Мать Севера: Голый край

      Отец вскинул меня и наше "оружие" на плечо и понесся наверх по серпантину, к деревне.       Уже отсюда мы слышали топот множества ног. Люди в панике бежали от чего-то, что нагрянуло в нашу маленькую и довольно беззащитную деревню, и мы не были к этому готовы.       — Пап, мама там! — в ужасе закричала я, еще даже не зная того, что происходит.       — Все нормально! Держись крепче! — воскликнул в ответ отец и поудобнее вскинул меня на плече.       В его голосе, как и в моем, слышался неподдельный страх. Страх не за себя, не за свою жизнь, а за меня и маму.       В голове крутилась лишь одна мысль: "Это никогда не закончится". Жизнь состояла из проблем и их решения, во всяком случае так было со мной. Как только удавалось разобраться хоть с чем-то, я сразу упиралась в очередную стену. Черт!       Наконец, добежали до поселения. Отсюда, с возвышения, оно была как на ладони, и было видно, что ничего не случилось. Пока что не случилось.       По дороге, ведущей на север, к полям, которые мы возделывали, шло самое настоящее войско. Вернее, это был скорее разведывательный отряд из приблизительно сотни воинов, однако и этого хватало для того, чтобы трубить в рог и бежать прочь как можно быстрее.       И все бы ничего, ведь воины навещают нас раз в год, чтобы собрать положенный налог зерном и солью. Однако эти несли знамя, и оно было не тем, что я видела ранее.       — Папа, кто это? — спросила отца, когда он наконец поставил меня на землю.       — Люди из Коммунахты, города далеко отсюда. Они ходят под красными знаменами... — задумчиво, будто бы разговаривая сам с собой, а не отвечая на мой вопрос, произнес он, едва дыша. Затем папа вдруг встал на одно колено передо мной и, глядя прямо в глаза, добавил: — Майя, беги домой. Найди маму. Заберите столько еды, сколько сможете, и... И вам надо бежать. Скажи всем, чтобы уходили как можно быстрее, женщинам, детям и старикам!       Не дав сказать и слова, он вдруг приобнял меня за голову, прислонившись своим лбом к моему, и вложил мне в руки лук и стрелы.       — Ты ведь у меня умничка, правда? — слабо улыбнулся он и быстро встал с колен.       Еще раз оглядевшись на подходящее к деревне войско, он кивнул мне и побежал куда-то в сторону леса так быстро, что я едва успела окликнуть его:       — Папа..!       Он сбежал? Не может такого быть! Чтобы отец и вот так позорно куда-то сбежал?!       Черт! Все плохо! Они будут в деревне скоро, очень скоро. Это уже вопрос буквально десяти-пятнадцати минут.       К счастью, люди паниковали не просто так. Кто-то заметил приближение врага и понял, что все плохо. Когда бежала по деревне, охваченной всеобщей паникой, я то и дело замечала, как многие выносили из домов ценности и еду, столько, сколько могли унести, а мужчины от мала до велика хватались за оружие. Даже Снорри где-то достал огромный, почти с его рост каменный топор, который при этом держал двумя руками легко и уверенно.       — Отец, я буду сражаться! Я буду защищать маму и брата! — он топал ногой и едва не срывался на крик, препираясь со своим родителем.       — Снорри, хватит! Ты младше соседской собаки! Бери мать с братом и уходи! — его отец был настроен так же серьезно.       Наши семьи, можно сказать, дружили. Вернее, дружила я со Снорри и Варсом и мой отец с их отцом, которого звали Ульк. Жаль, что я редко бывала у них в гостях, ибо это был добрейшей души мужичок, который при каждой встрече угощал меня чем-нибудь вкусным.       — Ульк, Снорри! — окликнула их, подбежав поближе. — Надо уходить, быстрее!       — Я не уйду! — вопил Снорри, сжимая до белых костяшек здоровенный топор. — Я защищу свою землю и свою семью!       — Снорри, послу...       — Снорри! — я перебила Улька, и они оба с удивлением уставились на меня. — Возьми себя в руки, ты, мешок медвежьего дерьма, и защищай МЕНЯ, понятно тебе?!       Мой крик был настолько громким и полным ярости, что даже мне самой стало страшно от звука собственного голоса. На лбу выступили пару капель пота, а дыхание сбилось. А еще, кажется, я теперь пару дней буду хрипеть.       Снорри, уставившись на меня взглядом, полным ненависти и злобы, хотел было накричать в ответ, но лишь невнятно гортанно прорычал и, топнув ногой, ответил:       — Я тебе это припомню, ворона!       Слава всем богам и духам, что мне удалось вразумить упрямого, глупого идиота!       Намечается бойня, и я не хочу терять ни одного близкого человека. Все они останутся живы, чего бы мне это ни стоило!       — Снорри, беги за матерью и братом. Если увидишь Киру с ее семьей — бери их с собой. Встречаемся у березы так быстро, как только сможете!       Мальчик, скрипя зубами, кивнул и убежал прочь. Ульк, его отец, лишь взглянул на меня, слабо улыбаясь, и прошептал:       — Спасибо.       Кивнула и побежала дальше, к своему дому. Времени оставалось мало, и я боялась, что бежать уже слишком поздно. Но слишком рано сдаваться! Нужно делать хоть что-то!       Я едва не сорвала дверь с хлипких деревянных петель, ворвавшись в нашу хижину. Мать сидела на кровати, обняв колени руками и тихо плача, но тут же вскочила на ноги, когда увидела меня.       — М-Майя! — срывающимся голосом закричала она и бросилась ко мне, падая на колени и крепко обнимая, прижимая к себе. — Майя, родная, доченька...       — Мама, мам! — мне пришлось прикрикнуть на нее, чтобы она хоть немного взяла себя в руки. — Бери еду, не слишком много! Нам надо бежать, срочно!       — А где твой отец? Куда делся Борт?!       — С ним все нормально! Давай, мам, бежим!       Кое-как матери удалось взять себя в руки. Я помогла ей отпереть дверцу погреба, и мы вытащили большой мешок зерна. Большую часть пришлось высыпать, иначе такой вес нас бы очень сильно тормозил, но теперь у нас была еда хотя бы на первое время.       Мама вскинула мешок себе на плечо и схватила с очага металлический котелок, в котором она обычно готовила каши и похлебки.       — Мам, зачем он нам?! Бежим быстрее! — закричала я.       — Это семейная ценность!       Я выругалась про себя и схватила мать за локоть, выводя прочь из дома. Напоследок еще раз оглянулась, посмотрев в последний раз на дом, в котором родилась и росла все это время и, мысленно с ним попрощавшись, выбежала с матерью на улицу.       Женщины, дети и старики в панике единым скопом бежали к лесу. Всей этой толпой командовала Офа, жена старейшины, и я наконец-таки поняла, зачем она и ее муж вообще нужны в этой деревне.       — Разделитесь на пары! Отходим к лесу, помогаем отстающим! — кричала она неожиданно громко. Впервые я увидела ее без печальной улыбки на лице.       Даже ей было страшно. Видимо, она была из тех людей, кто знали, что такое война.       С ее руководством все довольно быстро организовались в длинную цепочку и отступали к лесу. Мама, было, потянула меня к остальным, однако я покрепче взяла ее за руку и повела в сторону березы недалеко от солеварни.       — Майя, куда ты?! — в панике закричала она.       — Идем, мама! У меня есть план!       — Майя, прекрати сейчас же!       — Раздери тебя тысяча дьяволов, женщина! — уже со всей злобой закричала я и до боли сжала ее руку. — Прислушайся хоть раз!       Ее тонкие губы задрожали, она едва сдерживалась, чтобы не заплакать. Возможно, в ином случае я бы ее пожалела, но сейчас на это не было времени.       Отдельно от основной группы мы побежали к месту встречи с семьей Снорри и Варса. По опустевшей в один миг деревне передвигаться было легко, и очень скоро мы добрались до места. Братья и их мать уже были там, и Снорри нервно оглядывался по сторонам в поисках меня. Заметив нас, он стал яростно махать рукой, призывая поторопиться.       — Снорри, мы уходим через...       Не успела договорить, как со стороны леса, куда уходили люди, послышался громогласный, будто бы чем-то многократно усиленный крик Хьялдура.       — Прочь от леса! Прочь! Убегайте! — кричал он.       Колонна беженцев остановилась, и снова послышались множество криков. Люди уже неорганизованной толпой стали бежать прочь от леса, на запад, а из-за вековых деревьев выходил еще один крупный отряд вражеских воинов. Они окружали деревню, и я даже не была уверена в том, что западная сторона была безопасна для отхода. Во всяком случае, на берегу никого не было видно.       — Твою же... Так, думай, думай... — в панике я стала перебирать все идеи, которые только могли теперь прийти в голову.       И одна из них показалась мне довольно дельной.       На берегу, на самой отмели, стоял пришвартованный к деревянному столбу драккар воинов нашей деревни, который они использовали для походов на юг.       — Снорри, корабль! Веди их туда! — я отпустила мать и хлопнула друга по спине. — Давай, живее! Я за остальными!       — Майя, ты дура?! — яростно закричал он. — Я не смогу защитить тебя!       — Знаю! Бегите! Толкайте корабль в море!       Не стала ждать, пока он что-нибудь мне ответит, и на всех парах рванула обратно к деревне, где паникующая толпа не знала, в какую сторону бежать. Даже мужчины, вооруженные до зубов, не понимали, как организовать оборону и как прикрывать отходящих. В этой суматохе казалось, будто бы враг уже везде, но все еще оставалось немного времени. Совсем немного времени, чтобы подготовиться... Черт тебя дери, Борт! Где ты, когда ты так нужен?!       — Отходите к морю! — закричала я паникующим людям, но сквозь крики и визги меня никто, казалось, не услышал. — К морю! На берег!       Никто попросту не обратил на меня внимания. Я огляделась и увидела Хьялдура, стоящего на возвышении на краю деревни, совсем недалеко от леса.       — Хьялду-у-ур! — закричала и стала махать ему рукой.       Со всех ног побежала в его сторону. Едва удавалось лавировать между бегущими людьми, и, то и дело, меня кто-нибудь так и норовил сбить с ног. Я продиралась сквозь паникующую толпу, но в один момент кто-то пусть и не специально, но довольно сильно ударил меня локтем в лоб, и я упала на землю.       Вот так я, значит, погибну? Если не затопчут мои же соплеменники, то порубят на кусочки враги с запада.       В этот момент кто-то наступил на руку, а еще кто-то запнулся об меня, сильно ударив в бок. Я застонала от боли и уже начала было терять сознание, но в этот момент сильная рука, покрытая татуировками, подняла меня. Хьялдур усадил к себе на плечи и прислонил мою руку к своему горлу.       — Говори! — крикнул он.       — К морю! — закричала я, и мой голос, многократно усиленный, заревел над деревней.       Люди вокруг остановились, глядя на меня. Некоторые перегляделись, но, в целом, никто не понимал, что делать.       — По двое! Отходите к кораблю! — снова загрохотал мой голос, и наконец-таки люди послушались.       Пусть и не по двое, пусть и не совсем организованно, но они стали прорываться к берегу, где Снорри с братом толкали корабль в море.       Я огляделась. Воины, идущие по дороге, уже заходили в деревню. Они бежали к нам, разделяясь на две группы и намереваясь окружить беженцев. Те же, кто вышел из леса, бежали сразу к тропе на утесе. Наши воины выстроились в шеренгу, слишком короткую для того, чтобы остановить хотя бы одну из групп.       Папа, где же ты..?       От страха зажмурила глаза, чувствуя, как горячие слезы побежали по худым щекам. Все мое тело трясло, я едва удерживала лук со стрелами в отчаянно сжатом кулачке.       — Я друид! Это моя ученица! Мы не... — закричал Хьялдур, когда к нам подбегали несколько воинов.       Вот и конец.       — РА-ЗЕ-РИ!!! — раздался звериный рев, а затем крики.       По моей спине побежали мурашки. Время как будто бы замедлилось, и я с восхищением смотрела на отца, разрубающего огромным стальным мечом сразу троих врагов. Его огромное тело было покрыто кольчугой и сверкающей железной чешуей, а на голове был шлем, закрывающий лицо устрашающей маской в виде медвежьей морды.       Он со всей своей силой и яростью легко прорубался сквозь окруживших нас вражеских воинов. Вся его фигура, закованная в тяжелые доспехи, сияла в свете луны, а меч будто бы превратился в одну вечно сверкающую серебристую полосу с кроваво-красным шлейфом за ней.       — Чего встали?! — он обернулся и крикнул на нас с друидом. — ПРОЧЬ!       В этот момент я увидела, как на отца замахивается один из воинов, нападая со спины. Папа едва успел развернуться и выставить блок, но еще несколько уже окружали его со всех сторон, пока он не мог сбросить с себя напавшего.       Мои руки будто бы двигались сами по себе. Я выхватила одну из стрел и с силой натянула тетиву, так сильно, как только могла, прицелившись в голову врагу. Его лицо в этот момент казалось уродливым, нечеловеческим, но даже так меня охватила паника, и руки стали предательски дрожать.       — Майя! — крикнул отец.       — Я н-не могу!       — А должна! — зарычал он и наконец сбросил с себя воина.       Его меч молниеносно разрубил туловище напавшего на две части. Его внутренности кровавыми ошметками вывалились на пыльную землю, а глаза в ужасе и боли закатились.       Мне стало страшно. Так страшно, как еще никогда не было. Даже сражаться с мертвецами было не настолько ужасающе.       Я никогда не видела, как папа убивает людей. Сейчас он, казалось, превратился в чудовище, созданное лишь для того, чтобы забирать чужие жизни, пожирать души и плоть. Мне стало страшно и мерзко от того, что я его дочь.       Он скрестил меч с топором еще одного из нападающих. Еще двое окружали его. Один занес копье над его головой.       Я отпустила тетиву. Стрела со свистом пробила шею нападающему. Наконечник раздробил позвонок. Из его рта пошла пена, он упал, а все его тело стало биться в ужасающих конвульсиях.       Я убила человека.       Хьялдур бежал со мной на плечах в сторону берега, пока я одеревенелыми руками держалась за его волосы. Все тело будто бы сковал сильнейший холод, каждый мускул внутри был предельно напряжен, и я не могла даже моргнуть. Перед глазами застыло его лицо, извергающееся кровавой пеной и тело, скрюченное предсмертными конвульсиями.       — С-стой! — закричала на Хьялдура и обернулась. — Стой! ПАПА!!!       Отца уже не было видно в пылу битвы. Все смешалось в одну единую хаотическую картину из тел, крови, внутренностей и оружия. Не было видно людей, лишь огромная куча плоти, извергающая кровь, зубы и зловонную жижу. И где-то там был мой отец. Где-то там он защищал меня от тех, кто пришел сюда по моей вине.       Соленый вороненок проиграл. Не сумел разглядеть опасность. Недооценил противников.       Хьялдур едва успел прибежать к кораблю. Тот был переполнен, все выбрасывали за борт мешки с зерном, пожитки, но он все-равно, казалось, вот-вот затонет. На борту не было свободного места, некоторые люди лежали или сидели на других.       Я оглянулась на деревню. Быстро разгорался пожар, пламя перескакивало от одного дома к другому. Вскоре, когда мы отплыли от берега уже на добрые сотню лагов, вся она была охвачена огнем, ярко сияя в ночи. Даже отсюда слышались звуки битвы. Крики, удары, звон.       Вся моя прежняя жизнь горела вместе с моей деревней.       Я проиграла.