Пепел и кровь

Каждый новый шрам на теле Шото должен быть особенным. Должен что-то значить. И Даби это прекрасно понимает. Ему тошно. Он сам такой же. Ему противно даже мельком смотреть на лицо младшего брата, обезображенное отвратительной меткой. Он знает - как никто другой знает - что значит этот шрам. Он знает, что Шото чувствует каждый раз, глядя на себя в зеркало. Одно ощущение на двоих. Поистине семейное. *** Даби не понимает зачем, но внутри жила надежда, что его помнят.Ноющую боль от осознания обратного удается испепелить далеко не сразу. Однако и после этого она все еще живет внутри, вязкой грязью окутав сердце. Пепел с кровью. Ничего нового. Голубое пламя вспыхивает так же резко и необузданно, как и всегда, и его танец не прекращается еще очень долго от одного лишь осознания, что Шото навсегда запомнит того, кто этого не заслуживает. Что он будет вспоминать его, каждый раз глядя в зеркало. Так же, как делает Даби, все еще не в силах забыть собственное имя. *** С каждым разом, с каждой встречей, иррациональное желание саднит с новой силой. Паскудно. Даби помнит его. Совсем еще маленьким, в слезах и соплях. В лужах собственной блевотины. Таким же он помнит и себя. И сколько бы сильным не был его огонь, ничего не меняется. Мертвое остается мертвым. *** -..даби... - голос Шото тихий, сквозящий злобой и ненавистью. Юный герой беспомощно опирается о стену. Зажатый в угол, измотанный долгим сражением. Словно зверек. Даби такой же. Он точно так же не чувствует ног, а каждый шаг отдается адским жаром и болью, к которой тот уже привык и сделал ее своей постоянной и единственной спутницей. Кожа плавится и совсем скоро начнет просто слазить с прожженных костей, но Даби делает еще один шаг навстречу, изнывая от желания рухнуть на колени и пасть лицом в раскаленную золу. Прямо в ноги младшего брата. Вокруг не слышно ничего, кроме оглушающего ультразвука, а почерневшие руины как нельзя лучше подходят. Всего одно движение и Даби захватывает чужое предплечье и мгновенно накаляет собственную ладонь до предела. Секунда и казалось, будто их плоть сплавилась воедино. Оглушающий вопль, выводящий из транса, попытка вырваться, которая заканчивается лишь тем, что Шото скатывается по стене на пол, безжизненно оседая. Пальцы на обсмоленной руке незаметно подрагивают. Кровь быстро смешивается с пылью и пеплом, грязной массой засыхая на теле. Даби заходится в приступе кашля, наконец-таки падая, и харкает вскипяченной жижей. Каждый шрам на теле Шото должен хранить в себе память.