Вопреки року

      Индилимирэ бережно отвела в сторону ветку шиповника и ступила на дорожку, уходившую в самую глубину сада. Туда, где из обитателей Химлада мало кто бывал. Дикие кусты там росли густо и пышно, цвели медуница и лапчатка, а еще время от времени появлялись роднички.       Малышка сошла с нахоженной тропы и нырнула в только ей заметный проход в зеленой стене. Остановившись, она прислушалась, пытаясь угадать, застанет сегодня на месте своих необычных друзей или нет.       Это не были важные, степенные источники, гордо бившие в отведенном им природой месте и охотно становившиеся фонтанами в садах эльдар. Нет, то были юные, почти как она сама, бойкие подземные ручейки, которым так нравилось путешествовать из одних земель в другие. Они узнавали по пути много нового и охотно рассказывали об услышанном всем и каждому. Индилимирэ и прежде очень любила их компанию, а теперь, обучившись у леди Бренниль некоторым премудростям фалатрим, могла беседовать с ними на равных. Они то появлялись из-под земли, то вновь исчезали, убегая далеко вперед по своим очень важным делам, поэтому юная нолдиэ очень обрадовалась, увидев бьющие источники в своем любимом дальнем конце сада.       — Ясного вам дня! — поздоровалась с ними Индилимирэ и присела перед ближайшим ручейком на корточки.       — И тебе тоже, — приветливо зажурчали они в ответ.       — Есть интересные новости? — спросила нолдиэ.       Опустив пальцы в воду, она с удовольствием побрызгала себе на лицо, и ручеек, рассмеявшись хрустальным мелодичным смехом, щедро плеснул на нее. Другие же тем временем начали делиться новостями. Они поведали, как Карнистир с женой вернулись в Таргелион, как Айканаро дал вновь обретенной дочери имя Лирулиндэ, как отряд Финдекано по пути в Химлад наткнулся на группу ирчей в тридцать голов и разбил ее, и еще многое другое. Часть рассказанного ими дочь Тьелпэринквара и сама знала, ведь родичи теперь собрались на свадьбу Тьелкормо и, разумеется, привезли с собой новости. Однако она не перебивала ручейки, слушая с большим удовольствием.       — А еще, — затараторили они наперебой, — лорд Макалаурэ и леди Алкариэль ждут ребенка!       Индилимирэ тепло улыбнулась, вспомнив недавний приезд в Химлад старшего родича. Когда ворота распахнулись, и Кано, спешившись, помог сойти на землю своей любимой, то первое, что он радостно воскликнул вместо приветствия, было:       — У нас скоро будет сын!       Курво, Турко и остальные принялись их поздравлять, а стоявшая рядом малышка пригляделась к Алкариэль. Небольшой живот уже был заметен, хотя пока еще его можно было спрятать в складках платья. В дороге она очевидно так и поступала, однако теперь, в доме родичей, в подобных предосторожностях не было необходимости.       — А ты наконец снова стала похожа на нис, — заметила Индилимирэ вслух, — а не на призрак Намо. Ушли тени с лица, щеки снова округлились и порозовели.       Леди Врат весело рассмеялась:       — Благодарю, дорогая, приятно слышать.       Макалаурэ же едва заметно вздрогнул и, смерив внимательным взглядом жену, крепко обнял ее.       Ручейки продолжали делиться новостями, рассказывали, какие праздники они видели за прошедшие месяцы, а дочка Тьелпэринквара спросила их:       — Скажите, могу я попросить о помощи?       — Разумеется! — заволновались те. — А что случилось?       — Ничего плохого, — мотнула головой малышка, успокаивая их. — Просто дядя Турко завтра женится. Я хочу сделать им сюрприз. Такой… необычный и очень красивый.       — У тебя есть план? — заинтересованно зажурчали ручейки.       — Да.       Она наклонилась близко к воде, чтобы никакие случайно пролетающие мимо птицы не услышали и не разболтали.       — Хороший план? — в конце концов поинтересовалась она.       — Нам нравится! — одобрили ручейки. — Когда?       — Завтра в полдень начало.       — Все сделаем! — пообещали они.       — Благодарю вас!       Они еще немного поговорили, а после Индилимирэ попрощалась и побежала в дом, помогать аммэ и бабушке Лехтэ украшать залы к предстоящему торжеству.

***

      Лехтэ распахнула широкие створки шкафа и, достав отделанное тончайшими кружевами шелковое золотисто-медовое платье, как раз под цвет глаз невесты, в последний раз оглядела его и положила на кровать.       — Ну вот, все готово, — прокомментировала она и добавила, в последний момент не удержавшись от легкой шутки: — Или, может, ты предпочтешь охотничий костюм?       Тинтинэ рассмеялась и уверенно покачала головой:       — Нет уж, пусть хотя бы на свадьбе на мне будет платье.       — Ну, смотри, — ответила Лехтэ таким тоном, словно ее подруга совершала ошибку.       Обе вновь улыбнулись, радуясь вошедшей в силу весне и собственному хорошему настроению. Стремительно вбежавшая Индилимирэ весело фыркнула и, распахнув створки окна, впустила свежесть раннего утра и густой цветочный дух.       — Раз так, — уже вновь серьезно продолжила Лехтэ, — то давай я тебя заплету. А то до торжества остается не так уж много времени. Где твоя аммэ?       Последний вопрос был обращен уже к внучке. Та поспешила поделиться:       — Проверяет праздничные столы и о чем-то беседует с Армидель.       Малышка подтянулась и выглянула в окно. Цепким взглядом она осмотрела двор, словно искала что-то, удовлетворенно кивнула и спрыгнула на пол. Лехтэ взяла в руки щетку и принялась расчесывать густые волосы невесты, а Индилимирэ, выбрав на столе ларец, распахнула его и осмотрела оценивающе.       — Годится, — в конце концов решила она и принялась подавать жемчужные нити для прически и бриллиантовые заколки в виде цветов.       Радостный гул голосов за окном нарастал, стала слышна легкая, веселая и игривая, как весеннее утро, музыка. Индилимирэ прислушалась и отчетливо различила голоса отца, Амбаруссар, Майтимо, Финрода, о чем-то серьезно говорившего с Лирулиндэ, приехавшей накануне с мужем и дочерью Галадриэли, Эарендила и еще некоторых тех, кого малышка пока не очень хорошо отличала. К тому моменту, когда Тинтинэ была облачена в платье, над садом поплыли ароматы угощений. Индилимирэ принюхалась и уверенно заявила:       — Кажется, пора начинать свадьбу!       Тинтинэ звонко расхохоталась, а Лехтэ спросила:       — Ты что, голодная?       — Нет, — мотнула головой та, — но это ничего не меняет, потому что пахнет восхитительно.       — Тогда и в самом деле пора начинать, — согласилась невеста.       Вошел ее отец, как раз недавно возродившийся и вернувшийся в Химлад, и подал руку. Индилимирэ помахала в окно, и музыка в саду тотчас заиграла живее и ярче. Голоса разом смолкли, и Тинтинэ, окончательно забывшая за смехом и шутками о собственном волнении, вышла в сад.       Пышно цвели над головами яблони. Вдоль дорожек росли, радуя взор, яркие островки ирисов, армерий и анемонов. Над усыпанной гравием дорожкой раскинули свои своды украшенные лентами арки, а в конце ее, на небольшой лужайке, стоял Тьелкормо. Прибывших с лордами верных оказалось так много, что было решено оставить ворота открытыми на время праздника.       — Ведь есть еще жители поселений, которые тоже наверняка захотят прийти, — заметил тогда Курво.       Так оно и оказалось — все пространство сада было полностью заполнено нарядными, радостно улыбающимися в предвкушении праздника эльдар.       Тинтинэ миновала быстрым шагом дорожку, и Турко торопливо взял ее руки в свои, крепко сжав пальцы.       Можно было подумать, что даже листва застыла в ожидании. Жених глубоко вздохнул и, поглядев невесте в глаза, заговорил:       — Мелиссэ, я…       Больше сказать он не успел — по рядам собравшихся прокатился изумленный вздох, все расступились, и на поляну к новобрачным вышли Фэанаро и Нерданэль.       — Атто?! — вскричал Тьелкормо и уже сделал движение, намереваясь кинуться к нему, однако его отец предупреждающе поднял руку.       — Не торопись, — сказал Фэанаро. — Меньше всего мне бы хотелось сейчас нарушить ход праздника. Завтра обо всем поговорим, а пока я просто хотел бы вас благословить.       Он вышел вперед, как полагалось по обычаям эльдар, и мать Тинтинэ присоединилась к нему.       Нерданэль, поцеловав по очереди каждого из своих родичей, стала чуть в стороне, наблюдая, и в глубине ее глаз яркими бриллиантами поблескивали слезы радости.       «Успели», — прошептала она и вновь замолчала, внимая клятвам.       Голос Тьелкормо победно звенел, разносясь далеко окрест.       — …Любить и оберегать… до конца Арды и после нее… клянусь…       Нежный голос Тинтинэ вторил ему, а когда он смолк, жених, а теперь уже муж, достал из кармана два золотых кольца.       — Но два серебряных, — сказала тихонько Тинтинэ, — снятых наспех с боевого пояса, будут особенно дороги мне.       — Мне тоже, — ответил Турко и, улыбнувшись, обнял свою жену и поцеловал.       Фэанаро еще раз благословил сына с невесткой, и в этот самый момент из-под земли ударили пять мощных фонтанчиков, окружив поляну сияющим в лучах Анара высоким водяным куполом.       Гости сперва от неожиданности отпрянули, потом раздался веселый смех, который становился все гуще и звонче, так что Индилимирэ поняла — ее шутка удалась.       Тьелкормо тем временем все целовал любимую, прижав ее крепко к груди, а потому не сразу заметил этот сюрприз.       — Смотри, — шепнул он наконец Тинтинэ и сам застыл, любуясь.       Ободренные же реакцией эльдар роднички тем временем стали бить немного тише, однако принялись свиваться в самые разные причудливые фигуры. Гости разошлись по саду, чтобы угоститься, а фонтанчики продолжали радостно вылетать из земли, даруя веселье сердцам и фэар.       — Сам не верю, что ты теперь моя, — прошептал Тьелкормо и заключил Тинтинэ в объятия. — А ты?       — И я, — призналась она. — Любовь любовью, но я за минувшие годы уж очень привыкла видеть в тебе просто друга и лорда. Теперь, должно быть, придется постараться, чтобы начать думать о тебе как о муже.       — Звучит, как угроза, — хмыкнул Турко. — Но я приложу все силы, чтобы ты привыкла скорее.       В его глазах блеснул лукавый огонь, он подал жене руку и повел танцевать. Тинтинэ тихонько фыркнула и ласково, от всей души улыбнулась. Ее муж наклонился и коснулся губами губ любимой.       — Наконец моя, — прошептал он.       Анар плыл по небу, его свет постепенно густел, становясь все тише, и скоро стало заметно, что роднички сменили цвет, став из прозрачного голубоватым, золотистым, нежно-зеленым — кому какой больше нравился. Они журчали и танцевали почти так же красиво, как сами эльдар. Когда же закат окончательно померк, и на небе высыпал густой серебряный рой звезд, фонтанчики вдруг опали и, слившись в широкий ручей, подплыли к новобрачным.       — Смотри, — обратилась к Тьелкормо Тинтинэ, — мне кажется, они хотят нас куда-то позвать.       — Тогда давай проверим, — предложил он, и супруги, взявшись за руки, отправились следом за водным потоком.       Тот петлял между цветов и деревьев, уводя куда-то вглубь сада. Воды его мерцали голубым, соревнуясь со звездами, и скоро стало ясно, что тихая нежная мелодия — тоже творение воды, а не музыкантов.       — Я знаю, куда нас ведут, — догадался скоро Турко. — К моей любимой беседке в виде охотничьего домика.       — Похоже, что так, — согласилась Тинтинэ.       Они вышли на укромную полянку в глубине сада, и в самом деле увидели деревянное строение с дубовыми колоннами и широкими окнами. Двери были гостеприимно распахнуты, и Тьелкормо поглядел на жену.       — Они упредили меня всего на пару мгновений, — признался он. — Я и сам хотел…       Он не договорил — потянувшись к жене, он накрыл ее губы поцелуем, а когда она прильнула в ответ, подхватил на руки и понес в беседку.       Тем временем ручейки обежали кругом полянку, замкнув кольцо, и принялись в ожидании развлекать сами себя и случайно пролетающих мимо птиц тем, что стали пускать по воде, словно по лесной тропе, фигуры животных, сотканных, как и сама дорожка, из воды. Косули, зайцы, лани мчались, переливаясь в глубине разноцветными искрами, и ручейки смеялись, журча на разные голоса.       А в глубине беседки Тьелкормо, переступив через сброшенные на пол одежды, уложил молодую жену на широкое ложе из подушек и шкур. Мгновение он разглядывал ее восхищенным взглядом, а после лег рядом и, заключив в объятия, принялся целовать. Тяжелое, рваное дыхание их смешалось. Лучи Исиля, заглядывая в окно, блестели серебром на разгоряченных, покрытом капельками пота телах.       Снаружи вдоль водной дорожки выросли лилии, и аромат их поплыл по саду. Внутри же стоны становились все громче и громче. Два роа, две фэа, казалось, стремились слиться воедино. Движения Турко становились мощней и быстрей, пока в конце концов общий крик не разорвал ночную тишину.       Спустя какое-то время, когда птицы снова расселись на ветках деревьев, он обнял свою мелиссэ, поцеловал ее в висок и спросил:       — Ну что, готова теперь увидеть во мне не только друга, но и мужа?       Тинтинэ тихонько фыркнула и едва заметно пожала плечами:       — Может быть. Но пока не вполне уверена.       — Значит, будем продолжать, — последовал ответ.       И скоро отдохнувшая тишина вновь наполнилась горячими стонами влюбленных.