Вопреки року

      Песня, которая по идее должна была связать все компоненты противоогневой защиты воедино и вдохнуть в них жизнь, была полностью завершена. Однако Тьелпэринквар не был уверен, что они с атто наконец достигли цели.       Куруфинвион нахмурился и, открыв установку, что стояла сейчас перед ним на столе, закусил губу. Металл — порождение самой земли, химическая составляющая — порождение ума, Песня — порождение фэа.       «Что еще мы не учли?»       В самом центре поблескивал крохотными сиреневыми искрами густо-синий авантюрин.       «Словно ночное небо», — подумал Тьелпэ и, вынув камень, подошел к распахнутому окну мастерской.       Тревожно пылал алыми отблесками закат. Хотелось вскочить на коня и поехать к заставам, чтобы убедиться, нет ли поблизости орков.       Молодой мастер вздохнул и уже собирался убрать все и отправиться отдыхать, когда услышал необычный звук, похожий на звон крохотных колокольчиков. Тряхнув головой, он оглянулся и попытался вычислить источник.       «Как будто ничего такого поблизости нет», — растерянно подумал Тьелпэ.       На небо набежало облачко и загородило Анар. Золотые лучи погасли, и звук стих.       «Должно быть, показалось. Или…»       В этот момент облако рассеялось, лучи снова вспыхнули, и мастера наконец понял. Это в его руках звучал сам камень!       — Как интересно, — пробормотал он, и глаза его вспыхнули любопытством.       Протянув руку так, чтобы авантюрин оказался весь окутан золотистым сиянием, он убедился, что мелодия зазвучала с удвоенной силой.       — Какой любопытный эффект, — покачал головой Тьелпэринквар и улыбнулся невольно.       Внутри камня он заключил созданную им Песню. При приближении балрогов или темного пламени тот должен был начать петь. Громко. Так, чтобы услышали все окрест. Звона же колокольчиков он в него не закладывал.       — Может, сделать украшение матери?       Ничего подобного, разумеется, не было ни у одной эллет. Браслет с поющими камнями…       «И непременно золотой», — решил он, воочию представив украшение.       Устало потерев лоб, он понял, что прямо сейчас стоит немного передохнуть и настроиться на предстоящую работу.       Он вышел из мастерской. В саду стояла тишина. Не было слышно ни голосов, ни звона оружия. Лишь тихо журчали фонтаны, предлагая присесть неподалеку и предаться мечтам. Однако голодный желудок возражал. Тьелпэ повернулся и пошел в сторону дома. Увидев вышивавшую в тени беседки Алкариэль, весело помахал ей рукой.       «Как быстро выросла, — подумал он. — Еще недавно была смешной пухлощекой малышкой, и вот уже через несколько дней справляет совершеннолетие. Интересно, мои собственные дети будут так же быстро расти?»       Мысль пришла неожиданно и заставила глубоко задуматься. Немного поразмышляв, он пришел к выводу, что было бы слишком грустно — не успеть сполна насладиться детством своих малышей.       То, что Алкариэль ему машет рукой, он заметил не сразу.       — Лорд Тьелпэ! — окликнула его дева, заметив, что на нее наконец обратили внимание. — Может, побегаем?       — Увы, — улыбнулся он. — У меня еще есть дела. В другой раз.       Они попрощались, и Куруфинвион направился в кухню. Там, наскоро перекусив фруктами и сыром, он сделал себе горячий, ароматный травяной напиток и, взяв кусок пирога, удобно расположился на подоконнике. К тому моменту, когда образ будущего украшения во всех деталях предстал перед его мысленным взором, с ужином было покончено. Убрав за собой, он вернулся в мастерские.       Впрочем, в этот вечер он закончить работу, конечно же, не успел. На создание украшения у него ушло несколько дней. С любовью, напевая тихонечко себе под нос, создавал он узор из птиц и зверей, а после помещал авантюрин в оправу, скрепляя все свои действия Песней. Наконец, убедившись, что работа завершена, он отправился искать отца и обнаружил его в гостиной читающим что-то.       — Смотри, — сказал он ему, протягивая браслет. — Это для аммэ.       Он вкратце обрисовал свойства браслета, и Курво, взяв украшение, осмотрел его с интересом.       — Думаешь, ей такой пригодится? — спросил он наконец, чуть нахмурившись.       Тьелпэ беспечно пожал плечами:       — Надеюсь, что нет. Но, зная свою матушку… я бы перестраховался. К тому же это просто красиво.       — Это верно. Что ж, дари.       — Благодарю.       Найдя аммэ в иной мастерской, он пригласил ее в сад и там вручил свой дар. Камень зазвенел в полную силу, огласив радостными переливами все окрест.       — Благодарю тебя, йондо, — искренне сказала Лехтэ и, потянувшись, поцеловала сына.       — Однако, это еще не все, — отметил он и поведал о дополнительном свойстве украшения. — Если он вдруг запоет… Беги изо всех сил.       Тэльмиэль выслушала и серьезно кивнула:       — Хорошо, я запомню.       Затем она надела браслет и, отведя руку подальше, полюбовалась игрой света в глубине камня.       — Очень красиво, — прошептала она.

***

      — Я отказываюсь в это верить! Это все заговор нолдор! — излишне эмоционально и громко сказал один из стражей Менегрота.       — Но река…       — Ты сам говорил с Сирионом?       — Нет, но…       — Никаких «но»! Келеборн женился на этой, из-за моря, — процедил сквозь зубы первый.       — «Эта», между прочим, родственница короля!       — Так она сама утверждает, — не унимался страж. — Я же слышал, что королева не одобряла их союз и с подозрением отнеслась к пришлой деве.       — Она не сделала ничего дурного, — спокойно возражал его товарищ по караулу. — Мне думается, нам надо будет съездить на границу и обо всем разузнать самим.       — Тут я с тобой соглашусь. Стоит.       — Сразу после смены?       — Пожалуй.       Лютиэн, дослушав разговор, неспешно вышла из-за угла и, кивком поприветствовав стражей, приказала следовать за собой одному из них. По странному стечению обстоятельств, именно тому, кто убеждал товарища в присутствии тьмы в Дориате.       — Что случилось, принцесса? Кому требуется моя помощь? — спросил, следуя за Лютиэн.       — Ты нужен моей матери и твоей королеве. Поспеши же, мудрая Мелиан ждет, — ответила она.       — Конечно, прекраснейшая, — с легким поклоном ответил синда и поспешил в тронный зал.       Оглянувшись на очередном повороте, он увидел принцессу, неотрывно глядевшую ему вслед и что-то шептавшую. Слов разобрать он не мог, да и уже не хотел. Неведомая сила уговаривала его поторопиться. Однако ноги не желали слушаться, противясь изо всех сил чарам.       Стражи у дверей тронного зала не ответили, почему королева звала его. Они вообще не проронили ни слова, молча глядя прямо перед собой.       Синда приоткрыл створку как раз в тот момент, когда Мелиан скрывалась за одной из потайных дверей, о наличии которых он хорошо знал. Тингола же на троне не было.       «Странно это все, — подумал синда. — Проверю-ка я тот коридор, куда направилась королева».       Стражи никак не отреагировали на необычное поведение эльфа, продолжая истуканами стоять у входа в пустой тронный зал.       Он более не чувствовал чар принцессы, что так настойчиво вели его к Мелиан. Видимо, магия рассеялась, как только приоткрылась дверь. Тихо и очень осторожно синда шел по коридору, скрытому от посторонних глаз густыми растениями. Ни голосов, ни других шагов он не слышал, а потому уже решил было, что ошибся, как вдруг, казалось из самой стены, до него долетел слабый шепот:       — Беги отсюда. Предупреди остальных!       В следующий миг вспыхнул яркий свет.       — Дорогой, у тебя гости? А я и не знала, — приторно-сладко проговорила Мелиан, обращаясь к Элу.       Король находился в небольшом помещении, напрочь лишенном каких-либо удобств. Тингол сидел на простой деревянной койке — единственном предмете мебели в маленькой тесной комнате, скорее напоминавшей нишу в стене коридора. Только теперь от прохода ее отделяла плотная занавесь лиан, которые, как показалось стражу, были весьма недружелюбно настроены и не пропустили бы никого без приказа своей госпожи.       — Я принесла тебе целебный отвар, любимый. Выпей и станет легче!       — Что с королем? — обеспокоенно спросил синда.       — Мой муж храбр, но порой опрометчив. Он решил, что зло смогло миновать Завесу и теперь желает погубить Дориат.       — Так и есть! — воскликнул Эльвэ.       — Пей скорее, мой ненаглядный, — властно произнесла Мелиан.       — И?       — Ах да, я отвлеклась, — королева поправила прическу. — Скорее всего, он вышел за предела нашего королевства и подвергся магическому нападению. Теперь ему зло кажется повсюду. Но я, разумеется, делаю все, что в моих силах.       — А если он прав, моя королева?       — Ты не веришь мне?       — Что вы, как можно. Прошу простить мои дерзкие слова, — синда склонил голову, пытаясь понять, как бы ему самому побыстрее покинуть это жуткое место.       — Да, ты можешь идти. Но помни — не стоит распространяться о недуге короля.       — Да, моя королева.       Синда поспешил назад, желая оказаться как можно дальше от майэ и ее отваров:       «На границу. К Маблунгу. Там решим».       — Убей его! — осанвэ Мелиан, подкрепленное сильнейшими чарами, достигло своего адресата.       — Но…       — Убей!       — Я… не… могу…       — УБЕЙ!       — Да. Nana.       — Простите, принцесса, — извинился синда, пройдя непозволительно близко от Лютиэн. Однако та его не слышала. Быстро вытащив из волос шпильку-стилет, она вонзила его в грудь ничего не подозревавшего эльфа. Лишь в последний момент рука дочери Элу дрогнула, и удар пришелся не в сердце.       Синда рухнул на холодный камень, а Лютиэн, убедившись, что колдовской металл растворился от напитавшей его крови, развернулась и ушла, обнаружив себя через полчаса у фонтана с испачканными кровью руками. О произошедшем она ничего не помнила, как не знала и о том, что раненный ею эльф смог проползти совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы его обнаружил спешивший к своему отцу Трандуил.

***

      Взошедший на небо Итиль посеребрил темные воды Сириона, и Артаресто, подняв взгляд, понял, что, в самом деле, уже очень поздно.       «Глоссерин и Финдуилас уже, наверное, давно спят», — подумал он и ощутил, как в глубине фэа уже привычно просыпается нежность.       Работы по укреплению берега и очистке русла реки продолжались уже несколько дней. Дозорные докладывали, что вокруг спокойно, и все же Ородрет торопился, не желая рисковать. Сам он, подобно верным, проводил у Сириона все свободное время и, следуя указаниям мастеров, по мере сил помогал.       — В самом деле, лорд, шли бы вы отдыхать, — предложил вдруг Нисимон немного ворчливым голосом. — Мы сами закончим, осталось немного.       Артаресто уже собирался возразить, однако посмотрел на друга внимательней и в последний момент передумал. С самого начала тот был против его участия, утверждая, что нолдор великолепно справятся сами, и теперь, похоже, решительно готовился отправить Арафинвиона отдыхать.       — Пожалуй, я соглашусь с тобой, — ответил наконец он и улыбнулся.       — То-то же, — смягчился Нисимон. — Идите, вас уже супруга заждалась поди.       — Легкой работы вам.       — Благодарю.       С тех пор, как в сердце его распустилась, подобно чарующему цветку, любовь, жизнь стала гораздо веселей и приятней. Дела давались намного легче, а уж возвращение в покои и вовсе становилось маленьким праздником.       Он взбежал вверх по склону и, поприветствовав стражу, вошел внутрь крепости. Уютно и мирно журчал фонтан, тихонько шелестела листва. Артаресто нашел взглядом окна покоев, и сердце его подпрыгнуло в груди, а губы сами собой расплылись в улыбке. Там горел свет!       Войдя внутрь, он взбежал по лестнице и толкнул дверь покоев.       — Melethron! — обрадовалась жена, а дочь, сидевшая на ее руках, радостно загулила.       Приблизившись, отец взял малышку на руки и поцеловал любимую.       — Как ваши дела? — спросил он.       — Никак не хочет ложиться без твоих историй, — пояснила Глоссерин.       Финдуилась в подтверждении ее слов засмеялась, продемонстрировав уже появившиеся маленькие белые зубки. Артаресто потрепал ее ласково по золотой пушистой головке и спросил:       — Сказку хочешь, да?       Малышка кивнула, явно подтверждая.       — Ну что ж…       Перехватив дочь поудобнее, Ородрет направился на балкон. С небес по-прежнему светили, разгоняя тьму, огоньки Варды. Усевшись на стул, он устроил Финдуилас на коленях и помолчал немного, собираясь с мыслями. Глоссерин тихо расположилась рядом и опустила подбородок ему на плечо. Арафинвион обнял ее одной рукой и наконец запел.       Конечно, это нельзя было в полной мере назвать сказкой. Места, о которых велась речь в балладе, до сих пор, несмотря ни на что, существовали в Эа. Родной Аман, холм Туна и Тирион, удивительно прекрасный и не похожий ни на что. Подняв одну руку, Артаресто, помогая рассказу, соткал из золотых и серебряных искр два маленьких древа, и сидевшая на его коленях малышка широко в восторге распахнула глаза. А отец продолжал…       Вслед за холмом появились дома и башни эльфийского града, потом они растаяли, а вместо них показались цветы. Мать, по-прежнему сидя рядом, смотрела с не меньшим любопытством, чем дитя. В конце концов, малышка начала клевать носом, и Артаресто, плавно поднявшись, отнес ее в кроватку, еще некоторое время продолжая балладу.       — Менестрели сложили эту песню здесь, в Белерианде? Или еще на том берегу? — спросила вполголоса Глоссерин, когда Финдуилас уснула.       — В Амане, — ответил Ородрет.       — Я так и подумала.       — Почему?       — В ней нет боли.       Улыбнувшись, муж легко и ласково поцеловал супругу, и та, обняв его шею руками, запустила пальцы в волосы. Сердца бились в унисон, а глаза Глоссерин сейчас казались ему ярче звезд.       — Люблю тебя, — прошептал он. — И это чувство прекрасно.       — Согласна с тобой, — ответила она.       И Артаресто, подхватив жену на руки, отнес ее в покои.       В детскую же тихонько вошла няня и села у колыбели охранять покой спящей, как то было заведено у синдар.

***

      Хуан лежал рядом и грел. Ночи становились все прохладнее, и стоило уже подумывать о том, где провести очередную зиму. До этого Ириссэ гостила в различных поселениях нолдор и авари, стараясь все же избегать встреч с кузенами. Аредэль опасалась, что отец вознамерится вернуть ее если не в Барад Эйтель, то в Ломинорэ. Этого себе позволить белая дева не могла, а потому ограничивалась небольшими поселениями, из которых, впрочем, регулярно отправляла письма Финдекано. Волновать брата не стоило, а сама она тем более ничего не боялась, ведь с ней сейчас неотлучно был верный четвероногий друг и охранник.       — Что, мой хороший, куда теперь? — спросила Ириссэ пса, ласково поглаживая его умную голову.       Хуан молчал, лишь изредка приподнимая уши, прислушиваясь к доносившимся звукам.       Ирчей поблизости не было, да и в отдалении тоже. Он лишь несколько раз чуял приближение этих отвратительных порождений тьмы и уводил Аредэль подальше от их пути. Как ни хотелось ему перегрызть им глотки, оставлять принцессу он не желал.       — Мне кажется, я должна попасть за Завесу. Он там, в Дориате, — размышляла вслух Аредэль. — Но я пробовала. Меня не пустили. Оба раза стражи преградили путь мне, одиноко странствующей нолдиэ! Что за странный народ…       Хуан вздохнул и осторожно лизнул сначала руку, а потом и нос Ириссэ. Та улыбнулась и обняла пса за шею, уютно устраиваясь рядом с его теплым боком.

***

      Над широким полем, над гнущимися под собственной тяжестью травами раздался веселый, протяжный свист. Услышав его, Финдекано вскочил в седло и, наклонившись к гриве Рене, шепнул ему на ухо:       — Вперед!       Конь сорвался с места и устремился туда, откуда прилетел зов. Вскоре на горизонте показалась фигура всадника, которая начала быстро расти. Высокий, еще юный годами эльф, однако уже давно не ребенок, летел, словно на крыльях. Встав на стременах, он помахал Нолофинвиону и сразу же, перекинув левую ногу на правую сторону седла, соскочил и, неуловимо быстрым движением обернувшись вокруг тела коня, вновь взлетел в седло с противоположной стороны. Финдекано при виде этого зрелища радостно улыбнулся и, всей фэа ощутив, как внутри наездника кипит энергия, достал меч.       Увидев это, всадник заметно обрадовался и извлек собственное оружие. Удар Фингона он отразил легко, даже изящно. Кони, Рене и его сын Йул, пользуясь случаем, поприветствовали друг друга ржанием и принялись помогать седокам. Бой лишь издалека можно было принять за настоящий, ведь радость на лицах эльдар и их заметное сходство скрыть невозможно.       Наконец, Нолофинвион опустил руку и убрал меч в ножны.       — Превосходно, — объявил он. — Признаться, я думал, что ты за эти два года подрастеряешь свои умения, йондо.       Эрейнион в ответ весело фыркнул и, соскочив на землю, кинулся в объятия так же спешившегося отца. Финдекано крепко обнял сына и от души расцеловал. Сопровождавшие молодого лорда верные остановились поодаль, не желая мешать встрече.       — Ты зря волновался о моем обучении, отец — объявил Эренион, выпустив того из объятий. — Острад гонял меня по нескольку раз в день и с большим удовольствием. Хотя, в море я, признаюсь, так же провел немалую часть времени.       Фингон рассмеялся и, обняв сына одной рукой, пошел не спеша вместе с ним к видневшейся вдалеке крепости.       — А чем еще ты занимался? — спросил он.       — Нырял на дно за кораллами и жемчугом, — принялся вдохновенно перечислять Финдеканион, — учился править судном. Еще мы с дедушкой Кирданом ездили в Эгларест и на остров Балар, посетили башню Барад Нимрас.       — Тебе понравилось?       — Очень. Живущие там фалатрим были приветливы и добры ко мне, даже несмотря на то, что я нолдо.       Тут Эрейнион прищурился немного лукаво и посмотрел на отца. Тот рассмеялся и ласковым движением потрепал волосы сына:       — Наполовину, йондо.       — Как мама? — спросил в свою очередь тот.       — Соскучилась и ждет тебя.       Шедший позади Йул ткнулся носом в плечо хозяина, приглашая снова сесть себе на спину, и Эрейнион с удовольствием запрыгнул в седло. Финдекано последовал его примеру, и оба продолжили путь уже верхом, на ходу переговариваясь и делаясь впечатлениями и новостями. Завидев впереди знакомый с детства яблоневый сад, он пустил коня чуть быстрее и, протянув руку, сорвал прозрачно-желтый белый налив. Вдохнув полной грудью его свежесть, он задержал дыхание и с видимым удовольствием откусил солидный кусок:       — Как хорошо дома!       — Понимаю тебя, — улыбнулся вновь Финдекано, с нежностью глядя на уже такого взрослого сына.       Они продолжили путь, а вскоре, заметив на стене крепости Армидель, подняли коней в галоп оба.       Ворота отворились, впуская лордов и их верных, и дочь Кирдана, птицей слетев со стены, крепко обняла сперва сына, а затем и мужа.       — С возвращением, йондо, — прошептала она, целуя.       — Рад видеть тебя, матушка.       — Как дела на побережье?       Армидель смотрела с волнением, Финдекано тоже, и Эрейнион начал отвечать им обоим:       — Пока все хорошо. Ветер дует не с севера, а юга, и он не холоднее обычного. Рыбаки по-прежнему ежедневно уходят в море, но стражи на стенах неусыпно несут службу. Дедушка Кирдан и бабушка Бренниль прислали вам письма.       С этими словами он достал из-за пазухи несколько пакетов и передал их родителям. Нолофинвион распечатал свое и, наскоро пробежав глазами по строчкам, убрал в нагрудный карман.       — Благодарю, — ответил он. — Сейчас же прочитаю. Ты пока ступай, переодевайся и отдохни, а после спускайся, и за обедом расскажешь обо всем более подробно.       — Непременно, отец.       Эрейнион еще раз поцеловал атто и аммэ и, убедившись, что о его коне позаботятся, побежал в свои покои. Фингон же вместе с Армидель поднялся в гостиную и, попросив верных накрыть праздничный стол, погрузился в чтение писем тестя.