Ты лучше, чем хочешь казаться

— Хэнк, вы сегодня выглядите бодрее обычного. Так любите Рождество? — поинтересовался Коннор, входя в опенспейс вслед за напарником. — Точно, ты же не в курсе. Сегодня сочельник — день печенья! Давняя традиция нашего отдела. Вон, смотри, — Хэнк направился прямиком в кафетерий. — Подарок от нашего Тайного Санты. Посреди помещения стояли два сдвинутых стола, вся поверхность которых была уставлена корзинами, доверху наполненными печеньем. Коннор быстро просканировал: имбирное, шоколадное, ванильное, с орехами нескольких видов, диетическое, без лактозы и сахарозы — на любой вкус. Также на автомате пробил отпечатки пальцев на ещё нераспакованных корзинах и улыбнулся неловко. — И никто не знает, кто оставляет это печенье? Хэнк пожал плечами. — В первый раз всю службу безопасности на уши поставили: на камерах запись оказалась стёрта, сапёров вызвали, образцы в лабораторию отправили — чисто. На Валентинов день история повторилась, только уже с шоколадом. Потом камеры стали отключать сами — явно же кто-то из наших, просто светиться не хочет. За эти божественный печеньки, почему бы и не подсобить? — Хэнк взял целую горсть имбирного и несколько ванильных, тут же закидывая парочку в рот и прикрывая глаза. — Ммм, мне бы кто так готовил! Уверен, это дело рук жены Джеффри, но старый лис молчит как рыба. Жаль, тебе пробовать без толку, они стоят того, чтобы жизнь за них отдать! Съев ещё несколько печенюшек, Хэнк вытащил из кармана небольшую коробочку и положил на другой, круглый столик, к небольшой стопке других коробок в ярких упаковках. — А это что? Ответный подарок? — Схватываешь на лету! Ладно, идём, у нас дел по горло, а я хочу завтра свой праздничный выходной. Коннор кивнул, на ходу подсоединяясь к своему терминалу, но притормозил, заметив входящего офицера Миллера в гражданском. — Чего припёрся, Крис, у тебя сегодня выходной! Или решил помочь заебавшимся коллегам? — усмехнулся Хэнк. — Ни за что не пропущу день печенья, — улыбнулся тот в ответ. Коннор проследил, как офицер, угостившись, тоже оставил подарок неизвестному и, пожелав всем счастливого Рождества, покинул отдел. Не прошло и нескольких минут, как из кафетерия раздались ругательства: — Опять своей хуйнёй все столы завалили! Коннор пристально посмотрел на хмурого и явно невыспавшегося Гэвина, вышедшего из кафетерия с кружкой кофе. — Хули пялишься, консерва? — рявкнул он. Отсканировав уровень стресса и ещё пару интересных деталей, Коннор улыбнулся. — И вам доброго утра, детектив. — Гэвс, ты бы тоже печенье попробовал, уверена, оно даже такого говнюка, как ты, превратит в человека. Хотя бы до полуночи, — рассмеялась Тина, походя хлопнув Гэвина по плечу. — В жопу себе своё печенье засуньте. — Вот мудила, — покачал головой Хэнк. — И так каждый год. Коннор не ответил, продолжая сканировать детали текущих дел, но в фоновом режиме отмечал, как быстро пустели корзины с печеньем, и также быстро росла стопка разноцветных коробочек. Оглядевшись, он отметил, что общий уровень стресса коллег, несмотря на загруженность, заметно упал — люди больше, чем обычно, улыбались друг другу, новички пытались разгадать личность Тайного Санты, и, наверное, именно это называлось "новогодним настроением". *** — Чёрт возьми, — Хэнк зевнул, потягиваясь в скрипнувшем кресле. — Ненавижу праздники, у ублюдков будто обострение начинается. — Идите домой, Хэнк, отдохните. Я останусь и всё закончу, а завтра проведём день вместе, — предложил Коннор. — Эх, что бы я без тебя делал? Всегда выручаешь старика, — от тёплой улыбки Хэнка сбойнул тириумный насос. — Ты тоже не задерживайся. Подзарядись, и завтра я покажу тебе настоящее Рождество. — Конечно. До свидания, Хэнк. Проводив его взглядом, Коннор осмотрел помещение: они и так задержались допоздна, ночные дежурные уже заняли свои места, с дневной же смены остались лишь он и откровенно клюющий носом Гэвин. Вскоре и тот, сложив руки на столе, уснул. Коннор убедился, что камеры в их отделе снова отключили, чтобы Тайный Санта мог незаметно забрать свои подарки, и тоже покинул помещение. Составлять отчёты он мог и удалённо. Также, как и перехватывать вызовы патрульных. Когда последний возможный свидетель покинул офис, Коннор взломал веб-камеру Гэвина и наблюдал, как тот, открыв глаза, осторожно осмотрелся, прежде чем подняться из-за стола. Выждав ещё пару минут, Коннор уверенно направился к кафетерию. Как он и ожидал, Гэвин складывал подарки в спортивную сумку. На лице его блуждала совершенно незнакомая Коннору улыбка — искренняя, но такая печальная, что становилось не по себе. — Детектив Рид... — Твою ж мать! — воскликнул тот, резко оборачиваясь и роняя одну из коробок. Уровень его стресса подскочил разом на тридцать процентов, и Коннор, подняв руки ладонями вверх, сделал шаг назад. — Простите, что напугал. А что вы здесь делаете? — Гринча косплею. Съеби нахер, консерва, — рявкнул Гэвин в ответ. Его рука опасно подрагивала рядом с кобурой, и Коннор решил больше не ходить вокруг да около. — Но ведь эти подарки предназначены именно вам, не так ли? — уровень стресса снова скакнул вверх. — Я ещё утром заметил, что вы не выспались, на корзинах были ваши отпечатки, а на ваших руках остались частички муки, ванилина, какао... — Я сказал, съеби! — Я просто хочу понять, почему вы так поступаете? — Коннор думал об этом весь день, перебрав тысячу тридцать три варианта и пытаясь выявить самый вероятный. — Вы... Считаете, что это единственный для вас способ получить подарки на Рождество? Красный столбик уровня стресса заколебался на девяноста восьми процентах, и Коннор на всякий случай принял упор на ногу, готовый отразить нападение. Гэвин сжал челюсть до скрипа зубов. — Не лезь не в своё дело, умник, блядь, — прошипел он, швыряя оставшиеся коробочки в сумку и закидывая её на плечо. — Проболтаешься хоть кому, и, клянусь, я вышибу твои электронные мозги, даже если меня за это отдадут под трибунал! Оттолкнув Коннора с дороги, Гэвин быстрым шагом покинул офис. Коннор же, получив ответ на свой вопрос, снова запустил программу анализа. *** Блядский Коннор! Персональное проклятье, присланное из Киберлайф, чтобы портить ему жизнь! — Сука! — не сдержавшись, Гэвин пнул стойку для обуви в коридоре и едва не швырнул с размаха сумку с подарками. Остановил себя, вдохнул глубоко и медленно разделся. Совсем недавно он, забив на жуткую усталость, кусал губы в предвкушении момента, когда вернётся домой и распакует подарки, но сраная консерва снова всё испортила. От недосыпа и нервов разболелась башка, хрен в таком состоянии уснёшь, так что Гэвин для начала решил принять душ и успокоиться. Только потом, приведя себя в порядок и переодевшись в удобное домашнее, заглянул на кухню — бардак там творился знатный. Он до самого утра замешивал тесто и выпекал, выпекал и замешивал, едва не опоздал к моменту, когда можно было без палева подкинуть печенье в кафетерий. Даже себе ничего не успел приготовить пожрать. Нет уж, этим он займётся завтра, а сейчас можно было и замороженной лазаньей перебиться. Пока духовка отсчитывала таймер, Гэвин вернулся в комнату и высыпал из сумки на диван разноцветные маленькие коробочки. К некоторым были прикреплены открытки с поздравлениями, кто-то даже подписывался, а Гэвин, распечатывая бесполезные, но приятные безделушки, любил угадывать, от кого ему достались анонимные подарки. Проверить возможности не было, но Гэвин, в общем-то, довольно много знал о коллегах — у кого непереносимость лактозы, а кто втихую ширялся инсулином, у кого аллергия на арахис, и кто тащился от шоколада. Кто мог подарить розового котёнка, качающего головой, а кто — перьевую ручку, которыми уже никто давно не пользовался. Все эти сувениры он хранил прямо в прозрачном серванте в гостиной. Какой смысл прятать, если к нему всё равно никто никогда не придёт? Уголки губ сами собой опустились, стоило только вспомнить недавнее столкновение с Коннором. Гэвин нихера не шутил, он готов был пристрелить консерву, если о его секрете узнает хоть одна живая душа. А потом можно будет и самому застрелиться. Даже представлять не хотелось, сколько дерьма на него выльется, если коллеги узнают правду. Всё это разочарование в чужих взглядах... Чёртов Коннор был почти прав. Поначалу Гэвину просто хотелось, чтобы на Рождество было поменьше угрюмых рож в отделе. Он искренне удивился, когда обнаружил первый ответный подарок — от Фаулера, с благодарностью. На следующий день коробочек стало больше. Он даже не сразу задумался, что никто из этих людей не стал бы делать подарки именно ему, Гэвину. Ха... Почувствовав, как нестерпимо защипало в уголках глаз, он с силой сжал пальцами переносицу. Духовка звякнула, оповещая о том, что лазанья готова, но есть уже не хотелось. Так и не раскрыв ни одного подарка, Гэвин сгрёб все коробочки обратно в сумку, задвинул её ногой под стол и пошёл копаться в мини-баре. Нахер это всё. Просто. Нахер. *** Проснулся Гэвин около полудня — наконец-то выспавшимся и вполне бодрым. Напиться вчера так и не удалось, едва алкоголь притупил дерьмовые мысли, как его сморило от усталости. Приняв прохладный душ, Гэвин включил самую популярную радиостанцию, где уже целую неделю крутили рождественские песни, позавтракал чуть подсохшей, но ещё вполне съедобной вчерашней лазаньей, и принялся за уборку. Он почти закончил, когда в дверь позвонили. Гости на Рождество — явный признак грядущего пиздеца. Гэвин напрягся и решил игнорировать. Нет его дома, а музыка — это у соседей. После третьего звонка в дверь начали стучать громко и настойчиво, и Гэвин не выдержал. — Какого хуя... Блядь, ну какого хуя?! Он попытался захлопнуть дверь, но Коннор легко удержал её, выставив перед собой ладонь. — Добрый день, Гэвин. — Чё тебе, консерва? — сдавшись и облокотившись на косяк, спросил он. — Я много думал о том, что произошло вчера, и... Вот. Гэвин едва воздухом не поперхнулся, когда Коннор протянул ему небольшую плоскую коробку в блестящей обёртке. Взял её на автомате, и только спустя несколько секунд поднял на Коннора подозрительный взгляд. — Что там, бомба? Сибирская язва? Дерьмо псины Хэнка? — Просто подарок, — Коннор улыбнулся как-то робко совсем. — Для тебя, Гэвин. Тот даже ничего путного в ответ придумать не смог, а Коннор уже свалил с лестничной клетки к лифтам. Ну охуеть. Захлопнув дверь, Гэвин, всё ещё в каком-то отупении, прошёл в гостиную и сел на диван. Долго гипнотизировал коробочку, но в конце концов любопытство победило, и он сорвал обёртку. Внутри оказалась цифровая фоторамка с уже загруженными файлами. Запустив слайд-шоу, Гэвин невольно прикусил губу. На первом же снимке были они с Крисом , только закончившие полицейскую академию и радовавшиеся, что попали в один отдел — в то время Гэвин чертовски гордился своей первой настоящей полицейской формой. Надо же, когда-то, будто в другой жизни, он напивался с коллегами на корпоративах, смеялся вместе с ними. Хэнк был его кумиром, а Тина — первым серьёзным крашем со времён старшей школы. Бен звал его "сынок" и помогал исправлять отчёты. С Тони они впервые попали в серьёзную перестрелку, и Джеффри, тогда ещё лейтенант, лично приехал спасать их задницы. Гэвин листал фотографию за фотографией и не мог понять, когда его жизнь скатилась в жопу. Откуда Коннор вообще эти фотки взял? Что хотел этим сказать? Последнее фото заставило пальцы нервно сжаться на рамке. Значит, таким вот Коннор его вчера видел — улыбающимся, как придурок, сгребающим подарки в сумку. Внезапно изображение пришло в движение, и на нём появилась надпись размашистым почерком от руки: "Ты лучше, чем хочешь казаться". Отложив рамку, Гэвин нервно рассмеялся и закрыл лицо руками. — Грёбаная ты консерва... *** Вернувшись на работу после выходного, проведённого с Хэнком, Коннор с удивлением обнаружил у себя на столе неизвестный пакетик. Проанализировав его и не обнаружив ничего подозрительного, он развязал его и высыпал в ладонь... Печенье. Несколько маленьких голубых печенюшек. Тириума в них, конечно, не было, только краситель, но тириумный насос сбился на секунду. Коннор посмотрел на Гэвина, сидящего за своим столом, дождался, когда тот поднимет голову, и улыбнулся. Гэвин показал ему средний палец. И впервые по-настоящему улыбнулся в ответ.