Вопреки року

      — Он живой! — радостно воскликнул Асталион.       Верные поспешно выпутали спасенного квендо из паучьего кокона и уложили на спину. Бедняга еще дышал, хотя и медленно, словно с неохотой.       — Ему бы сейчас к целителю, — задумчиво заметил Тьелпэринквар.       Однако, увы, никто из них в этой сложной науке не был искусен. Он огляделся по сторонам, словно надеялся, что какой-нибудь лекарь прямо сейчас появится из-под земли, однако ничего подобного не случилось. Заметив тушу только что убитого ими гигантского паука, с неприязнью повел плечами.       — Мой лорд, что там? — полюбопытствовал Асталион, взглядом указывая на странные заросли вдалеке. Туда, где должен был находиться Дориат.       Тьелпэ пояснил:       — Граница. После смерти Мелиан Завеса ушла, и новый король попросил лес помочь синдар. Тот откликнулся, и теперь кустарники разрослись и тесно переплелись, образовав непроходимую чащу, а из-под земли вышли огромные камни. Впрочем, сами дозорные как-то ходят во внешний мир.       — Значит, и у нас есть шанс, — заключил один из верных.       Куруфинвион кивнул:       — Ты прав. Давайте попытаемся.       Нолдор подхватили спасенного и пошли вместе с ним к зеленой границе Дориата.       — Есть тут кто-нибудь? — крикнул Тьелпэринквар.       Долго ждать не пришлось. Не успело сердце отсчитать и пятидесяти ударов, как прямо из чащобы вынырнул незнакомый синда. В руках он держал лук и стрелу.       — Кто-нибудь точно имеется, — ответил он и внимательно оглядел прибывших. — А что у вас случилось?       Куруфинвион выступил вперед.       — Приветствую лесной народ, — заговорил он.       — И тебе добрый день.       — Я Тьелпэринквар Куруфинвион. У нас ничего не случилось, а вот спасенный нами незнакомец не принадлежит ли к вашему народу?       Он взглядом указал на тело квендо, безжизненно висящее на руках у Асталиона, и пограничник переменился в лице:       — Возможно. Где вы его нашли?       Тьелпэ коротко объяснил. Страж его внимательно выслушал и приглашающе кивнул:       — Идите за мной.       Нолдор двинулись вслед за провожатым, их кони, пусть и с некоторой опаской, но все же шли за ними. Над головами и по бокам росли густым шатром кустарники, сквозь который вела узенькая петляющая тропа. Казалось, они прошли не одну лигу, пока наконец не оказались под сенью привычных деревьев.       — Приветствуем нолдор во владениях короля Трандуила, — вышел навстречу гостям высокий хмурый синда, по-видимому, командир отряда. — Что случилось?       Ему объяснили, и он, приглядевшись внимательнее к пострадавшему, проговорил:       — Я знаю его. Это аваро из лесов Бретиль. Отнесите его к целителям.       Стоявшие за его спиной безмолвными тенями двое синдар подошли и, забрав по-прежнему бесчувственное тело, унесли в чащу. Командир приглашающе кивнул нолдор:       — Меня зовут Хенион. По-видимому, вы в пути уже давно. Не хотите отдохнуть?       Тьелпэринквар не стал скрывать, что рад приглашению:       — Да, наши кони и сами мы порядком устали. Однако отправиться в Менегрот, чтобы лично поприветствовать его величество Трандуила, мы не сможем, к большому нашему сожалению, ибо торопимся.       — Случилось что-нибудь серьезное? — нахмурился синда.       — Нет, дело личного свойства.       — Что ж, понимаю. Иногда дела королевств могут и подождать, но если вперед зовет фэа, терпеть нельзя.       — Однако, с вашего позволения, мы примем предложение переночевать под защитой воинов Дориата.       — Тогда идите за мной.       И пограничники повели нолдор по извилистой узкой тропе, убегавшей вглубь леса. Щебетали птицы, и путники, счастливо избежавшие ужасов Нан Дунготреб, с особенным удовольствием вдыхали свежий аромат листвы и трав. Небо над головами постепенно темнело, и одна за другой проступали звезды.       — Интересно, что тот аваро делал один среди пустошей?       Командир синдар пояснил:       — Должно быть, по просьбе своей человеческой возлюбленной. Я слышал, как она на последнем празднике Врат Лета заявила ему, что выйдет замуж только за храбреца.       — Они и на такое способны? — подал голос один из нолдор.       — Кто? — уточнил синда.       — Женщины атани.       — О да. Вы просто мало их знаете. Могу вас уверить — это весьма коварный народ. Даже лучшим из них стоит верить с опаской.       Разговор ненадолго прервался, однако снова возобновился, когда эльфы пришли на круглую, довольно широкую поляну. Хозяева сразу же развели костер, уютно вспыхнувший и согревший усталые роар. В котелках забулькала закипающая вода.       Нолдор вызвались помочь с приготовлением пищи, и скоро все, синдар и их нежданные гости, расположились вокруг огня за ужином. Кто-то достал лютню, и беседа не касалась больше ни важных дел большого мира, ни удручавшего сердца квенди зла. Кони мирно щипали траву, изредка похрапывая.       Поутру нолдор попрощались с хозяевами леса, и командир пограничников вывел их к заставе.       — Скажите, государь, — обратился в конце концов к Тьелпэринквару Хенион, — а почему вы сами не вылечили того аваро?       — Я не целитель, — пожал плечами Куруфинвион, гладя по шее своего коня.       — Да? А мне мой друг из Дортониона рассказывал иное. Впрочем… — синда задумался, устремив взгляд куда-то вперед, в пустоту. — Возможно, на этот раз у вас и правда ничего бы не получилось. Ведь аваро не нолдо.       Хотя Тьелпэ почти ничего не понял из сказанного, все же уточнять не стал. Фэа его неудержимо звала вперед, однако взгляд искал не предгорья, а искристую гладь вод. Он одним рывком вскочил в седло и заметил Асталиону:       — Мне кажется, стоит проверить истоки берущих начало у склонов Эред Ветрин рек.       — Таких не так уж много, — откликнулся тот.       — И это облегчает нашу задачу.       Обернувшись к Хениону, Куруфинвион поднял руку в прощальном жесте:       — От всего сердца благодарю за гостеприимство. Передайте королю Трандуилу наши извинения.       — Непременно, — пообещал синда. — И спасибо, что пришли на помощь.       Нолдор рванулись с места, держа путь на запад, в сторону брода Бритиах. Тьелпэринквар чутко прислушивался к зову фэа, о чем-то настойчиво шептавшей ему, и перед мысленным взором эльда вставали искрящиеся воды озера в глубокой каменной чаше. Озеро Иврин.       — Проверим истоки Малдуина и Тейглина, — объявил он в конце концов спутникам, — и едем к Иврин.       — Хорошо, лорд, — был ему ответ.

***

      Костер уютно потрескивал, выбрасывая в темнеющее небо искры. Они танцевали, стараясь взлететь возможно выше, и таяли. Первые крупные звезды, появлявшиеся одна за другой, любовались огоньками, отражаясь в водной глади озера. В камышах тихонько шуршали птицы.       — Куда теперь отправимся, лорд? — спросил Асталион и поворошил длинной толстой палкой поленья.       Тьелпэринквар сел, согнув ногу, и, опершись рукой о колено, стал смотреть на пламя.       — Быть может, проверим холмы Андрама? — предложил он.       Конечно, никто и не ждал, что достигнуть цели окажется легко. Однако фэа, что так настойчиво звала его сюда, к водам Иврин, теперь почему-то молчала, словно дремала, уютно свернувшись клубочком.       Куруфинвион нахмурился и вновь, уже в который раз за минувший день, подумал о Ненуэль. Где она теперь, чем занимается?       «По крайне мере, она в безопасности в своем тайном граде», — подумал он. Мысль эта успокаивала.       Вдруг птицы запели громче обычного, словно обсуждали какое-то происшествие, и Тьелпэ вздрогнул, прислушиваясь. Ласковый летний вечер доносил до него обрывки фраз: «Она… хороша…».       Тьелпэринквар вскочил, пытаясь понять, в каком направлении ему теперь следует бежать, и тут кусты орешника раздвинулись. Дыхание нолдо перехватило. На поляну, в волнении прижимая руки к груди, вышла дева, прекрасней которой он никогда еще за всю свою жизнь не встречал. Большие голубые глаза глядели на него немым восторгом. Губы чуть приоткрылись, словно эллет хотела что-то сказать, но так и не произнесла. В золотых волосах запутались последние блики заходящего за горизонт Анара.       — Ненуэль! — воскликнул он.       Ошибиться было невозможно — фэа уверенно шептала, что это она. Душа, ее голос и свет — то, чего не могли изменить никакие годы. Он узнавал ее, эту фэа, и его собственное сердце пело от радости.       — Пойду я, пожалуй, обойду посты, — сообщил негромко Асталион, однако Куруфинвион, пожалуй впервые в жизни, не обратил на слова верного никакого внимания.       Несколько невообразимо долгих мгновений он стоял, вглядываясь в черты лица Ненуэль, и вдруг она воскликнула, всплеснув руками:       — Тьелпэ! Родной мой…       Мир вокруг взорвался, рассыпавшись мириадом крохотных хрустальных осколков. Келебримбор и Ненуэль бросились навстречу одновременно и, встретившись на середине, у самого берега Иврин, застыли, глядя в глаза друг другу.       — Наконец нашел… — срывающимся голосом прошептал он.       Пробудившиеся соловьи запели, и звезды откликнулись на этот зов, усилив блеск. Куруфинвион и дочь Глорфинделя все стояли, их пальцы переплелись, и нэр вглядывался в пока незнакомые, но уже такие дорогие черты лица, и никак не мог налюбоваться. Сердце его живо откликалось на взволнованное биение сердца девы.       «Пожалуй, ради этого момента стоило родиться на свет», — подумал он.       Ненуэль оказалась еще прекрасней, чем он мог представить ее когда-либо в своих мечтах. Он слушал дыхание дочери Глорфинделя, и оно теперь казалось ему красивейшей в мире музыкой.       — Счастье мое, — прошептал он и вновь замолчал, не в силах говорить.       Ненуэль приблизилась еще на шаг и положила ладони ему на плечи. Взошел на небо Исиль, посеребрив гладь озера и листья деревьев, а нэр и дева все так же смотрели друг на друга, не в силах разорвать эту связь.       Сердце Тьелпэринквара билось, отчаянно желая рассказать возлюбленной все то, что ему довелось пережить без нее. Тогда он вспомнил о флейте, играть на которой его научил много лет назад Асталион, и, достав инструмент, приложил к губам.       И музыка полилась. Чарующая, нежная, напоминающая перезвон колокольчиков на деревьях в саду поутру или пение птиц. Она летела ввысь, туда, где горели похожие на маяки звезды.       — Тьелпэ! — порывисто воскликнула Ненуэль, должно быть, поняв невысказанное, и прижалась щекой к его груди.       «Так вот она какая — любовь!» — подумал он, отчетливо ощущая, как душу обуревают чувства, такие мучительные, разрывающие ее на мельчайшие части, и, несмотря на это, упоительно прекрасные. Ничто испытанное им до сих пор не шло ни в какое сравнение.       «Отец был прав, — подумал он, вспомнив давний разговор с Искусником, — до сих пор, разумеется, была не любовь, а просто стремление фэа к единственной своей избранной половинке. А приход любви пропустить нельзя. Вот она!»       — Тьелпэ, — прошептала вновь Ненуэль, и в ее глазах увидел он отражение всей Арды и того, что находилось за пределами Кругов Мира.       «Как же оно умещается там, в ее глазах?» — подумал он, однако ответа так и не нашел.       Тогда он наклонился, прижав к себе тонкий стан девы, и осторожно поцеловал. Ненуэль ответила, обвив его шею руками, и чувство, родившееся в груди нэра, оказалось столь сладостным и мучительным одновременно, что он в голос застонал.       Тилион плыл по небу. Тьелпэринквар и Ненуэль все так же смотрели друг на друга, не в силах произнести ни слова. Однако фэар их говорили, и за эту ночь сказали друг другу больше, чем могли бы произнести уста.       Он и она сидели, обнявшись, на берегу Иврин и наблюдали, как постепенно гаснут звезды, изгоняемые с неба нарождающимся рассветом. Встающий Анар уже золотил восточный край небосклона. Ивы полоскали свои густые серебристые косы в воде. Тоненько пел камыш. Многочисленные цветы, росшие на берегу, раскрывали спрятанные на ночь алые, белые, голубые бутоны.       — Больше всего на свете, — заговорил Тьелпэ, — хотел бы я сейчас забрать тебя в Химлад и перед лицом родителей и остальной родни назвать своей женой.       Ненуэль вздрогнула в ответ и опустила глаза. Куруфинвион вскочил, глядя в лицо возлюбленной. Она потянулась к нему и, поднявшись следом, коснулась ласково его лица и прошептала, пряча подступившие слезы:       — Я бы очень хотела последовать за тобой, Тьелпэринквар. Но я не могу. Сбежать вот так, тайно, не спросив разрешения родни и не получив благословения отца? К чему приведет тогда наш союз? Ни к чему хорошему.       — Я люблю тебя, — порывисто проговорил он, не в силах подобрать иного ответа.       — Я тоже! — воскликнула в ответ дева. — Но мы еще будем вместе, я в это верю.       Они замолчали, и Куруфинвион вновь прислушался к голосу своей фэа. Она шептала ему, а сердце билось, и тонкую незримую нить, протянувшуюся между их сердцами, отныне невозможно было разрушить.       — Я найду тебя! — воскликнул он, поняв, что именно это все означает. — Возвращайся в свой тайный град и жди меня. Я найду его. Я приду и получу благословение Глорфинделя. Тогда ты пойдешь со мной?       — В тот же миг, мельдо! Я буду ждать тебя!       Тогда Тьелпэ вновь порывисто прижал возлюбленную и со всей страстью поцеловал.       — Теперь иди, — сказал он ей. — Уходи, пока я могу еще тебя отпустить.       — Побудь у озера еще месяц, — попросила она. — Закон Тургона запрещает нам приводить кого-нибудь в Ондолиндэ.       — Хорошо, — пообещал Тьелпэ. — Я подожду и через месяц тронусь в путь.       Уже у границы леса Ненуэль обернулась и несколько минут смотрела на возлюбленного, которого теперь должна была оставить.       — Я буду ждать тебя, — прошептала она еще раз дрогнувшим голосом и скрылась.       Тьелпэринквар сел на землю и уткнулся лицом в колени.

***

      Эктелион застонал и, резким движением убрав меч в ножны, с силой ударил кулаком по ближайшему дереву. Дозорный нахмурился, не сразу поняв, должно быть, что происходит, но лорду Дома Фонтанов не было до свидетелей никакого дела.       Он без сил опустился прямо на влажную землю и ткнулся лбом в колени. Конечно, было очевидно, к кому побежала Ненуэль. К тому, кого любит. К тому, о ком все эти долгие сотни лет Эктелион предпочитал не думать. Но что теперь делать ему самому? Бороться? Но с кем? И главное — есть ли смысл?       Он поднял воспаленный, немного безумный взгляд и вгляделся пристальнее в знаки на щитах. Конечно, ни малейших указаний на имя лорда он там не обнаружил.       «А в Первом Доме их многовато, неженатых».       Приняв решение, он рывком поднялся и пошел в ту сторону, куда убежала не так давно дочь Глорфинделя. Из темноты, немного подсвеченной сверху звездами, полились звуки флейты, больно резанувшие по сердцу Эктелиона.       «Чем, интересно, ее не устраивала моя игра?» — подумал он с горечью.       Заметив его движение, дозорный выступил вперед и с поинтересовался негромко:       — Вы уверены, что вам нужно туда идти?       Рот Эктелиона скривился в чуть заметной усмешке:       — С вашим лордом будет все в порядке, можете не переживать, а мое сердце вас, кажется, волновать не должно.       Он двинулся сквозь ночь, уверенно ступая, и вскоре глазам его предстали берега озера, посеребренные светом Исиля. Ненуэль стояла, доверчиво прижавшись и глядя нэру в глаза с таким обожанием, что лорд Дома Фонтанов с трудом удержался, чтобы не застонать. Узнать в высокой фигуре Тьелпэринквара не составило труда. То, как эти двое смотрели друг на друга, не оставляло никаких сомнений — они действительно любят друг друга.       «Что ж, — подумал он и попятился назад, боясь неосторожным движением нарушить уединение влюбленных, — по крайней мере, она отдала сердце достойному. Он хотя бы не клялся. И он нолдо».       Вернувшись к дозорным, Эктелион принялся в тяжких раздумьях мерить шагами тропу. Фэа болела, и отчего-то было очень трудно дышать. Но любовь Ненуэль, что он видел на ее лице, накладывала на его собственные уста печать молчания.       «Ведь главное, — подумал он и, остановившись, обратил лицо к небу, — чтобы она была счастлива. Тогда я все смогу перенести. Значит, пусть Ненуэль будет женой того, кому под силу это осуществить. И если не я, а Тьелпэринквар, то так тому и быть».       Ночь тянулась медленно, никуда не торопясь, подобно равнинной реке. Дозорный вышел из-за ближайшего дерева и позвал:       — Лорд Эктелион, не хотите присоединиться к нашему костру?       Мгновение он раздумывал, а после с горечью кивнул:       — Хорошо. И благодарю.