Приручить демона

— Чуя… Чуууя…       Голос Дазая дрожит от нехватки воздуха, который с трудом проникает в его легкие. Колеблющийся, длинный, протяжный и отчаянный стон срывается с его губ. Он почти даже не узнает голос, как свой собственный, так как этот тон звучит так жадно, так распутно: он не может поверить самому себе. Он лежит на кровати, полностью обнаженный и прикованный.       Как это закончилось так?       Он наклоняет голову вперед, ранее она была откинута назад от того, чтобы быть отброшенной назад в подушки в абсолютном блаженстве. Он лихорадочно наблюдает за происходящим ниже: где у него Чуя Накахара, одетый в самый скандальный наряд, который когда-либо существовал в глазах Дазая, медленно посасывал ртом член Осаму. Он сосал и облизывал его, как будто это была его первая и последняя еда за всю его проклятую жизнь. — Чу… Ахнн, Чууууя… — мурлыкает и стонет шатен, желая, чтобы он мог запустить свои тонкие пальцы в эти мягкие и рыжие завитки. Он просто хочет потянуть их: натянуть влажный жар рта Чуи дальше по всей длине его ствола. Однако в ту ночь Накахара решил провернуть совершенно другое развитие событий и оставил тонкие перевязанные запястья Дазая, прикрепленными к спинке кровати двумя парами металлических наручников. Он сделал это специально, чтобы Осаму совершенно не мог воспользоваться своими ловкими руками.       Глаза Дазая цвета красного дерева впились в коленопреклоненную фигуру Чуи, после чего заскользили по его телу вниз. Фигура Чуи была так красиво выражена обтягивающим кожаным нарядом, который тот решил надеть той ночью: прыгнув прямо на Дазая, как только тот открыл дверь их общей квартиры.       Накахара, нахмурившись, с влажным хлюпом выпустил член шатена, заставляя скованного мужчину под ним чуть не опрокинуться на спину, когда тот пытался выгнуться в спине, чтобы продолжить эти приятные прикосновения. Осаму громко хныкает от потери прикосновений Чуи. Его рука в черной красивой перчатке, запутавшаяся в волосах Дазая, крепко сжимающая каштановые волосы и приятно вздергивая его голову вертикально — так, что глаза цвета красного дерева были буквально пронзены ледяными синими глазами. — Ты чертовски громок, Дазай. — практически выплевывает рыжик, когда его другая рука сжимает челюсть брюнета в крепком захвате, заставляя шатена вздрогнуть. — Но, Чууя! — умоляюще скулит суицидник, отчаянно хлопая длинными ресницами. Это было правдой, что сказал Накахара: Осаму до сих пор был слишком громким и не похожим на себя обычного — благодаря прекрасной маленькой таблетке афродизиака, которую рыжик сунул ему в рот, конечно же, используя свой чертовски умелый язык, спустя несколько секунд после того, как он напрыгнул на Дазая в двери их квартиру, когда он вошел туда за несколько секунд до этого. Это наконец-то была долгожданная власть, которую давно хотел заполучить рыжик. Хотя ни один из мужчин не жаловался — Чуя был слишком занят, прижимаясь ртом к каждой унции имеющейся кожи шатена, а Дазай с каждой секундой все сильнее погружался в бессмысленное состояние вожделения и сексуальной одержимости.       Чуя скользнул большим пальцем между губ детектива, медленно вталкивая их в рот шатену: — Нет, ты пока этого не заслужил, Дазай. — пробормотал он, наблюдая, как ловкий язык Осаму высунулся, чтобы счастливо лизнуть палец Накахары в перчатке. Он торжествующе улыбнулся: афродизиак действительно работал в его пользу. Мафиози отстранился от шатена, который осторожно посмотрел на него. Чуя скрестил руки, стоя перед своим связанным призом с самодовольным выражением лица. — Открой мне рот, скумбрия. — приказал он, и был слегка шокирован, когда челюсть Дазая без единой жалобы или промедления отвисла. — Как послушен. — комментирует Чуя, поднимая несколько предметов с тумбочки рядом с ними. Осаму тихо стонет, пытаясь привлечь внимание рыжика. — Закрой глаза. — приказывает Накахара. Полу осмысленные глаза шатена остаются настороженными, а брови подняты в замешательстве. « — Почему? — спрашивает он, и Чуя энергично тянется вперед, чтобы дернуть его за шоколадные кудри: — Тихо! — отрезал он. — Теперь закрой глаза.       Лицо Дазая сморщилось от рывка его кудрей, но он продолжает молчать — его рот снова открывается, глаза закрываются; его мягкие длинные ресницы красиво лежат на коже его щек. Рыжик ухмыльнулся, развернув черную ткань повязки и обмотав ее вокруг глаз Осаму, после чего завязал кончики за головой партнера. Она старался не спутать волосы шатена еще больше.       Выражение лица Осаму становится любопытным и обеспокоенным. Чуя смотрит на то, как он кусает свои губы в ответ, произнося имя рыжеволосого в полном замешательстве. Он учится. Накахара снова двинулась вперед, оседлал бедра мужчины и сунул ему в рот кляп из металлического шарика — шатен с удивлением вздрогнул. Его челюсть попыталась сжаться, и его голова дергается. Он озадачен.       Приглушенный стон — это все, что может выжать из себя Дазай, и Чуи задается вопросом, не произнес ли суицидник его имя за кляпом. Он изучал мужчину под ним голодными глазами, и его руки в перчатках начали медленно бродить, бегая по бокам скумбрии, бедрам и талии — шатен дернулся от прикосновений Чуи.       Накахара широко улыбнулся и медленно двинулся вниз, снова ухватываясь за напряженную эрекцию Осаму, поглаживая ее: один раз, два — перед тем, как опустить голову вниз, чтобы лизнуть языком по всей длине. Раздался тихий крик Дазая, который больше походил на мычание. Его тело судорожно задергалось. Большой палец Чуи коснулся яиц, и он рыжик смаковал образ Дазая, дергающегося в металлических удерживающих наручниках и поворачивающего голову в сторону, потому что шатен задыхался из-за кляпа. — Разваливаешься для меня? Уже, м? Дазай? — пробормотал Чуя, чувственно протягивая имя брюнета. Он медленно вобрал член партнера обратно в рот, положив руку на бедра шатена, чтобы удержать их на месте, и начал посасывать мужчину, осторожно протягивая зубы вниз по члену Осаму каждые несколько раз.       Стоны Дазая стали громче и протяжнее. Его руки бесполезно дергались в его узких наручниках. Из-за кляпа искаженные и бессвязные крики «Чууууя!» были почти неразборчивы, что скорее угадывались интуитивно. Накахара удивленно хихикнул, посылая вибрации вверх по дергающемуся члену мужчины. Прозвучал долгий нетерпеливый стон — шатен был действительно близко, и Чуя, ухмыляясь, отстранился. — Ммммхнн!!! — из-за кляпа доносится шум неодобрительной речи антиэспера, и владелец Смутной печали проводит пальцами по отвергнутому члену. — Ты не послушался меня на последнем задании, а еще оскорбил. Это твое наказание, скумбрия. — объясняет Чуя, поглаживая болезненно пульсирующий орган. — Каждый раз, когда ты будешь идти против моих приказов: я буду тебя одолевать. Понимаешь?       Дазай судорожно кивает, поворачивая голову вбок. Слюна начинает вытекать из уголков рта, капая на покрывало. — Будешь ли ты поступать так, как тебе сказали? — спросил Накахара, опуская голову, чтобы выдохнуть на член, который нетерпеливо завибрировал от отчаянного возбуждения Дазая. Раздался сдавленный и нетерпеливый крик Осаму, который звучит подозрительно как «Да», но рыжик только хихикает — притворяясь, что не понимает этого.       Обычно именно бывший Дьявольский вундеркинд сверху: Чуя делает то, что тот требует. Его привязывают к кровати, заставляя просить прикосновения Дазая, корчась и хныкая. Однако, то, что он разыгрывает сейчас, является полной противоположностью обычных их игр, и Накахара наслаждается этим.       Спина Дазая красиво изгибается под легкими прикосновениями рыжика. Бедра шатена пытаются подняться вверх и терпят неудачу, когда Чуя удерживает их на месте. Приглушенные вопли Осаму — единственные звуки, которые тот, кажется, вообще способен озвучивать. Шумы, которые, по мнению мужчины, являются мольбами, которые детектив исполняет, наконец дают суициднику шанс получить то, что тот так хочет.       Накахара засовывает член Дазая в рот, стараясь не задохнуться, когда он глубоко заглатывает его. Шатена пробивает отчаянная дрожь, когда рыжик глотает то, что ощущается за считанные секунды до того, как Осаму отчаянно кричит, достигая яркой кульминации. Чуя глотает все до последней капли и наклоняется над шатеном, заставляя его дрожать, чтобы громко облизать губы — позволяя тому знать о том, что он делает.       Дазай выглядит абсолютно измученным. Его грудь вздымалась, и глаза наверняка закрылись, когда он медленно упал на подушки от своего удовольствия. Его тело все еще довольно напряженное, но кожа уже блестит от пота. Волнистые завитки кудрей, разбросанных по подушке, красиво обрамляющих его лицо. Осаму выглядит благодаря этому так чертовски красиво. Накахара сохраняет этот образ в своем уме для того, чтобы иногда вспоминать это.       Чуя поднялся, чтобы схватить подбородок шатена, задирая его голову и предоставляя себе легкий доступ к горлу Дазая. Чуя не терял времени, чтобы укусить его за горло и поставить несколько засосов. Осаму будет носить эти синяки в течение нескольких дней, и шатен ничего не сможет с этим поделать. Накахара убедился, что он покусывал кожу и оставлял засосы над тем местом, где обычно находятся повязки суицидника. Проклятое Детективное Агентство имело право знать, почему скумбрия будет таким уставшим завтра, не так ли?       Дазай издал хриплый стон, когда рыжик прикусил его кожу на шее, плечах и ключице. Чуя надеется, что непонятные стоны были протестами против различных меток. Через несколько минут он отстранился, явно довольный тем, как будет выглядеть прекрасная кожа Осаму завтра утром — заклейменная территория Чуи и дело его рук будут выставлены даже не в течение нескольких дней, а недель.       Шатен влажно задохнулся от кляпа во рту. Его слюна стекала по уголкам рта. Он напрягается, потому что хочет увидеть — увидеть Чую. Чую в его проклятом костюме «Dominatrix», который он раздобыл, черт знает где. Чуя и его острые голубые глаза, его реакцию — что угодно. Осаму отчаянно хотел почувствовать хоть немного контроля, а вредный рыжик даже этого не позволил.       Как жестоко…       Новое движение воздуха привлекает внимание шатена к себе. Его тело дергается, отчаянно желая большего. Накахара усмехнулся, уставившись на Дазая. Рыжик подготовился, прежде чем Осаму успел даже открыть входную дверь. Он довольно хмыкнул и уселся в сидячее положение, мучительно готовясь над головой мужчины, дразня его этим еще больше.       Чуя опустился вниз, медленно насаживаясь на член Дазая, тем самым вытягивая самый прекрасный шум из человека под ним. Это был сладостный шум, он почти соперничал с симфонией. Афродизиак, безусловно, должен помочь с тем количеством удовольствия, которое испытывает Осаму, когда Чуя достигает цели. Руки шатена так сильно дергаются в железных скобах, что мафиози задается вопросом, сможет ли тот сломать эти наручники. Затем он задается вопросом, будет ли ему все равно, если бы Осаму тоже так поступил.       Чуя тихо заскулил, поднимая бедра вверх, чувствуя, как каждый дюйм члена шатена чувствуется внутри него. Он сделал паузу, паря над бедрами Осаму; головка члена была по-прежнему внутри него — прежде чем он упал вниз: взвизгнул от счастья. Накахара продолжил свои движения и отпустил бедра Осаму, позволяя тем самым детективу только крошечный контроль, когда он начал скакать на мужчине.       Когда Чуя ускорился, член шатена врезался в его простату и заставил его увидеть звезды перед глазами. Дазай бездумно рванул вверх, чтобы встретить все более неряшливого подпрыгивающего рыжика — оба мужчины буквально кричали от удовольствия и вожделения.       Глаза Осаму закатились, завязанные повязкой, за которой нельзя было ничего увидеть. Его руки дергались, а пальцы ног поджимались, когда Чуя сжимал его внутри самым удивительным образом. Шатен стонал и вопил столько, сколько мог, с кляпом во рту, который мешал ему полностью поведать о том, насколько ему приятно: — М-м-м-м-м, ха-ха!       Владелец Смутной печали положил ладони на грудь антиэспера, используя это как точку опоры, чтобы уравновесить себя, когда он двигался вверх и вниз, пронзенный на члене Осаму. Он бесстыдно стонал вместе с возлюбленными, чьи приглушенные мычания звучали музыкой для него. Он выкрикивал имя Дазая, вытаскивая стоны шатена в ответ и наслаждаясь тем, что он сделал со своим партнером. — М-м-м-м, Дазай, бля, я… — хныкнула Чуя, наклонившись вперед и чуть не упав с Осаму. Это дерганье в очередной раз задело простату, и он судорожно сжался, заставляя шатена отчаянно замычать от удовольствия. — Черт, я так… ах! Близко!       Дазай мог только кивать и стонать в согласии. Мужчина дернулся к Чуе, прежде чем он яростно выгнулся в спине, подталкивая свои бедра на встречу Накахары. Рыжик клянется, что Осаму закричал, когда он кончил, но это смешалось с его собственным пронзительным криком, поскольку он также кончил с криком имени Дазая — загрязняя их обоих спермой. Он упал на липкую грудь мужчины, задыхаясь и отчаянно заглатывая кислород.       Шатен все еще мычал за кляпом. Его руки теперь свободно болтались в наручниках. Чуя устало потянулся к голове Дазая, развязал повязку и расстегнул кляп, отбрасывая это в сторону, когда он вернулся, чтобы снова расслабиться на детективе. — О, Чуя!.. — пробормотал суицидник, затаив дыхание; наконец-то смог опустить глаза на измученного и разбитого сексом Накахару. — Чуя! — снова говорит он, и рыжик устало поднял голову и наткнулся на все еще горящие огнем жадности и вожделения глаза партнера. — Отстегни меня. — настаивает Дазай, нетерпеливо ёрзая. Его член снова затвердел, будто они только что не занимались сексом. — Чуя, пожалуйста.       Накахара почти забыл о афродизиаке, который он дал шатену. Ну, неудивительно, что он снова полностью готов к постельным подвигам. Мафиози ухмыльнулся мужчине под ним, который только усмехнулся в ответ, жадно блестя горящими красноватыми глазами. — Все еще не удовлетворен? — мурлыкая, издевается Чуя, соскользнув с Дазая, чтобы неуверенно дотянуться до ключа на тумбочке, тихо хныкая от потери члена внутри себя. — Если тебе это так нужно… — напевает рыжик, открывая наручники Осаму, и тотчас же тает в жадных прикосновениях шатена. — О, Чуя! — Дадзай жадно и тяжело дышит. — Мне снова срочно нужен ты.