Спасти

Мидория просто был обречён. Обречён на страдания и жалкое существование, обречён быть изгоем и отбросом. Даже Смерть не хотела его забирать, брезговала, наверняка. Этим переломным моментом стала очередная и привычная, но одновременно и совсем другая ссора с давним другом детства, Бакуго Кацуки. Это его сломало, заставило закрыться в себе, сбежать и медленно убивать себя. Как сейчас. Изуку сидел на кровати, глядя на кровь, которая медленно стекала по запястьям и капала на светлый ковер. От этого вида парню пришла мысль, что тот снова придется стирать. Хотя, к черту, все равно живёт он один, к тому же всем на него плевать. На душе вновь стало мерзко. Вдохнув, Деку зарылся пятерней в непослушные волосы, сжимая изумрудные кудряшки до лёгкой отрезвляющей боли, после чего громко выдохнул сквозь зубы. Руки потянулись к аптечке, доставая оттуда бинт и обеззараживающее средство, заодно и ватные тампоны. Обработав руки, на которых длинными полосами виднелись шрамы и недавние порезы, Мидория стал перевязывать их бинтом, устало зевнув. Все таки, время позднее, все давно спят… Но не Изуку. А все потому, что парень буквально полчаса назад вернулся с работы, после чего ещё десять минут придавался мазохистскому удовольствию, изрезая руки лезвием. Зеленоволосый встал, бросая остатки бинта обратно в аптечку, после чего побрел в ванную. Остановившись перед зеркалом, Деку взглянул в свое отражение. Перед ним стоял худощавый парень, чьи ребра можно было запросто посчитать, если задрать футболку, а кожа была до ужаса бледной, даже слегка отливала синевой. Веснушки на впалых щеках казались черными из-за контраста тонов, утратив притягательную силу. Зелёные волосы, которые уже порядочно отрасли, чуть ли не устилая плечи, были до ужаса запутаны, но тем не менее остались такими же кудрявыми и мягкими. Их Изуку любил стягивать в низкий хвост на затылке, что очень, кстати, подходило к его образу на работе. Что было самое выделяющееся, так это глаза. Большие глаза цвета изумруда, что теперь больше всего напоминали этот драгоценны камень, хотя драгоценность — это не про него, казались мертвыми, поражая плещущимся количеством горя, а под ними залегли синеватого оттенка тени, что появились после регулярного недосыпа. В глазах Мидории поселилась горечь, что была теперь постоянным спутником. Ему было просто отвратительно смотреть на себя, появлялось желание разбить зеркало к чертям, на мелкие осколки, раня руки об острые края. Деку вздохнул, после чего отвернулся от отражения, стягивая с себя жутко растянутую футболку, что, к тому же, и так была на пару размеров больше. Бросив предмет одежды куда-то на раковину, парень стянул с себя боксеры и бросил туда же, затем залез в душевую. Но как только парень хотел открутить краник, то услышал стук дверь. Небрежный такой, но достаточно настойчивый. Изуку сначала хотел проигнорировать его, но спустя пару секунд стук повторился, но в этот раз он был сильным и в несколько раз настойчивей. — Ну какого там идиота уже принесло?.. Раздражённо и в кой-то мере обреченно воскликнул Мидория, хватая боксеры и футболку, натягивая обратно, после чего стремительно направляясь в сторону двери. Резко открыв дверь, тот взглянул на красноволосого статного парня, который слегка отшатнулся с лёгкой виной во взгляде глядя на Мидорию. Сзади него мелькнула подозрительно знакомая белобрысая макушка, но неожиданный "гость" её загородил спиной. Где-то он уже видел эти волосы. — Здравствуйте! Мы ваши новые соседи, пришли познакомиться! Заулыбавшись воскликнул красноглазый, показывая острые зубы. Деку только саркастично вздернул бровь, заметив это, но в голове пронеслось желание провести по ним пальцами, проверяя насколько они острые. Этот парень напоминает акулу. Зеленоглазый одернул себя, переводя взгляд вновь к глазам незнакомца. — Ты время видел? И что значит "мы"? — грубо произнес Изуку, после чего откашлялся, так как в горле стоял лёгкий ком. Из за этого, собственно, голос получился хриплым, будто он до этого прикончил пачку дешёвых сигарет, хотя на самом деле, тот был не прочь скурить парочку прямо сейчас. — Ну... Просто днём у нас учеба, а вечером мы вас не застали, вот и решили... В общем, я Киришима Эйджиро! А это... — Хватить мямлить, дерьмоволосый! Дай хоть гляну на этого идио... Деку?! Мидория вздрогнул, после чего перевел ошарашенный взгляд на... Бакуго Кацуки, своего друга детства, который когда то и довел его до такого сломанного состояния. В его груди что-то оборвалось, а душу окутал давно знакомый страх. — К-Каччан?.. У-уже поздно, мне пора!.. Панически воскликнул Деку перед тем, как Кацуки и Эйджиро, как представился красноволосый, успели хоть что-то произнести. Парень захлопнул дверь и защелкнул щеколду, начиная пятиться от двери. Спустя пару секунд послышались ругательства и крики, а двери периодически содрогались от ударов. Изуку прислонился к стене и сполз по ней на пол, закрыв рот ладонями, стараясь не издать ни звука. Когда все стихло, послышался всхлип. Вот ещё один, и ещё. Мидория скрутился прямо там, в коридоре на полу, в клубок и зарыдал уже в голос, иногда пытаясь заглушить рыдания руками, но безуспешно. В горле появился ком, а грудь чертовски жгла, не от боли, конечно же. Парню просто было страшно. Вдруг все повторится? Его снова будут избивать и оскорблять, выставлять никому не нужным ничтожеством... Хотя так и есть. Он никому не нужен. Жалкий, жалкий Деку. Тот, кто ни на что не способен.