расшвырял мертвых ирчей, освобождая своего друга.       Тучи разошлись, позволяя серебристым лучам озарять бледное, некогда красивое лицо нолдо.       — Прости, что не был рядом. Не держи зла, — шепотом произнес Макалаурэ, когда заметил, что кровь еще текла из раны и тоненькой струйкой бежала по искореженному доспеху.       — Держись!       Он аккуратно взял на руки друга, стараясь причинить тому как можно меньше боли, однако тот все равно застонал.       — Еще немного. Потерпи.       Макалаурэ собирался начать петь, делясь силами с умирающим, когда отчаянный и обиженный писк остановил его.       — Карабкайся мне на плечо, — сказал он коту, подставляя ногу. — Поторопись, иначе все будет напрасно.       Умный зверик залез на плечо менестреля и принялся зализывать сломанную лапу.       — И тебе поможем, но чуть позже, — договорив, Маглор начал мелодию, что помогала удержать фэа в теле и уменьшала боль.       Вышедшие следом за Канафинвэ нолдор решили не беспокоить его своим появлением, а разобравшись в ситуации, поспешили предупредить целителей, чтобы подготовили все необходимое. Впрочем, часть все равно дождалась Маглора у врат крепости, но тот не отвлекся ни на мгновение, опасаясь испортить песню, что спасала его друга.

***

      Уже несколько дней Галадриэль не могла найти покоя. Вроде бы все шло своим чередом, размеренно и неспешно, как это было заведено в Дориате. По утрам, позавтракав и погуляв немного в лесу, она шла в специально отведенные комнаты во дворце и вышивала до обеда по заказу Элу. Стежок за стежком на полотнах появлялись деревья и цветы, птицы и звери, что водились в сокрытом королевстве. День за днем дева вкладывала свои мысли и частички виденного ей истинного света, сохраненного в ее волосах. Она надеялась, что сможет, используя его, развеять тьму, что окутала, опутала и одурманила разум короля. Конечно, сил эльдиэ было недостаточно, чтобы одолеть чары майэ, но Артанис и не собиралась в открытую бросать той вызов. Главное, чтобы Эльвэ понравились ее работы, и он чаще смотрел на них или же просто находился рядом. И все же мысль ее уносилась куда-то в даль — туда, где за границами Дориата кипела жизнь, настоящая, а не призрачная, как за Завесой. Ведь с севера надвигались армии Тьмы, и орки пытались захватить владения нолдор, храбро противостоявших им.       Поняв, что вышивать, вспоминая благие дни, и петь прославляющие синдарское королевство песни она сейчас не способна, Артанис встала и несколько раз прошлась по комнате, нервно сцепив руки. Из мыслей ее не выходил Келеборн. Непонятное, ничем не объяснимое беспокойство овладело ею.       «Ведь он строит мосты через Сирион, разве не так? — успокаивала сама себя дева. — Что ему может там грозить?»       Но легче от таких уговоров не становилось. Поняв, что настала пора действовать, Галадриэль вернулась в свои покои и, убедившись, что двери плотно закрыты и подсмотреть за ней никто не сможет, достала палантир. Слишком долго она им пренебрегала.       Установив шар на столе, Нервен глубоко вздохнула и положила на него ладонь. Сначала камень молчал, но спустя несколько мгновений ожил.       Сердце девы гулко застучало, грозя вырваться из груди — в глубине мелькали очертания Дортониона, размытые, словно укрытые плотной, непроницаемой пеленой.       «Братья? С ними беда?» — взволновалась Артанис. Картинка резко сменилась, и взору ее предстал Келеборн.       — Ambar-metta, — сквозь зубы выругалась она, поняв, что именно видит.       Высокие сосны, залитые подсохшей лавой равнины Ард Гален, и ее мельдо… мирно беседующий с кузеном Финдекано и его верным. Впрочем, обстановка вокруг была неспокойная. Нолдор в палантире то и дело поглядывали в даль, а синда, отрывисто и сосредоточенно кивнув, накинул на голову маскировочный плащ.       «Так вот куда он сорвался!» — поняла она и непроизвольным движением схватилась за голову.       Ведь если о его отсутствии узнают, то ему могут грозить серьезные неприятности. И все же, вопреки всему, и в первую очередь здравому смыслу и логике, Артанис ощутила, как в сердце пробуждается восхищение и гордость за мельдо и его поступок. Не спрятался, подобно прочим синдар, под юбкой у Мелиан, а вступил в бой вопреки приказу.       В глубине палантира все пришло в движение, воины повскакивали на коней, и дочь Финарфина поняла, что там, на севере, началась битва.       О том, что упрямый родич Тингола где-то среди нолдор, она могла лишь гадать, а если напрягать внимание, то удавалось и видеть иногда его размытые очертания. В сердцах она представляла, как выскажет ему по возвращении все, что думает. О его безрассудстве, о бессмысленном риске. Как можно было сорваться вот так и ничего ей не сказать?       Однако мгновение спустя она себя со страхом одернула. Конечно, в отличие от братьев, Келеборн подобное обращение не стерпит. Перед мысленным взором предстала отчетливая картина, как он молча разворачивается и уходит. И это было много хуже любых, даже самых резких, слов.       Галадриэль резко убрала ладонь с палантира, разорвав связь, и вновь спрятала камень. О том, что произойдет вблизи границ Дортониона, она может узнать и позже. Пока же ей следовало позаботиться о том, чтобы с Келеборном ничего по возвращении не случилось.       Она невольно вспомнила Мелиан в тот злополучный день, когда они вдвоем с мельдо пошли к Тинголу, и плечи ее передернулись. Было ясно, что королева способна если не на все, то на многое. А значит, надо попытаться представить дело так, будто он не уезжал вовсе или же отправился куда-то по ее просьбе и быстро вернулся. Что бы ни случилось, стоило заручиться поддержкой и симпатией короля — с его супругой совладать будет трудно.       В раздумьях Артанис шла по коридорам дворца, пытаясь почувствовать, где должна быть и что сделать. Отчаявшись, она уже хотела отправиться на конюшню и ускакать на границу, когда у одной из многочисленных статуй заметила принцессу.       — Лютиэн, не желаешь отправиться на прогулку? — неожиданно для самой себя спросила Галадриэль.

***

      Ни мыслей, ни чувств не осталось — только удары: нанести, отразить, прикрыть. Воины Дортониона бились из последних сил, не давая врагам прорваться к поселениям в нагорье. О возвращении в крепость и долгой обороне речь уже не шла — армия нолдор прочно увязла в сражении, не имея возможности перегруппироваться и дать хотя бы части укрыться за стенами и оттуда поддержать оставшихся, используя дальнобойные луки и иные орудия.       То, что их специально выманили на равнину, Ангарато понял слишком поздно, когда ему с братом и верными не осталось ничего иного, кроме как продолжать бой. Конечно, он надеялся на помощь дяди и короля, но если такие силы Моргот обрушил на их земли, то что же тогда творилось у Барад-Эйтель?       Ангрод давно уже потерял Аэгнора из виду, думая лишь о том, как уничтожить побольше тварей, прежде чем он обессиленно рухнет. В том, что рано или поздно это произойдет, он не сомневался, но от таких мыслей лишь еще яростней рубился.       Орки напирали, давили, теснили, и вдруг, будто обезумев, побежали вперед, словно спасаясь от огня или света. Они в слепой панике налетали на копья защитников Дортониона, подставлялись под их мечи, а выжившие продолжали бездумно нестись.       Конница Химринга сверкающей металлической лавиной налетела на войско Ангамандо, сметая, топча, рубя ирчей, но при этом не задевая ни одного нолдо.       — Майтимо… как он догадался? Или же гонец добрался до Нолофинвэ, и тот…       Додумать Ангарато не успел — надо было срочно перестроить свое войско, чтобы не помешать, а помочь.       — Уходите в крепость! — раздался рядом голос кузена.       — Нельо! Благодарю…       — Потом! Уводи своих воинов, мы сейчас сметем тварей с двух сторон, — судя по тону, Маэдрос возражений не принимал.       Не успел Ангрод спросить, кто еще подоспел на помощь Дортониону, как услышал пение рогов Нолдорана — армия Хитлума ударила с запада, позволяя державшему тот край Айканаро отступить и наконец помочь раненным и измученным долгим сражением воинам. Впрочем, он и сам-то еле стоял на ногах.       Несмотря на тяготы боя, нолдор Дортониона неохотно отступали, и только приказы лордов вынудили их укрыться за стенами, проход к которым для них освободили верные Финдекано, пришедшего к нагорьям вместе с отцом.       Когда последние твари прекратили сопротивление и бесформенными тушами рухнули на пропитанную кровью землю Ард Галена, Маэдрос с небольшим отрядом поспешил на встречу с королем. Оставшиеся воины четко исполняли приказ своего лорда и, помогая раненым, направились к крепости, в видимости которой и разбили лагерь.       Ангрод, заметив, что воины Химринга ставят шатры, вышел к ним и пригласил расположиться под защитой стен.       — Благодарим, лорд Ангарато, — ответил командир. — Но у нас приказ.       — Я уверен, что Майтимо не будет против, если его воины отдохнут в комнатах, а не на земле.       — Об этом он сам нам скажет, когда вернется, — строго произнес нолдо, давая понять, что убеждения бесполезны. От помощи целителей или иной какой они также отказались — нолдор Химринга привыкли во всем полагаться лишь на себя.       Маэдрос прибыл в лагерь лишь под вечер — разговор с Нолдораном был не быстрым. К тому же они с Финдекано решили немного прогуляться на север, но и там не обнаружили ни остатков армии Ангамандо, ни новых сил.       Конечно, им обоим хотелось, чтобы встреча произошла при других обстоятельствах, но даже такой, они ей были рады.       — Ты теперь в гавани? — спросил Майтимо.       — Да, — кивнул Фингон. — Волнуюсь, как она там, не случилось ли чего.       — Бритомбар устоит, тем более, ты сам говорил, Турьо с воинами обещал помочь фалатрим, — успокаивал друга Маэдрос, осматриваясь по сторонам.       — Поворачиваем, — наконец приказал он.       — А может… — Финдекано указал вперед, туда, где возвышались пики Тангородрима.       — И думать забудь! Не сейчас и не с десятком верных, — отрезал он.       — А вдруг? Ты только представь…       — В том-то и дело, что представил, — мрачно и тихо произнес Майтимо. — Поворачиваем. Ни шагу вперед!       Они ехали рядом, продолжая разговаривать и осматривать окрестности, выискивая укрывшихся тварей, и лишь один из них знал, насколько близко подошли они к черте, за которой не было возврата.       И оба они не ведали, как злился в темной твердыне Майрон, так желавший преподнести господину в дар дорогих пленников. Как красиво бы получилось! Может, тот соблаговолил иначе взглянуть на своего слугу, а не винить лишь его в поражении.       Нолдор уже видели крепость, что распахнула свои ворота, встречая Нолдорана и его воинов, когда Маэдрос наконец чуть расслабил плечи, перестав ощущать злой и очень знакомый взгляд в спину. Он остановил коня, развернулся и сделал несколько шагов назад, к северу, вновь нащупал ту невидимую глазом нить, что тянулась за ним и Финдекано, и пламя его гнева и ярости спалило темное колдовство, заставив падшего майа вздрогнуть и оступиться на ступенях подземелья.       — Мы еще встретимся. Ты познаешь сталь и гнев нолдор!       Майтимо рысью догнал отряд, ждавший его чуть поодаль.       — Я буду в лагере до утра, — на прощание сказал он Фингону, которого в крепости ждала встреча с кузенами и отцом.       Тот лишь вздохнул, но возражать не стал:       — Береги себя!       — И ты, Отважный. Будь осторожен.