самое прекрасное и ужасное

      Первое, что говорит Чонгук, когда он входит в гостиную Пуффендуя:       — Пожалуйста, не убивай его.       Чимин моргает.       — И меня тоже, — добавляет Чонгук.       Чимин моргает снова.       — Кого мне не надо убивать?       — Никого из нас, — торопливо поясняет тот. — Никаких убийств. Пообещай.       — Нет.       — Тогда я тебя не пущу.       Чонгук стоит перед дверью, которая ведёт в комнату Тэхёна. С ним живёт ещё и Юнги, довольно уединённый по натуре человек, но Чонгук с Чимином проводят у них достаточно много времени, чтобы считаться неофициальными сожителями. Закрытая дверь — необычно, конечно, хотя Чимин не помнит, чтобы ему когда-либо не разрешали входить в эту комнату.       — Ты же сам меня сюда позвал? — он понятия не имеет, что происходит, однако внутри какое-то нехорошее предчувствие. Чимин хмурится, складывает руки на груди и припечатывает Чонгука к месту тяжёлым взглядом: — Что ты сделал? — а потом сердце уходит в пятки. — Кошка в порядке?       Чонгук бледнеет:       — Я бы никогда не навредил кошке.       Что, строго говоря, неправда, ведь Чонгук и есть причина, почему кошка иногда внезапно летает по комнате и пугает народ, но это не вред, а, скорее, просто небольшое неудобство. Глаза Чонгука сияют искренностью, отчего Чимин слегка успокаивается.       Хотя тот всё ещё держится за дверную ручку до белых костяшек, и плохое предчувствие никуда не исчезает.       — Если кошка в порядке, — медленно начинает Чимин, — тогда что ты натворил?       Чонгук смеётся, правда звук такой, будто он умирает.       — Ну… Мы поспорили.       Чимин хмурится:       — Мы с тобой?       Он ничего подобного не помнит.       — Нет, — Чонгук покачивается на пятках, кусает губу. — Мы с Тэхёном.       Ох, из этой комбинации никогда не выходит ничего хорошего. Чимин пока готов воздержаться от поспешных суждений, но ситуация с каждой новой деталью выглядит всё тревожнее. Он некоторое время размышляет, а потом осторожно интересуется:       — Что за спор?       Чонгук сглатывает, прежде чем ответить:       — Я взял его на слабо… что… — взгляд у него направлен куда-то чуть выше левого плеча Чимина, и можно было бы подумать, что там кто-то стоит, если бы Чонгук не избегал зрительного контакта всегда, когда понимал, что совершил глупость. — Ладно, давай предположим гипотетически, будто я сказал Тэхёну, что он недостаточно храбрый для Гриффиндора.       — Как-то жестоко, — хмурится Чимин.       Чонгук пожимает плечами:       — Согласен. Но сейчас не об этом, — он нервно теребит край своего галстука. — Что бы ты сделал, если бы я, ну не знаю, например, подбил Тэхёна… Скажем… Влезть в кабинет профессора зельеварения?       — Я бы попридержал язык, пока ты не расскажешь мне, что вы конкретно сделали, — осторожно тянет Чимин. С каждой секундой всё хуже и хуже.       — Гипотетически, — Чонгук чешет затылок, явно пытаясь придумать, как бы получше сформулировать. — Допустим, гипотетически я подбил Тэхёна выпить случайно выбранное зелье с полки, где стоят не смертельные.       Тишина.       Чимин прищуривает глаза:       — И он это сделал?       Чонгук робко кашляет себе в плечо:       — Гипотетически.       — Это не храбро, это просто тупо, — сообщает ему Чимин.       — Ты прав, — тот снова косится на дверь позади. — Но прежде чем я пущу тебя в комнату, мне нужно обещание, что ты меня не убьёшь.       — Ты что, навредил Тэхёну? — Чимин требует ответов, отвешивая младшему несильную затрещину.       Да, он заботливый лучший друг, но Чонгук не стал бы запрещать ему входить в случае чего-то реально серьёзного, даже если бы волновался, какая у него будет реакция.       — Нет! — тот убирает ладонь с ручки, чтобы помассировать ушибленное место на голове, и Чимин пользуется моментом: тянется вперёд, огибает его и открывает дверь. — Он просто…       — Чимин! — Тэхён обнаруживается на кровати с подушкой в руках. Не со своей подушкой. Чимин уверен, что эта подушка на самом деле принадлежит ему. Кошка Сахарок сидит около Тэхёна и презрительно на него смотрит. — Ты сегодня выглядишь чудесно.       Чимин моргает.       — Странно… — тянет Чонгук.       Тэхён не выглядит пострадавшим. Не заметно никакой сыпи, по цвету изменений тоже нет. У него две руки и две ноги, не больше, не меньше. Он примерно такой же, каким был в прошлый раз, когда Чимин его видел, только чуть более бодрый, потому что середина дня. Это слегка успокаивает.       Но потом Тэхён прижимает подушку к себе ближе и говорит:       — Чимин, ты всегда лучше всех пахнешь.       И Чимин не уверен, как реагировать.       — Спасибо, Тэ, — это кажется лучшим ответом в данной ситуации.       Тэхён ему улыбается своей обычной улыбкой, а сердце пропускает один-два удара, но всё в порядке.       — Пожалуйста.       — Откуда… — он кашляет, прочищая горло. — Откуда у тебя моя подушка?       Зелёная подушка как-то не к месту среди кучи жёлтых и чёрных.       — Ты когда-то оставил её в библиотеке, я забрал, да так и не вернул, — говорит Тэхён. Чимин помнит, как принёс с собой подушку ради шутки, а в итоге реально на ней уснул, правда, проснулся уже в своей кровати. — Вечно забываю.       — Всё нормально, — в гостиной Слизерина куча подушек, плюс всегда можно выманить другую у кого-нибудь из ребят, если придётся. Тэхён с этой подушкой такой счастливый, что Чимину просто не хочется её отбирать. К тому же, сейчас нужно переживать за другое. — Ты… — и что спрашивать? — Ты знаешь, что выпил?       Тэхён задумывается на секунду.       — Тыквенный сок.       Чонгук фыркает. Чимин перефразирует вопрос:       — А знаешь, что ты добавил в тыквенный сок?       Тэхён склоняет голову набок, пока думает, отстранённо тыкает пальцами подушку.       — А, этого не знаю. Я выбрал то, что нормально выглядело. Как вода. Вода же — это хорошо, правда? — он пожимает плечами. — И вкуса никакого не было.       — Вот видишь, с ним всё нормально, — совершенно бесполезно поддакивает Чонгук.       Чимин садится рядом на кровать и тянет Тэхёна за уши, поворачивает его лицо к себе: может, с более хорошим освещением удастся разобрать, реально ли с ним что-то не так.       — Честно говоря, идея была глупая, а я согласился, потому что иногда бываю тупой, — говорит Тэхён. Чимин удивлённо усмехается. — Чонгук вообще всё это затеял, только чтобы Намджуна впечатлить.       Тот возмущённо вопит, закрывая лицо ладонями:       — Тэхён, ты обещал, что никому не расскажешь!       Кошка из-за шума поднимает голову с кровати. Тэхён наблюдает, как она отходит от его бока.       — Сахарочек, — он тянется к ней, желая погладить хвост, но Сахарок уже слишком далеко. — Я просто хочу подарить тебе свою любовь. Мне так больно, когда ты её отвергаешь.       Кошка спокойно подходит к кровати Юнги и запрыгивает в кипу одеял. В Чонгуке же просыпается жалость к Тэхёну, поэтому он перетаскивает Сахарок тому обратно на колени.       — В целом он в порядке, — резюмирует он Чимину, который до сих пор держит лицо Тэхёна в руках. — Только…       — У тебя прекрасные глаза, — вдруг произносит тот ни с того ни с сего. Чимин даже сначала думает, что эти слова предназначались кому-то другому, пока Тэхён ему не улыбается. — Я всегда считал их самыми красивыми.       Чимин моргает.       Тэхён же изображает пальцами щипки:       — А как они превращаются в щёлочки, когда ты улыбаешься? Вот я это больше всего обожаю, — он щипает Чимина за щёчку. — Я знаю, ты не любишь, когда тебя тискают за щёчки, но ты такой милый, что сдержаться очень трудно.       — Ты сегодня ужасно добр, Тэ, — говорит Чимин после короткой паузы.       Добр. Хорошее слово. Единственное, которое удалось подобрать.       Чонгук смеётся.       — Надо быть к тебе добрым почаще, — пожимает Тэхён плечами. — Ты этого заслуживаешь.       Чимин, глядя на него, хмурится:       — Что ж ты такое выпил?       — Он со всеми ведёт себя странно, не только с тобой, — торопится Чонгук пояснить. — Хотя к тебе относится намного добрее, чем ко мне.       Чимин бросает на Тэхёна любопытный взгляд. Тот фыркает:       — Я сказал ему, что он со своей причёской похож на кокос.       Чонгук недовольно дуется.       — Это не оскорбление, а просто правда, — Тэхён кидает в него подушку. — Малыш-кокосик.       — Это лишнее, — отзывается Чонгук, который всё ещё дуется, после того как быстро убирает подушку от лица.       — Но всё равно же правда, — не сдаётся Тэхён, а потом вытягивает руку: — Верни мне мою подушку.       Чимин смеётся:       — Ты хотел сказать мою подушку.       — Нет, уже мою, — отрезает Тэхён, продолжая помахивать пальцами. После чего хмурится, ведь Чонгук даже не шевелится, никак не намеревается бросать её обратно. — Я не могу двигаться, а то кошка меня возненавидит. Пожалуйста, помогите.       — Только если ты её нюхать не будешь, — Чонгук морщится. — Это странно.       — Да, странно, — соглашается Тэхён. — Но запах такой приятный. Отстань от меня.       Чимин медленно забирает кошку с коленей Тэхёна и прижимает тыльную сторону руки к его лбу.       — Ты нормально себя чувствуешь? — спрашивает, убирая чёлку с глаз и касаясь кожи уже всей ладонью.       — Мне не нравится, когда ты так делаешь, — жалуется тот. — У меня лоб большой, неловко становится.       Чимин смеётся:       — Не волнуйся, я закрою твой лоб руками, — он легонько толкает Тэхёна в этот самый лоб, после чего поворачивается и смотрит на Чонгука: — Сколько прошло времени с того момента, как он выпил… Ну что там он выпил?       Чонгук задумчиво морщит нос:       — Примерно час. Что бы там за зелье ни оказалось, из-за него он ещё сильнее раздражает.       — Веди себя со мной вежливо, а то скажу Намджуну, что ты хочешь держаться с ним за ручки и может даже целоваться, — заявляет Тэхён, потянувшись к коленям Чимина рукой, чтобы погладить сидящую на них Сахарок.       Чонгук нервно сглатывает:       — Ты этого не сделаешь.       Тэхён протяжно хмыкает:       — Хм… Сделаю или нет? — потом думает ещё несколько секунд. — Да, я бы на такое определённо пошёл.       — Намджун хотя бы не станет смеяться, пока ты не уйдёшь, — замечает Чимин.       На самом деле, он уверен, что Намджун зальётся краской и тут же сам схватит Чонгука за руку, но ещё у Намджуна репутация крутого недосягаемого старшеклассника, которую забавно поддерживать.       — У тебя очень красивый профиль, — говорит Тэхён внезапно. Он лишь через секунду понимает, что друг обращается к нему. — Я знаю, тебе не нравится твой нос, но он такой милый.       Чимин выпучивает на него глаза.       — Спасибо…? — неуверенно отвечает после паузы.       Тэхён смотрит в ответ:       — Это было странно?       — Немного.       — Я чувствую себя тоже странно, — признаётся. — Мне прекратить?       Чимин нервно сглатывает.       — Да всё нормально.       Чонгук смущённо кашляет:       — Тут вообще в целом как-то странно. Я лучше пойду.       — Ага, — Чимин опускает Сахарок Тэхёну на колени. — Мне тоже надо бы идти.       — Но я хочу, чтобы ты остался, — тянет тот.       Чимин снова на него смотрит. Потом слабо отвечает:       — Ладно.       У него никогда не получалось отказывать Тэхёну.       Чонгук в дверях закатывает глаза:       — Странно это всё. —————————————       Чимин никогда не мог Тэхёну отказать в чём-то, потому что типа как в него влюблён, и хотя комплименты действительно приятно слушать, он всё-таки не уверен, к лучшему ли это.       Два часа он проводит в гостиной Пуффендуя, и эти два часа его совершенно выматывают, а Тэхён выглядит всё более растерянным. И дело ведь не в его милом поведении, но никогда ещё он не осыпал Чимина таким количеством комплиментов. Тэхён даже сам не понимает, почему себя так ведёт.       В общежитие Слизерина Чимин возвращается таким смущённым, что даже не вспоминает о забытой подушке, зато вместо неё в руках держит Сахарок.       Юнги наорёт, если узнает, что он украл его кошку, но Сахарок отыщет дорогу в кровать хозяина задолго до этого. Юнги единственный ей по душе.       — Бетельгейзе, — устало говорит Чимин стене в подземелье, после чего пробирается вниз по туннелям, прижимая Сахарок к груди.       Намджун с Хосоком сидят у камина. Кажется, первый пытается делать домашку, а второй изо всех сил ему мешает.       — Намджун, — зовёт Чимин. — Мне нужна твоя помощь.       Тот оборачивается на него через спинку дивана, а взгляд Хосока опускается на кошку.       — Я знаю, все говорят, что она может летать, но я в это не верю.       — Мне не с этим помощь нужна, — отрезает Чимин. — Хотя кошка летать умеет, она просто ленивая.       Сахарок устраивает дикий бардак каждый раз, когда остаётся одна, и Чимин на сто процентов уверен, что делает она это просто ради веселья.       — Я отказываюсь верить, — стоит на своём Хосок. — Знаю, тут каждый день происходит куча ещё более странных чудес, но всё равно отказываюсь.       — Я уверен, в кошачью лень поверить вполне реально, — подкалывает его Чимин, протягивая Сахарок Хосоку.       Та жалобно мяукает.       — С чем тебе нужна помощь? — спрашивает Намджун, обмакнув перо в чернильницу.       — Со странной магической фигнёй, — морщится Чимин. — Тэхён выпил какое-то зелье. Мы не знаем, какое именно.       Намджун хмурится:       — Он в порядке?       — Думаю, да, — Чимин кусает губы. Он провёл с Тэхёном несколько часов и не наблюдал никакой неблагоприятной реакции. Правда, когда в комнату зашёл Юнги, Тэхён посоветовал ему прибраться на своей половине комнаты, а то там всё нарушает фэншуй. Всех этот выпад сильно удивил. — Но стал очень уж прямолинейный.       Хосок фыркает:       — Тэхён всегда прямолинейный.       — Я имею в виду… — Чимин мотает головой, не зная, как объяснить. — Он постоянно делает мне комплименты. Типа… всё время.       — Это тоже его нормальное поведение, — напоминает Хосок. — Вы оба друг другу говорите комплименты, будто личная команда поддержки.       — Я знаю! Но их слишком много! — настаивает Чимин. — Он сегодня похвалил мои бицепсы, а потом сказал, что хочет, чтобы я его везде таскал на руках.       Намджун с Хосоком подозрительно прищуриваются:       — Это действительно необычно.       — Не то чтобы я раньше такого не делал, но он просто так всё странно формулирует.       Чимин опускает Сахарок на пол и чешет ей лоб, пытаясь не вспоминать, как Тэхён говорил, что хотел бы посидеть у него на коленях. Или какие у него классные бёдра. Или как сильно любит Чимина, аж, наверное, даже умереть за него готов.       Такое странное чувство. И ведь фразочки не выбивали бы из колеи, если бы голос при этом не звучал столь искренне. Тэхён не впервые просил потаскать его на руках, и на коленях у Чимина уже не раз сидел, и говорил, что любит, но настолько серьёзно — никогда.       Он, может, и кажется прямолинейным человеком, однако когда доходит до чувств — даже платонических, — Тэхёну всегда нелегко их правильно выразить.       Чимин изо всех сил пытается не поддаваться. И так уже много лет борется со своими чувствами к Тэхёну, ещё с того момента, когда в одиннадцать лет они встретились в поезде, а потом практически молились, надеясь оказаться на одном факультете. С тех пор чувства изменились с более отдалённых на нечто особенное, но Чимин действительно верил, что хорошо справляется.       А теперь, когда сердце бешено колотится, он честно признаёт: ошибался. Очень сильно ошибался.       — Помоги, — умоляет.       Намджун откладывает пергамент в сторону:       — Он только с тобой такой?       Чимин задумывается:       — Нет. Ну, ко мне он добрее всего, но с Чонгуком и Юнги тоже странно себя ведёт.       — И в чём эта странность выражается?       — Он оскорбил причёску Чонгука и назвал его малышом-кокосом, — рассказывает Чимин. — А Юнги сказал прибраться в комнате.       Намджун стонет:       — Сурово.       Ну, шокированное лицо Тэхёна после этого заявления выглядело довольно мило. Чимин смеётся:       — Кажется, он действительно ничего не может с собой поделать. Сам удивляется.       — Видимо, зелье всё-таки довольно безопасное попалось, — подытоживает Намджун. — Он явно не при смерти.       — Зато умираю я, — тянет Чимин. Обходит диван и плюхается между ребятами. — Чувствую себя влюблённой девочкой.       Сердце всё продолжает трепетать. Как же некстати.       — Ты и есть влюблённая девочка, — хихикает Хосок. — Ну или влюблённый мальчик.       — Получается, самый худший исход здесь, так это что Тэхён отвешивает тебе комплименты, а половина комнаты Юнги хоть раз может оказаться убранной, — Намджун задумчиво ведёт кончиком пера по подбородку. — Как по мне, так все останутся только в выигрыше.       — Но что, если он бредит из-за зелья? — отказывается успокаиваться Чимин. — Что, если на самом деле он говорит мне всё это, потому что накачался магической наркотой?       Хосок фыркает:       — Он и так всё время такое болтает.       Намджун закатывает глаза:       — Помнишь, на той неделе он сказал, что тебе стоило бы попасть на Когтевран, потому что ты горячо выглядишь в синем?       Чимин помнит, ведь думал потом об этих словах целый день. Они тогда отдыхали около озера, на нём был свитер, который связала мама. Мягкий-мягкий. Тэхён добрые десять минут тискал рукав. Напряжённый день был, да.       — Просто… — Чимин пытается подобрать правильные слова. — Он говорит это по-другому, — сложно объяснить. Слова совершенно не так влияют, как раньше. Может, просто Чимин их сам по-другому слышит, но вот даже Чонгук говорит, что это необычно. Мягче. Чимин не уверен, что сможет долго выдерживать. — Я просто хочу знать, какой эффект у зелья и сколько он продлится.       — Надо бы тебе у Сокджина спрашивать, — говорит Намджун. — У меня с зельями не очень.       — У тебя не очень со всем, где требуется хорошая моторика, — подкалывает его Хосок. — Ты никогда ничего не можешь правильно измерить. Сколько тогда сиропа чемерицы ты налил в Умиротворяющий бальзам? Профессор его просто понюхал, и у него начались видения.       — Наверное, я… — выдавливает из себя Чимин, едва сдерживая смех. — Да, лучше спрошу у Сокджина. —————————————       Половину своего времени Сокджин проводит в гостиной Когтеврана, а другую — очаровывает весь студенческий корпус, параллельно с этим сея вокруг закон и порядок. Староста многих ужасает, но Чимин милашка, и в неприятности влезает, только если его заведомо не смогут поймать, поэтому бояться нечего.       Ему приходится потрудиться, чтобы выследить Сокджина, но усилия в итоге полностью окупаются.       — Что ты читаешь? — спрашивает он, усевшись рядом со своим старшим другом.       Библиотекарша на него шикает.       — Историю влияния магии на магловское кино, — отвечает Сокджин. — Маглы в таком контексте гораздо интереснее, чем когда сам являешься одним из них.       Этого Чимин знать не может, так как всю свою жизнь провёл по эту сторону магического мира, зато вот Сокджин вырос, даже не подозревая о существовании магии, поэтому ему можно верить.       — Я никогда не видел магловских фильмов, — признаётся Чимин.       Сокджин поднимает взгляд и вздёргивает бровь, пока перелистывает страницу:       — Среди них есть много хороших. Но, полагаю, ты тут не затем, чтобы обсудить, какой эффект произвели магические существа на ужасы и триллеры в голливудском кино?       — Не вижу никакой связи между священной рощей* и фильмами.       Чимин мало знает про священные рощи, но вроде бы про их способности к креативу никогда не слышал.       Сокджин в ответ лишь смеётся.       — Так чем я могу тебе помочь?       — Тэхён выпил зелье и теперь ведёт себя странно, — выдаёт Чимин всё прямо, так как прошла уже пара часов, он начинает нервничать. — Вот я и думал, вдруг ты подскажешь, что это было за зелье.       — Выпил зелье? — Сокджин хмурится. — Как?       Чимин лишь улыбается:       — Без комментариев.       — Ох, — тот закатывает глаза. — Понял, не буду спрашивать. И какие же у него теперь странности?       — Он постоянно… говорит всякое, — Чимину очень хотелось бы самому знать, как это лучше сформулировать, а то Тэхён-то вечно всякое разное говорит, и почти всегда оно странное. — Просто… много всего болтает!       Сокджин напрягает рот, пытаясь не рассмеяться:       — Ладно. Симптомы включают в себя «говорить всякое». Что-нибудь ещё?       Чимин заливается румянцем, поджимает губы и мотает головой:       — Он постоянно озвучивает, чего хочет. И делает мне комплименты. Только этим и занимается.       — Я всё ещё не пойму, чем это отличается от обычного Тэхёна.       — Отличается! — ну просто невыносимо. — Он сказал, что зелье выглядело как вода и было безвкусное. Вот, вдруг это поможет.       Рот Сокджина превращается в маленькую «о», а потом он смеётся. Библиотекарша недовольно на них смотрит, однако друг ей улыбается, и их не трогают.       — Действительно, помогло, — старший стирает с уголков глаз слёзы. — Я знаю, что это за зелье.       — Знаешь? — Чимин взбудоражено наклоняется вперёд. — Он умирает?       — Он будет в порядке. Наверное, — ухмыляется Сокджин, после чего аккуратно укладывая подбородок на свою руку. — Максимум, ему станет немного стыдно.       Сердце Чимина прекращает так быстро биться, он аж обмякает на диванчике.       — Ох, хорошо. Так что это за зелье такое было?       Сокджин невинно хлопает глазками, а потом обрушивает бомбу:       — Сыворотка правды. —————————————       «Он будет нормальным к концу дня, — звучит голос Сокджина в подсознании. — А пока есть возможность — наслаждайся».       Чимин едва сдерживает порхающих в животе бабочек.       Он ни за что не воспользуется моментом. Но…       Но всё-таки из-за сказанной Тэхёном правды сияет. Совсем немного. —————————————       Юнги открывает ему дверь в гостиную Пуффендуя:       — Останови его.       Чимин может лишь предположить, что он про Тэхёна.       — Я принёс обратно твою кошку.       Сахарок слишком тяжёлая, чтобы всюду таскать её на руках, но сама она передвигаться отказывается. Зато, как только видит Юнги, сразу же отчаянно мяукает.       — Дурная кошка, ты же летать умеешь, — несмотря на ворчание, тот всё равно аккуратно забирает её у Чимина. — Ты — самое ленивое существо, которое я вообще знаю.       Чимин радостно машет сидящим в гостиной пуффендуйцам, которых хорошо знает — он проводит здесь слишком много времени, чтобы не знать большинство ребят, — после чего спрашивает:       — Что сделал Тэхён?       — Да всё ноет и ноет, — отзывается Юнги, который ровно стоит, пока Сахарок карабкается ему на плечо и при этом орёт прямо в ухо. — Тебя хочет.       У Чимина булькает в животе.       — Оу.       — Ты выяснил, что он выпил? — интересуется Юнги, ведя его к комнате.       — Ага, — Чимин смущённо прикрывает ладонью лёгкую улыбку. — Сокджин сказал, что это сыворотка правды.       Он открывает дверь, и последнее, что слышит сзади — хохот Юнги.       — Чимин! — зовёт Тэхён, как только замечает его. — Ненавижу домашку, не хочу её больше делать, — он вытягивает руки к Чимину, который понимает намёк и шагает к столу, где друг сидит. Тот обнимает его за корпус, утыкается лицом в футболку. — Ты всё ещё приятно пахнешь.       — Спасибо, дружище, — Чимин мягко улыбается и гладит Тэхёна по голове.       Юнги в дверном проёме изображает рвотные позывы.       — У меня хорошие новости! — радостно начинает Чимин. — Сокджин сказал, что к утру ты будешь в порядке.       — Отлично, — отзывается Тэхён, не поднимая головы. Только ближе прижимается. — Я себя странно чувствую.       — Скоро пройдёт.       Чимин убирает волосы с его лица. Надо бы Тэхёну постричься. Миленько.       — Спасибо, Чиминни, — тот вздыхает, утыкается ему подбородком в живот и наконец-то поднимает взгляд. — Ты мой самый лучший друг.       Тишина.       — Бля, — Юнги роняет кошку.       Сердце Чимина ухает вниз. Совсем чуть-чуть. —————————————       — Да он идиот! — заверяет Чонгук. — Он же в тебя по уши втрескавшийся. Просто идиот.       — Ну соврать-то он не может, — напоминает Чимин, который лежит, свернувшись в комочек, у Хосока на коленях. Тот пытается гладить его по плечу и одновременно делать домашку. — Обязан же говорить правду.       Чонгук закатывает глаза:       — Он думает, что это правда. У него с чувствами хреново. Наверное, даже сам не понимает, что в тебя влюблён.       — Вероятность высока, да, — поддерживает его Намджун. — Помнишь, до него целый год не доходило, почему ему так не нравится Чонгук? А вы просто очень уж хорошо дружили.       — Зато посмотри на нас сейчас! — восклицает тот.       — Нужно просто… — Хосок задумывается. — Нужно заставить его всё самостоятельно осознать.       — Не уверен я насчёт этой идеи, — тихо замечает Чимин.       Мысль о том, что он Тэхёну просто не нравится, слишком реальна, и совершенно неохота получать ей лишнее подтверждение. Быть ему лучшим другом вовсе не плохо.       Чимин боится двигаться вперёд.       — Тогда я это сделаю, — решительно выдыхает Чонгук. — Придётся прибегнуть к помощи некоторых наводящих вопросов, — он ободряюще хлопает Чимина по бедру. Тому лучше не становится. — Вот увидишь, всё получится. —————————————       — Тэхён, кто твой самый любимый человек?       Чонгук никогда не умел тонко намекать.       Тот задумчиво жуёт кончик пера:       — Чиминни.       Хорошее начало.       — Ты уверен, что вы с ним — лучшие друзья?       А потом всё оборачивается хуже некуда.       — Ты намекаешь, что Чимин мне не лучший друг? — хмурится Тэхён. — Да Чимин — это лучшее, что со мной в жизни случалось.       — Я знаю, но…       — Чимин — лучший, — твёрдо припечатывает Тэхён напоследок.       Чонгук не решается снова открыть рот. —————————————       — Это бесполезно, — сообщает Чонгук. — Я ничего не смог сделать.       — Думаю, это значит, что бесполезный ты, — закатывает глаза Хосок.       — Ты так никогда Намджуна не впечатлишь, — добавляет Юнги.       — Погодите, что? — Намджун непонятливо выпрямляется на диване.       — Я попробую снова, — Чонгук выбегает в дверь. —————————————       Когда они все собираются у дверей большого зала на ужин, Чимин уже совершенно измотан.       — Это самый долгий день в моей жизни.       Он чувствует под своими глазами мешки. Надо подремать. Часиков эдак восемь.       — Думаю, ты немного преувеличиваешь, — Юнги пинает его под зад ногой, потому что слишком лень вставать со скамейки. — Подумай, сколько приятного тебе Тэхён наговорил.       «У тебя такой красивый голос. Тебе нужно чаще петь».       «Иногда мне хочется держать тебя за руку. Это странно?»       «Ты прекрасный человек».       От последнего у Чимина внутри всё перевернулось. Ты тоже прекрасный. Вот как он ответил. А что тут ещё сказать?       — Да раздражает, что он просто… только говорит и никогда ничего не делает, — наконец, признаётся Чимин. — Явно ведь с ним что-то происходит.       — Я же тебе говорил, — выдаёт Чонгук прямо. — Он идиот.       Юнги фыркает:       — Кто бы говорил.       Намджун непонятливо хмурится:       — Чонгук — идиот?       — Ненавижу сегодняшний день, — бурчит Чонгук.       Ужин скоро начнётся. Чимина всегда расстраивало, что разные факультеты должны сидеть за разными столами. Он помнит, как держался за руки с Тэхёном, когда им было по одиннадцать лет, как ждал распределения, а потом злился, что между столами Слизерина и Пуффендуя стоит ещё один. Распределяющая шляпа отчитала его, когда он хотел попасть со своим новым другом на один факультет, так что сделать ничего было нельзя.       Теперь же они всемером встречаются перед дверьми большого зала, чтобы поболтать, прежде чем идти на свои места. На Хосока возложили ответственность следить за Тэхёном, чтобы тот не выкинул ничего глупого (а то уже успел схлопотать наказание, когда раскритиковал гардероб профессора), но вскоре и они вдвоём подходят к залу, чтобы присоединиться к друзьям.       Тэхён тоже выглядит уставшим.       — Никогда больше не буду пить непонятные зелья, — говорит. — Это так утомляет, я даже не ожидал.       — Согласен, — поддакивает Чимин.       — Я снова забыл принести твою подушку, — признаётся Тэхён. Потом замолкает. Задумчиво чешет щёку. — Или… наверное, не забыл. Я думал её взять, но не принёс.       Чимин лишь отмахивается — кому нужна подушка на ужине? — но Чонгук громко задаёт вопрос:       — И почему же ты её не принёс, Тэ?       Тот открывает рот. Закрывает. Стоит весь растерянный.       — Не спрашивай у него такое, — ругает младшего порозовевший Чимин.       Сокджин смотрит на Тэхёна:       — Так и продолжается?       — Оставьте его в покое, — слабо возмущается Чимин. — У него был сложный день.       — Чонгук бесполезный, — любезно вставляет Хосок.       Сокджин фыркает:       — Молодёжь, — после чего треплет Чонгука по волосам и уходит в большой зал.       — Не знаю, почему у меня до сих пор твоя подушка, — тянет Тэхён. Он так сосредоточенно думает, что лоб весь собрался морщинками. — Наверное, я просто хотел оставить её себе.       — Ладно, — раздражённо тянет Чонгук. — Но по…       Чимин наступает ему на ногу.       — Ну же, деточка, — цокает Хосок, когда Чонгук вытирает выступившие на глазах слёзы. — Давай-ка уведём тебя подальше от неприятностей.       Чимин поворачивается, собираясь отправиться вслед за остальными в большой зал, но что-то тянет его за руку. Необычайно серьёзный Тэхён держит его запястье, а сердце не прекращает трепетать. Чимин яростно давит ногой бабочек внутри. Нечестно.       — Я тебя чем-то расстроил? — спрашивает Тэхён.       Чимин совсем теряется. Непонятливо моргает.       — Что? Почему ты так решил?       — Я это… — Намджун машет рукой в сторону остальных и шаркает по направлению к большому залу, таща за собой ржущего Юнги.       Тэхён не обращает на них никакого внимания.       — Ты… — он неопределённо машет рукой. — Какой-то не такой. Странный.       Чимин поражённо смеётся:       — Не тебе говорить, Тэ.       Целый день странный был. Пошёл этот Чон Чонгук со своей дурной потребностью производить впечатление на Намджуна. Пошёл этот Тэхён, который согласился на такую глупость, как дебил.       Уголки губ Тэхёна дёргаются.       — Да, но что я сегодня чудной — это логично. Я просто хотел убедиться… Ну, я много всяких странностей наговорил. Не хочу, чтобы ты чувствовал себя неуютно, напрягался, — говорит он, и выглядит при этом таким невероятно искренним.       — Ты не напрягаешь меня, — торопливо заверяет его Чимин. Вторая рука ложится поверх Тэхёновой. Ладонь едва покрывает чужую. — Ты никогда меня не напрягаешь.       Во всяком случае, не в плохом смысле. Разве что в плане потеющих ладоней и завязывающегося узлом языка. В чудесном смысле, можно сказать, если Чимин позволит себе слишком долго на эту тему раздумывать.       Тэхён смотрит на их руки.       — Твои руки такие милые, — выдыхает. — Мне нравится, что они меньше моих. Хочется их держать.       Чимин давится слюной.       Тэхён стискивает его ладонь чуть сильнее, будто не хочет, чтобы её убирали.       — Извини! — говорит. — Я продолжаю это делать. Сам не знаю, почему.       — Что делать, Тэ?       Отчасти Чимин задаёт вопрос, потому что мазохист, а отчасти желает узнать, как Тэхён это для себя объяснит.       Ладонь снова стискивают. Интересно, а Тэхён чувствует, какие у него руки мокрые и противные?       — Говорю… всякое.       И Чимину хочется рассмеяться, ведь ну реально, невозможно же выразиться по-другому, правда? Говорит всякое. Всякое, от чего сердце болит.       — Если ты не знаешь, почему так себя ведёшь, то откуда же знать мне?       Он хочет знать. Возможно.       Тэхён по-ребячески дует губы:       — Этого я тоже не знаю.       А потом Чимин просто смеётся, ведь влюблён в этого вот идиота.       Слова вырываются сами:       — Ты хочешь меня поцеловать? — спрашивает он невинно.       У Тэхёна просто отваливается челюсть.       — Эм…       — Ты же хочешь держать меня за руку, да? — давит решившийся Чимин. — А поцеловать не хочешь?       — Я…       Тэхён словно смотрит на совершенно новый мир и не может всё обработать в голове. Чимин не знает, хорошо это или ужасно. Но хочется, чтобы было до ужаса хорошо.       — Мальчики, — из дверей выглядывает профессор травологии. — Ужин начинается. Занимайте свои места.       Чимин наклоняет голову:       — Да, профессор, — и улыбается, даже несмотря на разочарование. Сегодняшний день получился совсем не таким, каким он его предвидел. Чимин снова поворачивается к Тэхёну. Смеётся, потому что тот выглядит так, словно проглотил лимон, и сейчас пытается решить, выплёвывать его или нет. — Забудь, что я сказал, — беспечно говорит Чимин. — На сегодняшний день и так достаточно сумасшествий, тебе так не кажется?       — У тебя красивая улыбка, — произносит ошарашенный Тэхён. Заметно теряется.       Чимин улыбается ещё ярче.       — Спасибо.       Тэхён так и не отпускает его ладонь.       — Мальчики, — повторяет профессор.       Чимин убирает руку первый.       — Приятного аппетита, — жизнерадостно желает он другу, после чего шагает к слизеринскому столу.       — Он уже понял? — спрашивает Хосок, когда Чимин садится рядом с ним на скамью.       — Нет, — отвечает тот, накладывая себе пудинг. — Всё нормально, — кидает в рот виноградину. — Завтра будет новый день.       Намджун смотрит ему через плечо на Тэхёна, который потерянно бредёт по большому залу, и смеётся:       — Ты что с ним сделал?       Чимин фыркает. Внутри такая лёгкость.       — Ничего. Просто дал немного пищи для размышлений.       Хосок расстроенно стонет в свой кубок:       — Ну блин. Мне хочется, чтобы тут уже расцвела настоящая любовь.       — Ага, — Чимин вздыхает. — Мне тоже.       — Вы противные, — фыркает Сокджин с когтевранского стола рядом.       Чимин бросает в него булочку:       — Хватит подслушивать.       — Я бы снял со Слизерина баллы за такое поведение, но эти булочки очень вкусные, — заявляет тот, после чего откусывает от булочки большой кусок и посылает Чимину воздушный поцелуй.       Большой зал затихает: все ученики принимаются за еду. Тишина тут никогда долго не держится, но Чимин её очень ценит после такого сумасшедшего дня. Он активно возится вилкой со своей говядиной.       А когда набивает рот картошкой, Тэхён на другом конце большого зала поднимается из-за стола.       — Пак Чимин! — кричит.       Чимин прекращает жевать и смотрит.       — Я хочу тебя поцеловать! — уверенно орёт Тэхён на всё помещение.       И если раньше здесь было тихо, то это просто ничто по сравнению с тем, какая тишина стоит сейчас.       Чимин с трудом жуёт; стучит себя по груди, когда кусок застревает в горле.       — Тэ, прошу…       — Пошли на свидание! — брови Тэхёна сведены вместе, а это значит, что его ничем не остановить. — Давай держаться за руки!       Чимин не знает, от стыда краснеет или от счастья, но паникует определённо.       — Тэхён, пожалуйста…       Юнги хохочет, просто громко ржёт; зал наполняется болтовнёй и разговорами, словно срывают какую-то печать. Хосок тычет Чимина локтем в бок:       — А? А!       — Хватит, — тот его отталкивает, пряча лицо в ладонях, и смеётся. — Чёрт.       — Пак Чимин! — снова орёт Тэхён.       — Хватит орать, дебил! — кричит Чимин в ответ. — Спроси меня как нормальный человек!       — Скажи ему сюда не идти, — просит Намджун. — Я пытаюсь поесть. Не хочу при виде вашей любви потерять аппетит.       — Директор, Тэхён лезет на стол! — вопит кто-то.       Чимин прячет лицо, но улыбку с этого лица стереть не получается.       — Отвратительно, — ласково тянет Намджун.       — Настоящая любовь, — вздыхает Хосок, откусывая кусок.       Чимин даже взглянуть не может на Тэхёна, который спрыгивает на пол рядом, зато почти падает, когда его сзади обхватывают руками за плечи. Тэхён утыкается ему носом в шею. Смеётся. Мило.       — Чиминни! — чуть ли не поёт. — Я всё понял! — и тянет Чимина за ухо.       Чимин наконец-то смотрит на него, сморщив нос, потому что улыбается. Лицо Тэхёна слишком близко. Прелесть.       — Что ты понял?       — Я же весь день говорил правду, — тот отпихивает Хосока в сторону и усаживается на скамейку спиной вперёд. — Вот придурки. Вы должны были мне сказать.       — Это было очень мило, — замечает Чимин, поправляя его галстук.       Его снова тянут за ухо.       — Чимин. Пошли на свидание.       Он притворяется, будто думает.       — Сначала ты должен кое на что ответить.       Тэхён хмурится:       — На что?       Чимин кусает щёку изнутри, чтобы не засмеяться.       — Ты хочешь меня поцеловать?       А Тэхён на слова времени попусту не тратит. Он наклоняется вперёд, ещё сильнее нарушая границы личного пространства, и прижимается нежным поцелуем к губам.       Вот и весь необходимый ответ.       — Хорошо, — говорит Чимин, как только удаётся восстановить дыхание. — Пойдём на свидание.       Хороший всё-таки день.