Цвет твоей ауры

Глава 1. Сообщение от Фаулера пришло накануне вечером. Утром профессор продублировал его. Эдисон ответил, что отлично запомнил время прилета нового научного сотрудника и непременно встретит его. Он уже ехал в аэропорт, когда раздался звонок Фаулера. Эдисон скрипнул зубами от досады. Он не понимал, почему должен отложить все свои дела, чтобы встретить какого-то мистера Тэча, но, как всегда, не смог отказать своему наставнику в маленькой просьбе. Не так уж часто профессор просил его о личном одолжении. Эдисон поздоровался и подтвердил, что уже едет за протеже Фаулера. Получил неожиданно эмоциональную похвалу и совсем уж странную просьбу разместить гостя в своем загородном особняке. «Пока мистер Тэч не подберет себе жилье по вкусу». Эд не слишком любил посторонних в своем доме, но не сумел сходу найти убедительной причины для отказа. В конце концов, он почти не бывает дома, так что этот незнакомый тип не особенно стеснит его, если только не станет затягивать с покупкой собственного жилья. С неба сыпал крупный влажный снег, лип к ветровому стеклу и тут же таял, стекая крупными ручейками. Печка в салоне мощного кроссовера грела на полную катушку. Эд то и дело поглядывал на электронный ежедневник, где в реальном режиме отслеживал результаты экспериментов. В принципе, он мог и не ездить сегодня в институт. Он мог не появляться там даже неделю или две: сотрудники лаборатории отлично справлялись с работой и в его отсутствие, но Эдисон Харпер не представлял себе другой жизни. За долгие годы он привык к строгому распорядку дня и, если по какому-то стечению обстоятельств у него вдруг освобождалось несколько часов, то профессор Харпер просто не знал, чем их занять. В такие дни он бродил по улицам Эдинбурга, с любопытством разглядывая спешащих по своим делам обывателей, ловил на себе заинтересованные взгляды омег, пил кофе из автоматов и думал. Думал о том, что его жизнь замкнулась в какой-то давящий элитарный круг, за которым есть целый мир, яркий, многообразный, полный красок и эмоций. Мир, которому принадлежали его родители, братья, бывший муж и, конечно же, дочка. Все, кого Эдисон любил, только не он сам. К счастью, времени на рефлексии у него было совсем немного. Несмотря на то, что личный помощник освобождал профессора Харпера практически от всей рутинной работы, он все еще оставался движущей силой и куратором нескольких прорывных проектов. Эдисон нажал на кнопку гарнитуры, соединяясь с референтом: — Мистер Монтгомери, что у нас с результатами? — Все идет по плану, профессор, — мгновенно отозвался помощник, — доктор Юэн только что начал вторую фазу эксперимента. Мыши чувствуют себя хорошо. Саманта считает, что уже к вечеру у нас будут первые результаты. — Спасибо, Лоуренс, это хорошие новости, — отозвался Эд. Полтора года назад Колсон, его прежний ассистент, женился и переехал в Америку к родителям супруга. Эдисону, скрепя сердце, пришлось заняться поисками нового помощника. Поиски затянулись на несколько месяцев: требования были крайне высоки. Подразумевалось, что соискатель должен быть образован, владеть тремя редкими языками, обладать уникальной работоспособностью и стрессоустойчивостью. К тому же, на личного ассистента профессора Харпера накладывался ряд запретов: два года назад их исследованиями заинтересовалась государственная корпорация, занимающаяся закупками для нужд армии Великобритании. От претендента на должность требовалась кристально чистая биография, желательно отсутствие семьи и родственников за границей и много чего еще. Эдисон без энтузиазма просматривал присланные резюме, искренне полагая, что найти подобный уникум просто невозможно. Однако удача повернулась к нему лицом: один из кандидатов идеально подошел на должность. Двадцатидевятилетний Лоуренс Монтгомери закончил Лондонский Королевский колледж по специальности биофизика, владел испанским, французским и китайским языками, был холост и не имел родственников за пределами Шотландии. При личной встрече мистер Монтгомери потряс Эдисона умением держаться и говорить так, будто Ее Величество королева являлась как минимум его двоюродной тетушкой. Лоуренс показал великолепное знание биотехнологий, способность одновременно эффективно решать несколько задач и быстро ориентировался в ситуации. Это был лучший кандидат, которого только можно было найти, однако у него имелся один малюсенький недостаток — Лоуренс был омегой. Эдисон едва не отказал ему. Принялся лихорадочно придумывать причину для отказа, но внезапно устыдился позорной слабости. Среди сотрудников института было немало омег, и все они показали себя отличными профессионалами. К тому же контракт включал пункт о необходимости использовать нейтрализаторы, чтобы гормональные циклы омег не мешали работе. Другое дело, что личный ассистент — это не просто научный сотрудник. Эдисону придется контактировать с ним ежедневно по сотне поводов, проводить вместе много часов. Но впечатляющее резюме и отсутствие других хоть сколько-нибудь подходящих кандидатов вынудило профессора Харпера все же нанять Лоуренса Монтгомери на работу. И за девять месяцев, что они проработали бок о бок, Эд ни разу не пожалел о своем выборе. — …я перенес вашу встречу с мистером Вудли на следующий вторник и осмелился забронировать для мистера Тэча люкс в «Chester Residence». — Не стоило, — с досадой вздохнул Эдисон, — Фаулер настаивает, чтобы я разместил гостя в своем доме. — Но вы и сами там почти не бываете, — удивленно проронил Лоуренс. — Придется бывать. Мистер Тэч любит домашний уют… — Мы настолько заинтересованы в этом человеке? — Мы… да, заинтересованы, — вздохнул Эдисон. — Я понял, — спокойно ответил Лоуренс, — в таком случае, стоит позаботиться об ужине? — Благодарю, — Эд отер вспотевший лоб и уменьшил обогрев салона. Ужин. Подумать только. Он даже не задумался о том, что гостя нужно чем-то накормить после утомительной дороги. — Что бы я без вас делал, Лоуренс? — Разумеется, пошли бы по миру, профессор, — без тени усмешки произнес ассистент, — кажется, мистер Тэч предпочитает традиционную кухню. Закажу что-нибудь изысканное. И цветы. — Цветы? — Обычно омеги любят цветы. Правда? Эд не мог припомнить, когда в последний раз дарил кому-то цветы. Папе на годовщину свадьбы или Дику на рождение младшего сына? Но он точно никогда не дарил цветов новым сотрудникам института. — Хорошо, давайте цветы. *** Мистер Тэч оказался очень красивым мужчиной лет двадцати восьми — тридцати. Эдисон, вдумчиво изучивший впечатляющее резюме молодого ученого, не подумал даже взглянуть на его фото. И совершенно зря: тогда он не был бы так потрясен, когда из снежной пелены на него выскочил омега совершенно ангельской внешности. — Профессор Харпер, — сказал он и засмеялся, — а я Энджел. Энджел Тэч. Приятно, наконец, лично познакомиться со знаменитостью! У него и имя подходящее — Ангел. — Не такая уж знаменитость, — покачал головой Эдисон с некоторым смущением. Что поделать, к своим тридцати пяти он был совершенно не искушен в общении с существами противоположного пола. После развода с Лукасом Эд еще два раза пытался завести отношения, но оба легких ненавязчивых романа закончились ничем. — Как это мило, — Энджел был невысокого роста и смотрел на альфу снизу вверх, — вы еще и скромняга! Эдисон разглядывал омегу, находя его все более привлекательным. Не симпатичным, нет, красота мистера Тэча не вызывала сомнений. Но было что-то еще, едва уловимое, то, что ощущаешь на уровне подсознания, инстинктов. Эдисон получал эстетическое удовольствие от веселого взгляда больших, опушенных темными ресницами, синих глаз омеги, аккуратного носа и линии рта, от тающих снежинок на густых коротко стриженных волосах. В движениях Энджела чувствовалась природная грация и сдержанная страстность натуры. И, конечно, запах. Профессору понравился его запах. Мягкий, ненавязчивый, и в то же время возбуждающий самые смелые фантазии. Метель бросила в их лица рой колючих снежинок. Энджел ахнул, и Эдисон очнулся. — Мистер Тэч, рад приветствовать в Эдинбурге, — наконец, произнес он, — давайте ваш чемодан. — Благодарю, — Энджел с готовностью отдал ему огромный серебристый чемодан, — только будьте осторожны, там образцы. — Конечно. Пойдемте, моя машина ждет на парковке. — Охотно. Признаться, я замерз, и мне не терпится оказаться в тепле. В Шотландии всегда так холодно? — Вовсе нет. Прошу за мной. Оказавшись в тепле, Энджел расстегнул короткую курточку и встряхнул головой, рассеивая по салону капельки воды с мокрых волос. Эдисон смотрел на него, такого спокойного и непринужденного, и вдруг понял, что против воли и всех приличий губы растягиваются в широкую улыбку. Он очень давно не улыбался так свободно и легко, кажется, с тех времен, когда они с Лучиком были детьми и безудержно любили друг друга. — Мистер Харпер, — Энджел тоже улыбался, — мы еще мало знакомы лично, но заочно я очень хорошо вас знаю, ведь у нас один учитель. — Профессор Фаулер и о вас говорил немало. — В таком случае, вам будет легко называть меня по имени и на «ты». — Если ты позволишь, это будет для меня большой честью, — Эдисон чувствовал, что несет навязанную деловым этикетом чушь, и больше всего на свете мечтал остановиться. Предложение Энджела стало поводом сделать их общение более неформальным. Тем более, им предстояло жить в одном доме. Господи, они будут жить в одном доме! По стеклу ползли капли тающего снега, пока они устраивались в просторном салоне кроссовера «Вольво». Эд мучительно старался придумать, о чем говорить с почти незнакомым, но уже таким симпатичным коллегой. — Ты что-то говорил про образцы. Это твой личный проект? — лучший способ начать разговор — это заговорить о работе. — По правде, это разработка целого института, но я был одним из ведущих специалистов, — с гордостью ответил Энджел, — проект совершенно прорывной и — секретный. Поэтому профессор Фаулер решил отправить меня с этой разработкой сюда. Подальше от любопытных глаз. — Надо же, — Эдисон был заинтригован. Он полагал, что получает в свой штат лишь одного ученого. А оказалось, целое направление. Да еще и секретное, наверняка заказ военного ведомства. — Что же это за разработка? — Я все тебе покажу, — проникновенно прошептал Энджел, глядя прямо в глаза, — ты сможешь даже ощутить это на себе. *** Энджел Майкл Тэч, 28 лет, омега. Родители: Роберт Карлайл Тэч, бета, и Микаэль Тэч, бета. Рожден по заказу в рамках общеевропейской генетической программы, номер при рождении… Родился. Учился. Окончил. Выпускник. Кандидат. Номинант. Лауреат. Работа на правительственный институт генетики. Лоуренс удалил файл и отрешенно побарабанил пальцами по полированной столешнице. А он красивый, этот Тэч, даже очень. Мог бы не пыхтеть над пробирками и реактивами, а сделать модельную карьеру. Природа была очень щедра к этому парню и при этом сделала его омегой, а не бетой. Даже завидно. Лоуренс закурил, глядя в окно. Снег валил сплошной пеленой. Где-то за этой белой стеной его босс уже встретил своего нового сотрудника и наверняка успел очароваться его совершенством. Ну и ладно. Работа вступает в завершающую фазу. Еще немного, и Лоуренса здесь не будет. Вероятнее всего, они с профессором никогда больше не увидятся. Он повел себя непрофессионально, позволив чувствам взять верх над разумом. Эдисон Харпер был у Лоуренса третьим объектом, и вторым объектом — альфой, но до него Рен не испытывал такой острой, почти болезненной привязанности к своему боссу. К слову, оба прежних начальника тоже были весьма привлекательны и отличались внутренней силой и харизмой людей, добившихся значительных карьерных высот. Но в отличие от Гольдсмита и Белова профессор Харпер не был жестким. Требовательным, настойчивым, скрупулезным — да, но не жестким. Иногда за внешним лоском пиздецки умного и успешного ученого Лоуренс видел очень одинокого и ранимого мужчину, который настолько свыкся со своим одиночеством, что перестал его замечать. Это подкупало. Обычно альфы тратят много сил, чтобы пустить пыль в глаза, доказать свою звериную самцовость. Харпер был первым на памяти Рена, кто не разменивался на подобную ерунду. Омега затушил сигарету в пепельнице и поглядел в ежедневник. Без Эдисона в институте стало пусто и скучно. Привыкший работать в авральном режиме, Лоуренс до обеда успел переделать все дела, назначить встречи на будущую неделю и, конечно, привести в порядок дом профессора. Он действовал на свой страх и риск, нанимая специалистов клининга, выбирая меню для ужина и покупая на сайтах милые аксессуары и безделушки для аскетичного жилища босса. По правде, он не понимал, для чего Эдисону понадобился дом. Профессор часто ночевал на диване в комнате отдыха и вполне мог обойтись городской квартирой. Дом у Южного моста был слишком просторным для одного и располагался довольно далеко от научного комплекса, а Эд ненавидел терять время в пробках. Была, пожалуй, только одна причина для покупки особняка: Мия, дочь профессора от первого неудачного брака. Эдисон забирал девочку на каникулах и проводил с ней время, напрочь забывая в такие дни обо всех своих проектах. Лоуренс успел познакомиться с Мией Харпер прошлой зимой и с тех пор был с ней на связи. Они дружили в Инстаграме и на Фэйсбуке, Мия часто спрашивала, как дела у ее папы и может ли она провести с ним уик-энд. Она была жизнерадостным ребенком, и Рен испытывал к ней симпатию и интерес. Точнее, если быть совсем честным, привязанность к отцу он проецировал и на его дочь. А вот, кстати, очередное письмо от Мии, пришедшее на рабочую почту профессора. Рен без колебаний открыл емайл, Эдисон не запрещал ему читать личные письма в то время, когда он занят. Впрочем, ничего таинственного в них и не было. Профессору писали дочь, родители, братья и - очень редко - бывший муж. В письме Мия напоминала отцу о приближающемся Рождестве и интересовалась, может ли она провести зимние каникулы в Эдинбурге. «Если ты не против, папочка», — писала она, — «я хотела бы взять с собой Джонатана, чтобы он не тосковал один в большом доме». Джонатаном звали огромного белого пса, похожего на большой пушистый сугроб с тремя угольками в виде носа и глаз. Лоуренс представил реакцию мистера Тэча на появление в доме профессора девочки с псом и не смог сдержать смешок. Пожалуй, он предвзят к этому парню из-за настойчивого желания непременно квартировать в доме симпатичного холостого босса, но то, что в особняке при этом будут гостить Мия и Джонатан, вызвало у него мстительную радость. Вечером, когда Эдисон свяжется с ним, чтобы обсудить текущие дела, Лоуренс расскажет ему о письме и предложит подробный план развлечений для любимой дочурки босса, чтобы тот уж точно не отвертелся. Вот этим и займемся, пока босс развлекает лондонского красавца. *** Лоуренс, как всегда, оказался на высоте. За те несколько часов, что Эдисон отсутствовал, он ухитрился превратить большой и дорого обставленный, но неухоженный дом профессора Харпера в уютное гнездышко. В ярко освещенной и хорошо протопленной гостиной все лежало на своих местах. Вечно разбросанные книги были водворены туда, где им место: в огромный дубовый книжный шкаф. Кресла и диван - застелены мягкими клетчатыми пледами приятных горчично-коричневых оттенков. Возле массивного камина в монументальной вазе благоухали кремовые розы. На столе стояли холодные закуски и исходившие теплом и соблазнительными ароматами горячие блюда, приготовленные в традиционном шотландском ресторане. Вино, как и положено, было перелито в кувшин, а бокалы блестели так, что слепили глаза. — У тебя мило, — похвалил Энджел, — очень уютно, почти как дома. У моих родителей дом, правда, побольше… — А где живешь ты сам? — спросил Эдисон, принимая куртку гостя и вешая ее в гардероб. — У меня квартира в Вестминстере, но я почти не жил там, чаще приходилось оставаться на работе, — с очаровательным смущением пожал плечами Энджел. — Как знакомо, — согласился Эд, и они оба рассмеялись. — Могу я воспользоваться твоим сейфом? — омега кивнул на свой чемодан, бережно извлеченный из багажника и доставленный в дом. — Конечно, — с некоторым удивлением ответил Эд, — он в кабинете, это на втором этаже. Пойдем, я покажу. Когда небольшой элегантный кейс из посеребренной кожи и запечатанный пакет с документацией были водворены в сейф, Энджел очаровательно взъерошил блестящие темные волосы и сказал: — А теперь я не прочь отужинать. Чертовски голоден, если честно. — Конечно, — с готовностью отозвался Эд, — самое время оценить шотландскую кухню. Ужин прошел лучше, чем он ожидал. Они почти не говорили о науке, но при этом Эдисон получал удивительное удовольствие от общения с омегой. Энджел вел себя так естественно и свободно, так увлекательно рассказывал о своей жизни в Лондоне и поездках по Европе и Азии, что альфа слушал его, распахнув глаза. Его покорили чувство юмора и заливистый смех, обаяние и естественность молодого ученого. А еще его запах, от которого обонятельные рецепторы заходились в экстазе. — Ты так смотришь, — Энджел отложил салфетку и, протянув руку, коснулся кончиками пальцев запястья профессора, — меня немного смущает твой взгляд. — Извини, — неловко моргнул Эд, приходя в себя. Поправил манжет рубашки и беспомощно посмотрел в окно. Снаружи все еще мела метель, оседая на стеклах крупными блестящими каплями. — Если ты устал, я мог бы показать тебе комнату, - предложил он, ощущая смутное беспокойство, но не находя ему причины. — Пожалуй, да, — мягко улыбнулся омега, — перелет был немного утомительным. Благодарю за приятный вечер и надеюсь, что завтрашний день будет плодотворным. Эдисон, уверив его, что так и будет, учтиво придержал стул омеги. Он проводил Энджела в гостевую спальню, которую по распоряжению Лоуренса привели в надлежащий вид. Самому профессору и в голову не пришло бы что-то менять в комнате для гостей, но его референт на всех этих делах собаку съел. Спальня благоухала чистотой, белье на кровати искрилось крахмальной белизной, на подоконнике в пузатой вазе стояли чайные розы. — Очень миленько, — похвалил Энджел, и Эд в очередной раз порадовался, что нанял помощника-омегу. Все же Лоуренс - настоящее совершенство. — Доброй ночи, — пожелал он и вздрогнул, когда теплые губы гостя целомудренно коснулись его щеки. Эд, покраснев, как школьник, неловко улыбнулся. «Кажется, начало положено», - подумал он, шагая по коридору к своему кабинету. Вот только начало чему, плодотворному сотрудничеству или чему-то большему? *** Конечно же, Харпер решил поработать перед сном. Иначе быть и не могло, поэтому Рен заготовил для него полный отчет по проводимым экспериментам. — Как все прошло? — спросил он, когда профессор, просмотрев таблицы, с удовлетворенным видом откинулся на спинку кресла. — Просто замечательно, — мечтательно ответил Эдисон, закинув руки за голову, — мистер Тэч привез новый секретный проект, разрабатывать и совершенствовать который доверили нашему институту. А это будущие транши и перспективы. Лоуренс внимательно смотрел на экран, подмечая и расслабленную позу своего шефа, и слабую полуулыбку, блуждающую по лицу. Нет, это вовсе не радость по поводу перспектив, Эдисон увлекся новым сотрудником. Вот дьявол! И только через минуту, пережив первое острое раздражение, Рен со всей ясностью осознал — это оно! Тэч привез то, ради чего они все работали. Привез и разместил в доме профессора, по крайней мере, в институт никакого багажа пока не доставляли. Значит, нужно во что бы то ни стало туда попасть. И ключик от дома Харпера у него есть. — Сегодня пришло письмо от Мии, — известил Рен профессора и с удовольствием увидел, что томная растерянность исчезла из проницательного взгляда Харпера. — Она приедет? — Собирается, хочет провести в Эдинбурге дней десять. Если вы не против, я мог бы забронировать для вашей дочери билет на завтрашний рейс. — Непременно! — Но есть небольшая проблема. — О да, — профессор возвел глаза к потолку, — мистер Тэч. Как же все не вовремя! Я должен уделить ему время, но, боюсь, если Мия узнает о моем госте, то передумает приезжать. — Вообще-то я не об этом, — засмеялся Рен, — а о Джонатане. — Каком еще Джонатане? — Джонатан — это пес Мии, огромный, белый, просто гора меха, целый сугроб. Надеюсь, ваш дом выдержит его нашествие? — О, Господи! — воскликнул профессор, хлопнув себя по лбу. — Я встречу вашу дочь, мы позавтракаем, и я отведу ее в национальную галерею. Там можно бродить до самого вечера. Надеюсь, этого хватит для презентации проекта мистера Тэча? — Лоуренс! Вы просто спасаете меня! — Пустое, босс, — улыбнулся Рен, — спокойной ночи. — Спокойной ночи, — с облегчением выдохнул профессор и отключил связь. Улыбка погасла, как стащенная с лица надоевшая маска. Рен вытащил из пачки сигарету и закурил, машинально просматривая удобные рейсы из Лондона в Эдинбург. Так, оп-ля, готово, теперь забронировать входной билет в галерею и столик в ресторане. Завтра он, наконец, доберется до своей цели и выкинет из головы ненужные, тянущие ко дну мысли о голубоглазом профессоре. Глава 2. Утром Эдисон проснулся в отличном настроении. Новый день обещал стать замечательным. Обычно профессор энергично вскакивал с постели ранним утром, он был жаворонком и не любил разлеживаться. Но сегодня не отказал себе в удовольствии понежиться под теплым верблюжьим одеялом. За широким окном сияло редкое для шотландской зимы ясное утро, по дому разливался аромат цветов, сладкой выпечки и еще чего-то бесконечно приятного. Профессор блаженно вытянулся, заводя руки за голову, снова прикрыл глаза и вдруг вспомнил ощущение из далекого прошлого. Лукас любил по утрам нежиться в теплой постели и всеми правдами, и неправдами старался подольше удержать мужа в плену подушек и одеял. Он забирался на него, легкий и вкусно пахнущий, оседлывал бедра, не позволяя одеялу сползти с плеч, а его спутанные светлые кудри золотились в солнечных лучах. Эдисон опустил руку вниз, провел по груди и животу к стоящему члену. Смущенно вспомнил торопливый секс с мужем, мокрые, неловкие поцелуи, ощущение прикосновения фланелевой рубашки к расслабленным соскам. Сжал член через трусы. Несколько коротких, отточенных — в этом он был мастером — движений, и длинный, неожиданно яркий оргазм заставил все тело выгнуться в кровати. Внизу раздался зуммер видеодомофона, послышались легкие быстрые шаги, и Эдисон поспешно откинул одеяло. Когда он, умытый и чисто выбритый, спустился вниз, Энджел уже ждал его у камина. Вид у омеги был растерянный. В одной руке он держал пакет с углями, в другой длинные спички. — Доброе утро, — поприветствовал гостя профессор. — Я немного похозяйничал у тебя, — молодой ученый залился очаровательный румянцем, — заказал завтрак и хотел разжечь огонь, но… — он с досадой оглянулся на широкий, покрытый золой очаг, — он ни в какую не поддается. — Это потому, что разведение огня — задача альфы, — пошутил Эдисон и тут же прикусил язык. Не исключено, что Энджела оскорбит упоминание гендерных ролей. Омеги сейчас такие самостоятельные, палец в рот не клади. Тем более, такие, как Тэч, умом и настойчивостью ничуть не уступающие альфам. — В таком случае, я постою в сторонке и полюбуюсь, как с делом справится добытчик мамонтов, — мило улыбнулся Энджел и протянул пакет с углем. А он мудрый, с облегчением подумал Эдисон, принимаясь за дело. Он ничего не мог поделать с собой — Энджел все больше и больше нравился ему. Эдисон немного переживал по этому поводу: все же им предстояло вместе работать над проектом, а личные отношения в коллективе вредили общему делу. — Я осмелился заказать к завтраку пончики с клубничным джемом, — сообщил Энджел, когда огонь в камине затрещал, а вытяжная труба загудела, вытягивая дым. — Обожаю пончики с клубникой, — признался профессор, — но понятия не имею, как ты угадал? — Ничего особенного, мне просто подсказал мистер Фаулер, — не стал делать секрета Энджел, — он так много говорит о тебе. — О, — приятно удивился Эд. — Он очень привязан к тебе, очень. Скучает… — Энджел взъерошил блестящие темные волосы и сменил тему, — если честно, я страшно голоден. — Да-да, — поспешил взять ситуацию в свои руки Харпер, — и я тоже. Тем более, через час мы должны быть в институте. Завтракали в молчании. Слова Энджела о старом учителе растревожили Эдисона, он все еще тосковал по оставленной в Лондоне жизни, частью которой был профессор Фаулер. А еще там были родители, братья, дочка. Мия! Господи, Мия сегодня приезжает! Лоуренс встречает ее утром в аэропорту. Как малышка отнесется к присутствию постороннего омеги в его доме? Обидится? Хорошо бы, Монтгомери предупредил ее о неожиданном госте Эдисона. Мия такая чуткая, хрупкая, она будто насквозь видела настроение отца, и за это Эд любил ее сильнее всех на белом свете. Зазвонил телефон. Лоуренс. — Доброе утро, шеф. — Доброе, мистер Монтгомери, - звонок помощника немного успокоил профессора. Лоуренс мог справиться с любыми трудностями и любое поручение выполняет на все сто пятьдесят. — Зал для презентаций готов, - непринужденно сообщил он. — Что? — не понял Эд. — Зал, — предельно терпеливо повторил референт, — наш новый сотрудник привез новый проект. Разве он не собирается его презентовать? — Действительно, — наконец, сообразил Эдисон. И как он сам об этом не додумался? — Нет-нет-нет, — вдруг замахал руками омега, — не будет никакой презентации. — Почему? — Мы не повезем образцы в институт. Не сегодня, — твердо отрезал Энджел. — Мистер Монтгомери, мистер Тэч утверждает, что зал не нужен, - сказал профессор. - Он не будет презентовать проект. — Вы уверены?.. — голос помощника был полон сомнения. Со своей стороны, Эдисон был с ним согласен. Но Энджел отвечал за проект и был его куратором, так что оставалось только покориться его воле. — Да, уверен. — Что ж, тогда я еду в аэропорт за вашей дочерью. Увидимся вечером, — Эду показалось, что он услышал легкое сожаление. — Конечно, Лоуренс. Увидимся. — Кто это такой? — ревниво спросил Энджел, салфеткой оттирая пальцы от сахарной пудры, которой были густо покрыты пончики. — Мой помощник, Монтгомери. Отличный профессионал и друг. Я вас познакомлю. Энджел натянуто улыбнулся и поднялся из-за стола. — Пойду, возьму куртку и перчатки. *** Рен задумчиво побарабанил пальцами по столешнице. А этот Энджел — непростая штучка. Неужели он заподозрил что-то и поэтому оставил образцы и документацию в сейфе Харпера? Тогда Рену непременно нужно попасть в дом профессора и остаться там хотя бы на несколько часов. К счастью, его палочка-выручалочка уже через два часа приземлится в эдинбургском аэропорту. Рен должен любой ценой убедить Мию, чтобы она уговорила отца оставить его на ужин. Что в этом такого? Ведь он правая рука Харпера. Зазвонил телефон. Номер не определился, и Лоуренс выругался сквозь зубы. — Как дела? - голос связного был незнаком. Взяли новичка? — Все идет по плану. — Когда нам ждать?.. — Не торопите события. Я подам сигнал, как только мышка будет в клетке. — Не затягивай. Мышка нужна нам как можно скорее. — Понял. Рен отключился и решительно встал. Оглядел пустующую рано утром лабораторию, мыши в клетках тихо попискивали, занимаясь своими мышиными делами. Все утро шел снег. В городе царила сдержанная предрождественская суета. Лоуренс отстоял во всех обычных пробках, на которые предусмотрительно запланировал дополнительный час, и добрался до аэропорта за полчаса до прибытия лондонского рейса. Заняв место у нужного выхода, он позвонил старшему лаборанту, чтобы узнать, как продвигается эксперимент. Черт, ему будет всего этого не хватать! Рен долго и трудно привыкал к новым людям, впускал их в свою душу. Он умел мгновенно подстраиваться к любой ситуации, входить в доверие, влезать под кожу, выпытывать секреты, но его собственное сердце оставалось закрытым от всех. Однако эти люди смогли найти бреши в обороне Лоуренса Максимилиана Монтгомери, лицедея и обманщика, одного из лучших в своей профессии. — Мистер Монтгомери! — раздалось у гейта, Рен поднял взгляд и увидел Мию. Раскрасневшаяся, в расстегнутой белой шубке, девочка спешила к нему, энергично таща за собой большой чемодан. Во второй руке дочка босса держала толстый брезентовый поводок, на другом конце которого шагало пушистое белое облако внушительного размера. Лоуренс поспешил к девчушке, которая вместо церемонного приветствия беззастенчиво повисла у него на шее. Джонатан ткнулся мокрым носом в подмышку омеги, он был чудовищно огромным и таким же невообразимо добродушным псом. Этаким белым рыцарем-защитником своей маленькой изящной хозяйки. — Мисс Харпер, рад вас видеть! Надеюсь, полет был приятным? — Еще бы, — рассмеялась Мия, — а вот Джонатан не очень доволен, ему пришлось лететь вместе с багажом. — Простите, мистер Джонатан, — отвесил шутовской поклон Лоуренс, — в другой раз я забронирую для вас бизнес-класс. Мия рассмеялась так звонко, что по всему зданию аэропорта рассыпался звон серебряных колокольчиков. Лоуренс тоже улыбнулся. Он высвободил чемодан девочки и забрал поводок, крепко намотав его на руку. — А где мой папа? — спросила Мия, улыбка на ее лице стремительно потускнела. — Опять работает, да? Вы бы объяснили ему, мистер Монтгомери, что столько работать вредно для здоровья! Вот и папа говорит: отец совсем не думает о себе, а ведь это может плохо кончиться! Рен только улыбнулся, выслушав непривычно взрослые речи четырнадцатилетней дочки босса. Он понимал, что эти слова поместил в голову Мии ее отец-омега, но в целом был совершенно согласен с бывшим мужем Эдисона. Тот действительно не умел разделять работу и личную жизнь. Именно это, видимо, и стало причиной распада их брака. — Я обязательно расскажу мистеру Харперу о вашей заботе, — пообещал Лоуренс, увлекая девочку к выходу. Поводок то и дело натягивался, Джонатан чуял свежий воздух и рвался на свободу. — Куда мы поедем? — спросила Мия, вприпрыжку шагающая рядом с Реном. — А куда бы вам хотелось? — Я бы чего-нибудь съела. — Поддерживаю. Едем в кафе, а потом в национальную галерею. — А как же Джонатан? — Я купил билет и на него. — Вы просто чудо, мистер Монтгомери! Когда они, наконец, добрались до автомобиля, Лоуренс с облегчением погрузил в багажник чемодан. Пес охотно запрыгнул на заднее сиденье, Рен распахнул дверцу перед дочкой босса. Та, как настоящая леди, подобрала юбку и чинно устроилась на своем месте. Смартфон гулко завибрировал сообщением. Рен захлопнул дверцу, чтобы на Мию не падал снег и прежде, чем сесть за руль, прочёл смс. — Будем дома к ужину, — писал Харпер, — мистер Тэч попросил свинину в горшочках. Мистер Тэч попросил. Попросил, гад. Вперся в особняк постороннего альфы и распоряжается. Рен потянулся за пачкой сигарет, но тут же одернул себя. С ним ребенок. И кстати, у ребенка могут быть другие пожелания. — Мисс Харпер, чего бы вы хотели на ужин? — О, даже не знаю, — восторженно захлопала ресницами девочка, — может быть, итальянскую кухню? Как вы думаете, мистер Монтгомери? — Думаю, было бы здорово! Обожаю итальянскую кухню. Тогда я заказываю? — Конечно! И поехали скорее есть, я ужасно голодна! *** — Да, папочка! Приехала, папочка. Встретил. Конечно. А кто это? Хм, ну ладно. Мия задумчиво поджала губы. Рен следил за ней в зеркало заднего вида и удовлетворенно отметил, что девочка выглядит не слишком довольной. — Отец с ним встречается? — спросила она. — С кем? — С этим мистером Ангелом, с которым хочет меня познакомить? Он симпатичный? — Что вы, мисс Харпер, — максимально деликатно сказал Лоуренс, — мистер Тэч прилетел только вчера вечером. Насколько я знаю, раньше они с профессором не были знакомы. — Тогда почему этот мистер живет в его доме? — удивилась Мия. — Потому что об этом попросил его наставник, профессор Фаулер. Думаю, вы достаточно воспитанная юная леди, чтобы не ставить своего отца в неудобное положение. — Конечно, — девочка кокетливо поправила складочки длинной клетчатой юбки, — папа говорит, что отцу пора завести отношения. Слишком он одинок. — Это решать не нам, а профессору Харперу, — Лоуренс вспомнил растерянный голос шефа, когда тот сообщал о приезде нового научного сотрудника. Только бы этот мистер Тэч не решил все за него. — Вы очень покладистый, мистер Монтгомери, — одарила его Мия сомнительным комплиментом. — Я всего лишь референт профессора, — пожал плечами Рен, — в мою компетенцию не входит вмешательство в его личную жизнь. — Вот об этом я и говорю, — с тяжелым вздохом кивнула девочка. Вопреки уверениям, что она съела бы даже слона, на завтраке Мия клевала, как синичка. Зато болтала за двоих. За окном шел снег, в теплом кафе было уютно, а они не торопились, поэтому Рен подливал своей подопечной ароматный чай и слушал ее рассказы о людях, которых он никогда в жизни не видел, но уже довольно хорошо знал. — Нани влюбился, представляете? По-настоящему, а не как обычно. Он даже хотел сбежать с этим своим альфой, угнал «Тайфун», но не смог открыть ворота. Дедушка Арди устроил ему домашний арест, отобрал айфон и пообещал, что не возьмет с собой в Венецию следующим летом. А вы видели мои фотки из Китая? Папа Рид взял меня с собой, чтобы вести репортаж из базового лагеря, это так увлекательно! Я говорила, что собираюсь стать журналистом? Нет! Ну так это был мой первый репортаж для BBC! Папа Рид говорит, у меня талант! А папа доволен, что он у меня под присмотром. Простите, мистер Монтгомери, мне нужно отлучиться, чтобы припудрить носик. Когда Мия унеслась, Рен проверил смс и голосовую почту. Профессор безмолвствовал. Рен представил, как тот показывает мистеру Тэчу институт и знакомит с сотрудниками, и порадовался, что не видит этого. Он заказал ужин: итальянскую кухню, как и просила Мия. Пусть Тэч скрипит зубами от злости и поглощает пасту с морепродуктами, так ему и надо. Глава 3. Знакомство прошло прекрасно. Эдисон немного нервничал, оставшись в такой деликатной ситуации без своего всезнающего и всемогущего помощника, но сотрудники института приняли нового коллегу радушно. Энджел скромно улыбался, когда профессор оглашал его заслуги и регалии, а когда речь пошла о его разработках, пообещал рассекретить проект в ближайшие дни. Затем Эдисон показал ему его будущий кабинет и назначил помощников и лаборантов. Энджел немного рассеянно поздоровался с новыми коллегами, кажется, его слегка утомила официальная часть, поэтому профессор отпустил сотрудников работать и ожидающе уставился на омегу: — Что скажешь про кабинет? Кабинет был лучшим в здании. С большим окном, массивной темной мебелью и шкафами под самый потолок. Профессор Фаулер намекнул, что мистер Тэч привык к роскоши, и пожелал, чтобы его фавориту было уютно в институте Харпера. Энджел провел расслабленной рукой по гладкой столешнице, кончики пальцев словно отыграли какое-то быстрое стакатто. — Здесь… мило, — голос омеги не соответствовал словам, он повернулся на каблуках, и Эдисон увидел печаль в прекрасных глазах. — Если не нравится, — быстро сказал он, — мы подберем что-то другое. Только не нужно плакать… — Ах, это не то, — тут же воскликнул Энджел, шагнув к нему, — просто… нахлынуло что-то. Я много жил за границей, но никогда так надолго не уезжал из Лондона, от родителей… Не обращай внимания! Кабинет мне нравится! — Ну… хорошо, — Эдисон не знал куда девать руки, которые так и тянулись к омеге. Что-то странное творилось с ним с тех пор, как Энджел приехал. Давно уже он не ощущал такого влечения к почти незнакомому человеку. Они еще очень мало знали друг друга, но какое-то томительное притяжение уже возникло между ними. Или альфе это только казалось. Эд шагнул к омеге и взял его за руку, готовый к возмущенному отпору, но надеясь на совсем другую реакцию. Ему хотелось поцеловать Энджела, хотелось так, что немели скулы. Обнять его, смять тонкую, изящную спину, задрать рубашку и прикоснуться к горячей коже поясницы. Энджел поднял взгляд, в нем виделась решимость и темное, полудикое желание, диктуемое природой в обход разума. Его плотно сжатые губы расслабились, будто давая сигнал, и Эд решительно наклонился, чтобы сделать то, на что омега дал недвусмысленное согласие. Рука дрогнула в руке, Энджел подался навстречу, но тут как назло раздался громкий настойчивый стук: — Профессор, звонит ваш бывший муж, — громко сообщила Мэдисон, секретарь-стажер, помогающая Монтгомери с документацией и электронной почтой. — О, дьявол! Эдисон отпустил омегу и, распахнув дверь, шагнул в приемную, где в спешке оставил личный телефон. — Доброе утро, — нейтрально поприветствовал Лукас, — как вы там? — Доброе, — отозвался Эд, наблюдая за Энджелом через открытую дверь. Тот отвернулся к окну и обхватил руками локти, закрываясь от всего мира. Какая неловкая ситуация! — Не могу дозвониться до Мии. Как она долетела? Это чудовище не разнесло клетку? — Чудовище? — Боже, Эд, ты не выспался, что ли?! Почему ты переспрашиваешь? Дай мне дочь, она лучше расскажет обо всем. — Мия с Лоуренсом, — Эдисон понимал, что навлек на свою голову все громы и молнии, но врать Лукасу не стал. Да и как бы он сумел выкрутиться? Лу, даром, что они в разводе уже больше десяти лет, слишком хорошо его знал. — Она в надёжных руках, гуляет по Национальной галерее. Мы встретимся перед ужином, и я больше не спущу с нее глаз, — уверил профессор свою бывшую половинку. — Ты не меняешься, Эд, — с грустью сказал Лукас, — снова работа тебе важнее семьи. — Лучик… — Позвони мне, когда Мия будет с тобой, — он отключился, оставив Харпера с крайне неприятным, но уже давно привычным ощущением вины. Он - никудышный отец. Настоящий альфа правильно расставляет приоритеты. Настоящий альфа успевает все и везде. Настоящий альфа умеет говорить «нет». Эдисон сунул телефон в карман и вернулся к Энджелу. Недавнее наваждение казалось нелепой и преступной случайностью. — Прости, — проронил профессор, — это было слишком… — Поспешно? — усмехнулся омега. — О да! Он чувствовал себя униженным и не удивительно. Энджел не из доступных омег, согласных в первый же вечер лечь в постель с любым понравившимся альфой. Энджел другой, он достоин и ждёт восхищения, обожания, долгих красивых ухаживаний. И он достоин кого-то другого, а не скупого на эмоции, разведенного мужчины, свихнувшегося от одиночества и тоски. — Прости, — повторил Эд. — Проехали, — сдержанно отозвался омега, — если ты не против, я хотел бы поработать. — Разумеется, — смущенно кивнул Эд, — встретимся в обед. *** Впервые за долгие годы работа на ум не шла. Эдисон даже не пошел в лабораторию, только запросил отчет о ходе эксперимента и просмотрел протоколы. Позвонил дочке, Мия радостно сообщила, что Лоуренс везет ее завтракать. Правда, известие о госте ее не очень-то порадовало. Эд уже представлял, как Лукас проедется ему по ушам по поводу Энджела, но что он мог поделать? Телефон завибрировал входящим звонком. Фаулер… — Доброе утро, профессор! — Эдисон, мой мальчик! Рад тебя слышать! — И я рад, профессор, — мягко проронил Эд, вспомнив, о чем обмолвился Энджел за завтраком. — Ну, как там у вас? — Все в порядке. Коллеги тепло приняли мистера Тэча, для нас честь предоставить наши ресурсы для его проекта… — Ох, Эд! Ну какой же ты у меня мальчишка! — хрипловато рассмеялся профессор. — Ресурсы, коллеги… скажи, он тебе понравился? Если не Энджел, то я уж и не знаю, кого еще тебе надо! Эд нахмурился. Так вот оно что: профессор отправил Энджела, потому что печется о его личной жизни. Не достижения Харпера, не отдаленные от Лондона и надежные лаборатории заботили его наставника, а жизнь Эдисона, его нелюдимость и одиночество. — Доктор Фаулер, — простонал он, облокотившись о стол, — зачем вы так? Я же думал… а вы!.. — Эд, мальчик! — перебил его профессор. — Ты мой лучший ученик, мой ребенок, мое творение — и не спорь! — Докт… — Не перебивай! Ты лучший мой мальчик, никому другому я не мог отдать проект Энджела, но я не могу допустить, чтобы мо… твои гены, твои уникальные гены пропали всуе. Девочка не проявила таланта, наверное, дело в твоем первом муже. Она пустышка! — Профессор! — потрясенный Эдисон вскочил со стула. Ему показалось, что его учитель бредит. — Зачем вы так? Я не понимаю: вы это о Мие? Вы тестировали мою дочь?! — Ох, да брось, — с досадой фыркнул Фаулер, — дочь… Тебе тридцать четыре, пора подумать о настоящей семье, и Энджел — лучшая кандидатура. — Я ушам своим не верю, — признался Эд, — если бы я не уважал вас как своего наставника, то просто… просто… — Послал бы? Ну и что? — грустно рассмеялся старый профессор. — Это не помешает мне беспокоиться о твоей судьбе. — Сэр, — как можно тверже произнес обескураженный Харпер, — я признателен вам за заботу, но не потерплю вмешательства в мою личную жизнь. Надеюсь, этого больше не повторится. — Хорошо, — неожиданно покладисто отозвался Фаулер, — только пообещай, что не будешь дуться на меня и присмотришься к мальчику. А если он не придется тебе по душе, то я больше не стану пытаться. — Ладно, — вздохнул Эдисон, отирая ладонью пылающий лоб, — всего доброго, профессор. — Пока, мой мальчик. Глава 4. Всю дорогу до дома Энджел молчал. Делал какие-то расчеты в своем планшете и иногда с тоской поглядывал на бескрайние заснеженные поля. Растерянный Харпер пытался сообразить, как теперь вести себя с гостем, чтобы не оскорбить его ни излишней симпатией, ни пренебрежением. Ситуацию осложнял приезд Мии, которая имела законное право на время и внимание своего отца. Они с дочкой слишком редко виделись, чтобы потерять хоть минуту совместного времяпровождения. — Знаешь, — голос Энджела прозвучал так внезапно, что профессор вздрогнул, — я подумал… — Да? — Наверное, неловко занимать комнату в твоем доме. Что подумают другие сотрудники? Я не хочу начинать свою карьеру в твоем институте со слухов о нашем, — он показал пальцами кавычки, — «романе». — Если ты беспокоишься о слухах, то никто ничего не узнает, — нахмурился Эдисон. Он все еще не был уверен, что идея Фаулера хорошая, но обидеть славного парня, выставив его за дверь, пусть и в пятизвездочную гостиницу, накануне Рождества было бы форменным свинством. — Как же не узнает? А твой референт? Он обязательно всем расскажет о том, что я живу у тебя, — красивые губы сложились в презрительную ухмылку. — Мистер Монтгомери никогда не поступит подобным образом, — решительно покачал головой Эд. В чем в чем, а в порядочности и профессионализме Лоуренса он не сомневался. — Ты так в нем уверен? — Абсолютно. И… если другой причины нет, пожалуйста, останься, — Эдисон улыбнулся, и с облегчением увидел ответную улыбку омеги, — хотя бы на Рождество. — Ну ладно, — согласился Энджел с очаровательным смешком, — раз ты просишь. К тому же, мне любопытно поглядеть на твою дочь. Наверное, она очень красивая? *** Первым хозяина встретил огромный снежный ком. С оглушительным лаем он ринулся навстречу, заставив профессора ахнуть и отступить. — Папочка, — закричала Мия, без шубки выбегая на крыльцо, — ты как раз вовремя, еду только что привезли. — Моя детка, — Эд нежно обнял дочь, отмечая, что за два прошедших с последней встречи месяца она немного вытянулась, — ты такая красавица! Но не нужно было выбегать раздетой на мороз. — Я просто не могла дождаться, так соскучилась, — призналась Мия, — и мне совсем даже не холодно. Ни капельки. — Мия, познакомься, — обернувшись через плечо, сказал профессор, — это мой гость, учёный, кандидат биологических наук, Энджел Тэч. Он временно поживёт в моем доме. Мия тут же отцепилась от его шеи и присела в вежливом книксене. — Здравствуйте, приятно познакомиться, — проронила она непонятным тоном, — надеюсь, вам у нас нравится. Эдисон заметил стоящего возле камина Монтгомери и неловко улыбнулся, радуясь, что помощник здесь. У Лоуренса величайший дар разруливать сложные ситуации. — Давайте пойдём в столовую, — позвала Мия, — Джонатан хочет есть. — Да, я тоже изрядно проголодался, — подтвердил Эд, надеясь, что за обедом неловкость исчезнет или хотя бы уменьшится. — Мистер Монтгомери, вы с нами? — Конечно, он с нами, папа, — с укором фыркнула Мия, — было бы невежливо не угостить Лоуренса этой восхитительной пастой. Возникло напряжённое молчание. Энджел снял куртку, Харпер принял её, уже понимая, что сгладить ситуацию не получится. Он выразительно посмотрел на помощника, тот в ответ кивнул головой на его дочь. Все стало ясно, как день. Мия ревновала. Ревновала настолько, что пошла на мелкие пакости, а заказ итальянской кухни можно расценить только так. — Обожаю пасту, — объявил Энджел с натянутой улыбкой, — прекрасный выбор, мисс Харпер. — Спасибо, — лучезарно заулыбалась дочка в ответ, — очень рада, что наши вкусы совпали. Она увлекла всех в столовую, продолжая щебетать. Джонатан крутился под ногами, тычась в ладони мокрым носом и норовя лизнуть. Лоуренс сохранял спокойствие. Эд машинально замедлил шаг, чтобы оказаться с ним рядом. Выдержка и уверенность помощника придавали ему решимость. — Извините, мистер Харпер, — наклонившись к его уху, прошептал Лоуренс, — ваша дочь не в восторге от ситуации. Я пытался сгладить, но… — Это бесполезно, — вздохнул Эдисон, — у Мии характер Арди, моего бывшего тестя. Если она что-то задумала, то идёт к цели, как локомотив. Надеюсь, она не испортит все вконец. — Поиграем вечером в мафию? — радостно спросила дочь. — Не слишком нас мало? — С мистером Монтгомери в самый раз, — Мия выразительно посмотрела на отца. — Но у Лоуренса могут быть свои планы на этот вечер, — Эдисон увидел, с какой напряжённой спиной слушает их разговор Тэч. — Профессор прав, — улыбнулся помощник, — мне нужно доделать кое-какие дела. Но если мне предоставят ненадолго кабинет, я смогу закончить все после ужина. — Ура! Мистер Монтгомери остаётся! — Давайте уже поедим, — раздражённо проронил Энджел, — пока все не остыло. *** «Мышка в клетке», отправил Рен и тут же стёр из памяти коммуникатора. «Ждём», пришёл ответ. Лоуренс удалил и его. За панорамным окном террасы мело так, что кроме темноты и снега ничего не было видно. Завтра, если все уляжется, они могли бы слепить снеговика. Огромного, в человеческий рост, а то и больше: снег позволяет, вон как липнет к стеклу. Рен сунул руку за пачкой сигарет и нащупал в кармане ключ от домашнего сейфа профессора. Он обзавёлся им давно, просто сделав слепок. Эдисон не очень внимателен к вещам. Код Лоуренс, естественно, тоже уже знал. Каприз дочки Харпера открыл ему доступ в святая святых этого дома, а дальше дело техники. Не будет никакого снеговика, подумал он, раскуривая тонкую пахучую сигарету. Завтра дом его босса оккупирует полиция, а бедолага Эд окажется на допросе. Не пройдёт и суток, как за Реном будет охотиться вся полиция и разведка Британии, храни её господь. Но он к тому времени будет уже далеко. На территории соседского коттеджа вспыхнула ракетница. Из невидимой трубы стали вырываться снопы искр, пока не превратились в цветистые грозди салюта. В гостиной голос Мии смешался с громким лаем Джонатана. Лоуренс затянулся и, запрокинув голову к потолку, выпустил длинную струйку дыма. Чертова омежья порода, ведь все хорошо, его задание подходит к концу, так откуда эта резь в горле, откуда слезы. Дверь мягко приоткрылась, раздались шаги. — Я не помешал? — спросил Эдисон. — Это ваш дом, шеф, — Рен обернулся, надеясь, что полумрак скроет покрасневшие глаза, — а вот я закурил, не спросив позволения. Прошу прощения. — Ничего, — будто немного виновато пожал плечами Эдисон, — вы сегодня мой гость. Признаться, мне приятно, что вы… Не оставили меня на растерзание капризного омеги и взбалмошной девчонки… — Что вы приняли мое приглашение остаться. Я заплачу вам сверхурочные. — Да бросьте, профессор, — поморщился Рен, чувствуя, как мимо текут последние минуты, — вы же знаете, мне не к кому ехать по вечерам. Закурите? — Давайте, — отчаянно махнул рукой никогда не куривший поборник здорового образа жизни, Рен улыбнулся и помог ему прикурить. Для этого Эдисону пришлось подойти поближе. Слишком близко, слишком интимно. — Почему у вас никого нет, Лоуренс? Вы умный, привлекательный омега, поверить не могу, что у вас трудности с выбором альфы. — Разве мой контракт не подразумевает отсутствие личной жизни, шеф? — Господи, — теперь Эдисон поморщился, будто надкусил больным зубом мороженое, — разве можно так серьезно относиться к карьере? Ведь жизнь одна, и она так быстро проходит, а вы все один и один. — Возможно, у меня слишком высокая планка, мистер Харпер, — честно ответил Рен, стараясь не глазеть на его губы. Эд курил неумело, поэтому крепко сжимал рот, чтобы не выронить сигарету. Смотрелось это чертовски соблазнительно. Неужели этот миг так и пройдет, чтобы до конца жизни жечь память чувством неудовлетворенности и грусти? Эдисон стоял так близко, что, войди сюда кто-нибудь, его непременно посетили бы подозрения. Профессор ворвался в личное пространство своего референта и даже не заметил. Как это в стиле Харпера. Рен почувствовал дрожь, затушил окурок в принесенной из машины пепельнице и повернулся лицом к шефу. Эд смотрел на беснующуюся вьюгу, сигарета тлела в его рту, но он даже не делал затяжки. Рен протянул руку, вытащил ее и расплющил о металлическое дно. — Не нужно вам курить, шеф. — Да. — Нам пора вернуться, пока мистер Тэч не подумал ничего… такого. — Ты считаешь, у меня тоже высокая планка? — глухо проронил Эдисон. — Если честно, я очень устал быть один. — Тогда, — Рен впервые подумал, что мог бы написать о срыве операции. Ведь могло же что-то пойти не так? Тогда его оставят в Эдинбурге еще на некоторое время. Долго морочить голову работодателю не удастся, но неделю или две Рен сможет отбить. — Тогда, может быть, стоит попытаться избавиться от одиночества? — Может быть, — Эдисон посмотрел ему в глаза. Мягкий и печальный взгляд еще в первую встречу затронул какие-то чувствительные струны в душе Лоуренса, сегодня он просто выворачивал ее наизнанку. — Вы думаете, Энджел — подходящая кандидатура, чтобы попытаться? — Энджел? — в первую секунду до него не дошло, а потом… О господи! Какие глупые мысли посещают голову даже самого стойкого омеги, стоит понравившемуся альфе оказаться рядом. — Думаю, мистер Тэч — отличный кандидат, — криво усмехнувшись, прошептал Рен. Голос отказал ему в самый решительный момент, — пойдемте в тепло, шеф, кажется, я слегка охрип. *** — Я хочу, чтобы мистер Монтгомери пожелал мне спокойной ночи, - упрямо повторила Мия, - смотри, какая метель, пап! А дом у нас большой, пусть Лоуренс останется. Эдисон умоляюще поглядел на помощника. Завтра он выпишет ему премию и отпуск. Нет, этого мало, нужно оплатить кругосветное путешествие, это будет достойной наградой за преданную работу. — Конечно, — Лоуренс хоть и скинул пиджак, даже в вольно расстегнутой рубашке винного цвета выглядел ужасающе компетентным референтом странного учёного, — не волнуйтесь, шеф. Я займу маленькую гостевую спальню на первом этаже. Эд вздохнул. Наконец этот суматошный день подошёл к концу, и можно немного расслабиться. Слова Лоуренса вдохновили его. И хотя сам помощник выглядел утомлённым и чуточку расстроенным, своего начальника он, как и всегда, умудрился подбодрить и поддержать. Поистине, счастливый случай послал Эдисону этого омегу. — Мечтаю принять душ, — признался Энджел, рассеянно взъерошивая густую копну волос. Эд снова уловил тот неуловимо притягательный аромат, который с самого начала привлёк его внимание. Они с Энджелом были ещё совсем чужими, но запах… Запах притягивал к нему, как огромный магнит. В нем были необычные, но смутно знакомые оттенки, все то, что сводило с ума обонятельные рецепторы альфы. Фаулер прав, Энджел Тэч невероятно привлекательный омега. — Конечно. — Может быть, потом, когда все уснут, выпьем немного вина? — игриво подмигнул он, снова возвращая то лёгкое настроение, которое царило между ними утром. — Да, было бы неплохо, — с радостью подхватил Эдисон, — пойду на кухню исследовать стратегические запасы алкоголя. — Я вернусь, — томно прошептал Энджел. — Я жду, — уверил его профессор. Он подумал, что иногда предвкушением наслаждаешься даже больше, чем самим свиданием. А что же это, если не свидание? Было немного неловко от осознания, что в доме находятся Мия и Лоуренс, но Эдисона захватило стремление такого рода, когда препятствия и риск только усиливают удовольствие. Он спустился на первый этаж, чтобы подкинуть полено в камин. Огонь тут же вцепился в сухое ароматное дерево, стало светлее и громче. Эд улыбнулся — не каким-то конкретным мыслям, просто ощущению, что все меняется к лучшему. На кухне слабо тлела подсветка рабочей зоны. Эдисон не любил готовить и, когда ночевал дома, предпочитал готовую еду из ресторанов, но находиться на кухне ему нравилось. Иногда он работал, поставив ноутбук на столешницу из полированного столетнего дуба, и находил в этом какой-то особый кайф. В баре нашлось десятка два бутылок вина. Все коллекционные, редких сортов, Лоуренс покупал их для особых гостей — инвесторов и прочих спонсоров, которым нужно было пустить пыль в глаза. Эд выбрал Richebourg 1973 года, Энджелу, как тонкому ценителю, должно прийтись по вкусу. Какой-то холодок прошел по ногам — большой дом грешил сквозняками. Особенно в такие вьюжные и холодные ночи. Профессор достал бокалы, аккуратно придерживая за тончайшие стеклянные ножки. Ему показалось, что его движения странно замедлились, будто он уже выпил спиртного, хотя за ужином они не употребляли алкоголя. Должно быть, сказалось напряжение последних дней. Эд прислушался, не идет ли Энджел. И тут же действительно раздались быстрые еле слышные шаги. Воздух наполнился ароматом омеги, более свежим и насыщенным, чем утром. Эд поспешно поставил бокалы на столешницу рядом с бутылкой, от какого-то странного подросткового волнения у него задрожали руки. Ни один омега не пах так соблазнительно и не вызывал такого сильного желания, как Энджел. Вспомнились бредовые сказки об истинных парах, в которые верят теперь разве что романтичные школьники. Наука давно доказала, что никаких истинных не существует, есть всего лишь процент совместимости, вот и все. Но Энджел Тэч разбил науку в осколки, явившись на его кухню в длинном махровом халате цвета морской волны. Профессор сглотнул, горло пересохло. — Вижу, ты готов, — сказал Энджел таким тоном, будто имел в виду вовсе не вино. — Вижу, ты тоже, — ответил Эдисон, протягивая руки. Хотелось обвить руками его талию, зарыться лицом во влажную копну волос и просто подышать этим волшебным ароматом. — Richebourg, ммм, - похвалил его выбор омега. — Семьдесят третий год, — кивнул Эд и все же обнял его. Все мысли и сомнения стёрлись, как надпись на песке волной прибоя. Эд вжал в себя омегу и нашёл его теплый податливый рот. *** — Спокойной ночи, папа, спокойной ночи, мистер Тэч, — Мия присела в реверансе, который показался Лоуренсу издевкой. Она мило улыбалась, закрывая дверь своей спальни, но, когда щёлкнул замок, скривила гримаску с высунутым языком. — Ну и противный этот Энджел. Терпеть не могу таких! — Мисс Харпер, — удивлённо оборвал её Рен, хотя был полностью согласен с её оценкой нового сотрудника института. — Не ожидал услышать от вас таких слов. — Но это же правда! Он как слизняк. — Мисс Харпер, — не смог сдержать улыбку Монтгомери, — кажется, вы не очень объективны. — Я объективна! Видели, как он вьется вокруг папы? — возмутилась Мия. — Я не хочу, чтобы этот тип вошёл в нашу семью. Рен лишь развел руками. После разговора с шефом он не был уверен, что тот примет во внимание желание дочери. Профессору, в отличие от Мии, смазливый кандидатишка пришёлся по душе, Рен видел их взгляды за ужином. Они будто не могли дождаться, когда наконец смогут отправиться в спальню и познать друг друга в самом библейском смысле. Наверняка это произойдет уже в ближайшее время. На этом строился основной план Рена. Скоротечный роман шефа играл ему на руку, а чувства… чувства придется засунуть поглубже, по крайней мере, до той минуты, пока он не окажется на пароме до Бревика. — Ну, — Мия требовательно смотрела на него, — вы собираетесь что-нибудь делать или как? — Я? — удивленно уставил на дочку шефа Лоуренс. — Ну не я же! Мой папа вам нравится. Вы готовы отдать его этому слизняку? — Что? — переспросил он. — С чего вы это взяли, мисс Харпер? — Будете отрицать? — сощурилась девочка. — Я давно заметила, что между вами и папой есть чувства. Неужели вы будете спокойно смотреть, как вашего альфу уводит какой-то слиз… — Мия! — откровения дочки профессора обескуражили Лоуренса. — Я что, зря уговаривала папу? — она даже топнула ногой, по-детски искренне пытаясь заставить его сделать по-своему. — Так это все хитрый план? — Конечно. Сейчас папа ляжет спать, а вы проберетесь в его спальню. Не волнуйтесь, я не засну, и если мистер Слизняк проснется, то задержу его. — Не обижайтесь, мисс Харпер, но это неудачная идея. Он не стал говорить бедняжке, что ее отец наверняка уже в спальне с Энджелом. Мистером Слизняком, ха-ха, Рену теперь будет что вспомнить, когда придётся коротать дни в своем бергенском домике на берегу фьорда. — Пожалуйста, — умоляюще сказала Мия, а подкравшийся Джонатан лизнул Лоуренсу руку, — сделайте что-нибудь! Пусть папа женится на ком-нибудь другом, но только не на этом Тэче. Его же послал сюда Фаулер! Он уж точно не желает отцу добра. — Ладно, — время поджимало, Реном овладело какое-то смутное беспокойство. То ли имя наставника его босса стало катализатором волнения, то ли холод, пробежавший по ногам, но сердце Лоуренса вдруг застучало неровно. — Ладно, мисс Харпер, я что-нибудь придумаю. Ложитесь спать и спите спокойно. Мия секунду смотрела на него пронзительно-влажным взглядом, потом подбежала, обвила руками шею и громко чмокнула в щеку. Глава 5. Лоуренс представлял себя пантерой, которая залегла в укрытии, карауля добычу. Откинув все эмоции, подчинив разум цели, он слушал и смотрел, буквально слившись с пространством этого дома, чувствуя биение его жизни. По первому этажу гуляли сквозняки. Дрова в камине догорели, и лишь багровые переливистые угли еще хранили тепло и освещали гостиную усталым тягуче-красным светом. На кухне, на монументальной дубовой столешнице сиротливо торчала бутылка вина, два бокала мерцали, отражая холодный синеватый луч от окна. Рен слышал едва уловимые скрипы, вздохи, шепот, дверь в спальню профессора осталась приоткрытой, и он знал, что его план идет как по маслу. Пора. Влюбленная парочка еще не спит, но едва ли в любовном экстазе они услышат тихие шаги по лестнице. Лоуренс выбрался из простенка между кухней и гостиной, о котором, наверное, не знал даже Эдисон. Три прыжка по мягкому ковровому покрытию лестницы, бесконечно жуткий миг мимо спальни, мимо двери в гостевую, затем двери в библиотеку, вот наконец кабинет. Дверь закрыта на ключ. Но разве это препятствие? Рен бесшумно юркнул в кабинет, придержал и очень медленно отпустил язычок замка и перевел дух. Он снова прислушался, но кроме далёких шорохов и стона кровати никаких звуков больше не услышал. Хорошо. Первым делом подготовить путь к отступлению — окно. Рен аккуратно отдернул портьеру, повернул ручку большой створки, открыл и закрыл саму створку, чтобы убедиться, что в нужный момент её не заклинит. Придётся прыгать в сугроб, но он это переживёт. И не такие трюки приходилось проделывать. Теперь главное, за чем он пришел — сейф. Лоуренс набрал нужную комбинацию, повернул ключ и открыл стальную дверцу. Прежний план не подразумевал кражи образцов, поначалу центр планировал оставить его работать на Харпера. Но с приездом Тэча ситуация поменялась. Так сказали Рену, и он вынужден был подчиниться, хотя отчаянно желал другого исхода. Но зато новый план серьёзно облегчил ему задачу. Рен расстегнул рюкзак и осторожно, чтобы ничего не потерять, погрузил в него всю документацию из сейфа Харпера. Так, а где же образцы? Вот, у самой задней стенки небольшой серебристый термоконтейнер. Интересно, что в нем такого, ради чего понадобились годы подготовки и такое рискованное похищение? Новое биологической оружие? Слизняк (Энджел Тэч теперь навечно останется в его памяти под таким кодовым словом) создал оружие, которое грозит всему миру? Новый вирус? Да ну, бред. Биологическое оружие запрещено во всем мире, Британия никогда не нарушит договор, который поддержали все ядерные державы, иначе на планете воцарится полный хаос. Тогда что это? Рен никогда не шёл на поводу у собственного любопытства, своей карьерой он был обязан исключительно благоразумию и чёткому исполнению заданий, но в этот раз он не устоял. Через несколько минут он отдаст свою добычу курьеру и, вероятно, никогда уже не узнает, что находилось в кейсе, ради которого он предал Эдисона Харпера. Омега открыл термоконтейнер — на нем было два замка, в том числе и кодовый, но чемоданчик оказался закрытым всего на одну защелку. Внутри оказались три маленькие пробирки с пластиковыми крышечками. На вид необычной формы и очень хрупкие. В темноте невозможно было разглядеть маркировку и содержимое образцов, поэтому он посветил фонариком. Фаза 1. Фаза 2. Фаза 3. Первые две пробирки были пустыми, в третьей находилась голубоватая жидкость. Что бы это могло значить? От недостатка информации Рен мог строить самые разные предположения, но ни одно из них, скорее всего, не было верно. Он задумчиво крутил в пальцах «фазу 3» и вдруг отчётливо понял, что не хочет уходить из этого дома, из жизни Эда, не получив ответов, даже не взглянув на него в последний раз. В груди мучительно сжалось, Рен зажмурился и глубоко вздохнул, усмиряя горькое чувство разочарования. Нет, он не имеет права подвести центр, что бы это ни было, нужно выбраться из дома и передать образцы перевозчику. Шаги в коридоре застали его врасплох. Дьявол! Он прокололся! Быстро, быстро надо исправить ситуацию: Рен сунул пробирку в контейнер, контейнер — в рюкзак и поспешно распахнул створку окна. — Лоуренс, — позвал его взволнованный голос Харпера, — я слышал какие-то звуки. Это вы? Рен лихорадочно закрыл дверцу сейфа и щелкнул переключателем настольной лампы. — Да, это я, — Рен глянул в окно, чтобы убедиться, что груз заберут, но не сумел ничего увидеть. С нахлынувшим ужасом он вдруг почувствовал на пальцах какую-то липкую влагу. Пробирка. Он умудрился испачкаться в её содержимом и даже не почувствовал, как открылась неплотно прижатая крышка. Дьявол! Они все теперь умрут? — Лоу… ренс… — профессор в домашнем халате и тапочках на босу ногу появился в дверном проёме, и Рен испугался. У его босса было такое лицо, будто он увидел как минимум расчленённый труп в собственной ванной комнате, — мистер Монт… гомери… Он пошатнулся и стал медленно оседать, привалившись к дверному косяку. Лоуренс в ужасе вскочил и бросился к Эдисону, на ходу вытирая о джинсы маслянистую жидкость с пальцев. Она, по крайней мере, не была ни кислотой, ни едкой щелочью, а если это смертельный вирус, то они оба уже заражены. — Шеф! — Рен упал на колени перед потерявшим сознание альфой, потряс его за грудки, пару раз ударил по лицу и с облегчением заметил, как дрогнули веки профессора. — Мистер Харпер, Господи, что с вами? — Лоуренс, — прошептал он, глядя ему в лицо стеклянным взглядом, будто слепой, — почему я раньше… не понял? — Не пугайте меня так, шеф! — Рен в панике помахал рукой перед его глазами. — Что вы видите? — Вашу руку, — попытался улыбнуться Харпер, — Лоуренс, вы… Черт, черт, черт! Значит, «фаза 3» все же ядовита? Но тогда почему он сам не пострадал? — Что тут происходит? — некстати появился мистер Слизняк, окончательно хороня надежду Лоуренса выбраться без шума. — Кажется, у профессора галлюцинации, — от беспокойства Рен на пару секунд забыл о своём положении. — Галлюцинации? Какие ещё галлюцинации? — с непередаваемым выражением отвращения и страха переспросил Тэч. — Хотелось бы и мне это знать! — рявкнул Рен. — Не стойте столбом, мистер Тэч, принесите воды! Красавчик-омега поколебался, но внизу раздался голос Мии и скулеж Джонатана, и Тэч, недовольно поджав губы, все же пошёл за водой. Лоуренс мгновенно оценил обстановку и понял, что сейчас самое время, чтобы бежать. Но как он мог бросить Эдисона в таком состоянии? Тот выглядел из рук вон плохо: по бледному лицу то и дело пробегали тонкие нервные судороги, дыхание участилось, пульс зашкаливал. А ещё Лоуренс с изумлением заметил крепкую эрекцию альфы. Он поспешно прикрыл бедра шефа полой его халата. Не удержался: наклонился и коснулся губами прохладной бархатистой кожи щеки и едва сдержал мучительный стон — это был их первый и последний поцелуй. Боже, как такое могло произойти, как он мог так влюбиться? — Шеф, — тихонько позвал он, — Эдисон. — Лоуренс, — рот альфы дрогнул от непроизвольного спазма, сложился в страдальческую гримасу, — выходите за меня. Я не могу без вас… Бредит. В коридоре раздался двойной топот, кто-то яростно толкнул Лоуренса в плечо. Он хотел было рявкнуть, чтобы Энджел не лез, но это оказался всего лишь лохматый белый пес, добрейший Джонатан, решивший, что если больного облизать, то он сразу же оживёт. — Что с папой? — у примчавшейся Мии глаза были круглые от страха глаза. — Похоже на какой-то приступ, — как можно спокойнее ответил Рен и отпихнул пса подальше от беспомощного профессора, — мисс Харпер, мне нужна ваша помощь. — Что нужно сделать? — с готовностью отозвалась она. — Вызвать службу спасения. — Хорошо, — не стала спорить девочка. — А вы пока присмотрите за отцом. И не подпускайте к нему этого. Она унеслась, за ней с грохотом и лаем последовал пёс, а Лоуренс снова попытался привести в сознание своего несчастного босса. — Мистер Харпер, Эдисон, — тормошил он альфу, — посмотрите на меня. Как вы себя чувствуете? — Очень… странно… — медленно проговорил Эдисон, — Лоуренс, вы ничего не?.. — Я принёс воду, — Тэч неспеша вошел в кабинет и протянул стакан с водой Рену, сам подходить не стал и смотрел с отвращением, как на прокаженного, пока Лоуренс поил альфу, осторожно придерживая голову. Эдисон сделал глоток, слабо махнул рукой, отводя стакан, и снова со стоном потерял сознание. Лоуренс понял, что больше ничем не может ему помочь, поднялся на ноги и тут же получил тычок в грудь. — Что вы сделали с ним?! - Я?! — Рен изумленно уставился на злющего, как черт, Энджела. — Я уже был близок к цели! Все так хорошо шло! Ясно. Лоуренс полагал, что за всем этим стоит Фаулер, бывший наставник профессора. А оказывается, мистер Слизняк вовсе не такая душка, каким хотел казаться, и замешан в деле по самую шею. — Вы знаете, что с мистером Харпером? — Догадываюсь, — зло прошипел омега, — вы все испортили! Рен уставился на бьющегося в мелких судорогах профессора, пытаясь вспомнить Энджела. На суде пригодится. Все идет хорошо. Я уже так близок. Он говорил так, как будто речь шла о каком-то эксперименте. Фаза 1. Фаза 2. Фаза 3. Вот сученыш! Он проводил на Харпере свои сраные опыты. — Служба спасения едет, — у бесшумно появившейся Мии было бледное и очень серьёзное лицо. — И я все слышала! Зарычал Джонатан. Энджел и Лоуренс переглянулись. — Мой папа разберётся во всем и засудит вас, мистер Тэч, — металлическим тоном проговорила девочка, и Рен как-то интуитивно понял, что имел в виду профессор, когда говорил о крутом характере своей дочери. — Какая чушь! — фыркнул Энджел, поднимаясь на ноги. Казалось, бедственное положение несостоявшегося любовника его больше не волновало. — Можете попробовать доказать, никаких следов не осталось. — Мы докажем, — отрезала Мия. — Если вы навредили моему отцу, вам это с рук не сойдёт! Да, Лоуренс? — Да, — глухо проронил Рен. — Я ему не вредил! — запальчиво выкрикнул Тэч. — Всё было бы как надо, если бы не вы двое. Происходящее стало напоминать дурную комедию, от которой у Лоуренса пошла кругом голова. Энджел кричал о своём, Мия — о своём, а профессор лежал неподвижный и бесконечно далёкий от всех мирских бед. К счастью, по лестнице загрохотали шаги, и в кабинет ворвались двое рослых парамедиков. Ни слова не говоря, они погрузили Эдисона на носилки. Один принялся прослушивать сердце, другой строго обратился к Лоуренсу: — Он что-то принимал? Если да, мы должны это знать. Рен покосился на Тэча, тот независимо передернул плечами. — Возможно, — сказал Рен, — но мы не знаем, что именно. Парамедик прожег их подозрительным взглядом и мотнул головой. — Полиция уже едет. Никуда не уходите. Они с напарником подхватили носилки. Лоуренс без сил привалился к стене. Он слышал, как Мия тараторит, задавая спасателям вопросы, как открывается и хлопает входная дверь. — Нет! — возглас Слизняка заставил его очнуться. Омега открыл сейф и обнаружил пропажу. — Где мой контейнер? Где мои вещи?! Он заметался по кабинету, но быстро пришел в себя и, сделав вполне справедливые выводы, повернулся к Лоуренсу: — Где мои образцы? — Какие образцы? — Не прикидывайтесь идиотом! — Энджел подскочил к нему, брызжа слюной. — Вы были тут, когда это все случилось! Отдайте мне мои образцы или вас в порошок сотрут! — Понятия не имею, о чем вы толкуете, — Рену нестерпимо хотелось выглянуть в окно и убедиться, что его добыча уже в нужных руках. Но он держался. — Вы не понимаете, с кем связались, — Тэч пыжился и норовил толкнуть его, но у них была слишком разная весовая категория. Будучи почти на два дюйма выше «гениального ученого» и намного более крепким физически, Рен стоял скалой и смотрел на истерику с равнодушным любопытством. — Так вы проводили на Эдисоне эксперимент? — Вы ничего не понимаете! — с презрением бросил омега. — Канцелярская крыса, секретаришка, прислуга… Рен чуть не двинул ему. Ему потребовалась вся сила воли, чтобы сдержаться. Энджел был ему настолько противен, что хотелось сблевать. Когда затихли звуки сирен, Лоуренс оттолкнул Слизняка и ушел. Глава 6. Далёкий яркий свет приблизился, пробился сквозь веки, Эд открыл глаза и сразу же зажмурился. Нестерпимо болела голова, а все тактильные рецепторы словно сошли с ума и транслировали от кожи совершенно дикие ощущения. — Посмотрите на меня, профессор, — раздался незнакомый голос. — Кто вы? — Я доктор Мэтьюз, вы в госпитале. Что-нибудь помните? — Очень смутно, — Эдисон попытался вспомнить, что было вчера вечером, но в памяти осталось только какое-то странное необъяснимое и необъятное чувство. — Что со мной? — Это мы и пытаемся выяснить. Пока ясно только, что с вами произошёл шок невыясненного генеза. — Шок? — удивился Эд. — Какой ещё шок… Прекратите, пожалуйста, светить мне в глаза. Доктор сразу же выключил встроенный в ручку фонарик. Стало намного спокойнее. Эдисон увидел стойку с капельницей и дочь в углу больничной палаты. Мия сонно моргала, сидя на низкой тахте, под ногами у неё мирно лежал Джонатан. — Вижу, вам стало лучше, — сказал доктор, — отдыхайте. Утром, если не найдём ничего угрожающего жизни, отпустим вас домой. Но Эдисон не мог ждать утра. Ему нужно было поговорить с Лоуренсом, он не очень помнил, о чем, главное, услышать его голос. — Одну минуту, — Эд привстал, обыскивая взглядом палату, — мне необходимо срочно позвонить. — Прошу прощения, профессор, до утра это невозможно, — твёрдо и с каким-то странным подтекстом возразил доктор. — Я должен поговорить с помощником. Это важно. — Вот как раз из-за вашего помощника я не могу позволить вам никаких звонков. Отдыхайте. Эдисон ничего не понял. Голова разболелась так, будто он выпил больше, чем следовало. Но они с Энджелом едва пригубили вино. Память возвращалась со скрипом, с пульсацией в висках. Они почти сразу начали целоваться. Эд содрогнулся от отвращения: мистер Тэч, который вчера казался таким привлекательным, теперь не вызывал ни малейшей симпатии. Вспомнилось, какая у него влажная кожа на пояснице, и родинка на ключице — с длинным волоском посередине. И томная, шлюшья поволока в красивых синих глазах. Эд сглотнул, вспоминая как рядом с этим омегой его охватывала похоть, несвойственная ему, навязанная, чужая. — Папа, — тихонько позвала Мия, и это отрезвило. — Да, малышка? — Как ты? — Все в порядке, не волнуйся. — У тебя было такое лицо, будто тебя сейчас стошнит, — призналась Мия, — ты точно в порядке? — Вспомнилось кое-что плохое, — поморщился Эдисон, вздохнув. Он чувствовал себя виноватым за испорченные каникулы дочки. — Я позвонила папе. Он прилетит утром. — Хорошо, — снова вздохнул профессор, — тебе лучше лететь домой. Я сейчас не в лучшей форме, чтобы весело проводить время… — Ты не понимаешь! — громко прошептала Мия. — У нас за дверями полиция. Нам нужен адвокат. — Ничего не понимаю, — Эдисон схватился за раскалывающуюся голову, — что тут делает полиция? — У мистера Тэча пропал контейнер, — голос Мии был как дребезжащая струна, — из твоего сейфа. А в доме были только мы, четверо. Так что теперь мы все под подозрением. Нам нужен адвокат, поэтому я вызвала папу. Эд засмеялся бы, если бы не было так больно. Происходящее не укладывалось у него в голове. — Дай мне твой смартфон. Мия посмотрела с сочувствием и не двинулась с места. — Мистер Монтгомери не отвечает. Ты же ему хотел позвонить? Он отключил телефон. Эдисон закрыл лицо руками. Помассировал переносицу, пытаясь справиться с чувствами. — Ты думаешь, это он сделал? — спросила Мия тихо. Эдисон попытался вспомнить, в чем был Лоуренс, когда он видел его в последний раз. Когда они стояли на террасе, на Монтгомери была винного цвета рубашка и темно-синие джинсы с классическими потертостями. В одной руке Лоуренс держал сигарету, а пальцы другой заложил за ремень, машинально или осознанно намекая на секс. Эд стоял рядом, так близко, что почти касался помощника плечом, и, как дурак, расспрашивал его о личной жизни. Почему он не почувствовал тогда? Почему за целый год не понял, как ему нужен этот омега? Может быть, все пошло бы иначе. — Не знаю. Ночью в его кабинете Лоуренс был одет в плотный черный свитер и ветровку. Эд не был наивным и понимал, что все это значит. Осталось только понять, как выгородить своего бывшего помощника перед полицией и нуждается ли он в том, чтобы профессор за него заступался. *** Следователь по фамилии Стюарт, невысокий пожилой бета с военной выправкой, появился в палате ровно в восемь утра. — Опасался, что вас отпустят домой, — оправдался он, представившись и извинившись за ранний визит. — Вы полагаете, что я стал бы бегать от полиции? — недоуменно уточнил Эдисон. — Что вы, профессор! — воскликнул Стюарт и дернул рукой так, будто хотел перекреститься. — Просто вы такая знаменитость! Не хотелось отрывать вас от исследований. — Я — законопослушный гражданин, офицер. Но вы правы, у меня много дел, так что задавайте свои вопросы. Следователь опустился в глубокое кресло, где провела ночь Мия. Эд отправил малышку в кафе, не желая травмировать дочь зрелищем допроса. Он не был виноват, но уже то, что он находится под подозрением, может стать причиной для переживаний. — Давно вы знаете Лоуренса Монтгомери? Какой у него цвет глаз? Любимый кофе? Какую музыку он слушает? — Мы знакомы около года. Он мой референт. — То есть вы знаете этого человека достаточно близко? — Достаточно для чего? Для того, чтобы предположить, что он занимается промышленным шпионажем? Идеальный референт, соответствующий всем требованиям. Эд был уверен, что такого кандидата не существует в природе. Уже тогда он должен был заподозрить, что Лоуренс не человек. Он эльф, нокке, полубожество, незаметно втершееся в доверие, забравшееся под кожу, вросшее в сердце. — У вас были отношения? — Исключительно рабочие. — Тогда как Монтгомери оказался ночью у вас в доме? — Стюарт хмурился, пролистывая протоколы допросов на своем планшете. — Я попросил его остаться, — признался Эдисон, понимая, как странно это звучит, — мне нужна была помощь. По работе. — То есть вы не подозревали его? — Служба безопасности института проверила резюме мистера Монтгомери, оно было безупречным. Нет, я не подозревал его. — Что ж, — следователь свернул записи и поднялся, — в таком случае, больше вопросов не имею. — Я могу вернуться домой? — Разумеется, профессор, — в небольших умных глазах светилось сочувствие, — и счастливого Рождества. — Счастливого Рождества, — кивнул Эдисон. Несмотря на раннее утро он чувствовал себя вымотанным. Получив на руки распечатку выписки, он спросил лечащего врача, что с ним такое было. Эдисон боялся услышать, что Лоуренс покушался на его жизнь. Все, что угодно, но не это… — Анализ на токсины отрицательный, — не подтвердил его опасения Мэтьюз, — вас никто не травил. Эозинофиллы тоже в норме… — Значит, не аллергия, — кивнул Эд. — Все показатели в порядке, — озадаченный доктор развел руками, — право, даже и не знаю, что с вами такое было, профессор. Но, что бы это ни было, надеюсь, больше оно не повторится. — Да, я тоже, — сказал Эдисон, на плечах словно лежали две гири. *** Впервые за много лет Эд не поехал на работу. В институте наверняка знали, что он болен, а ему не хотелось никого видеть. К тому же, он не мог оставить дочь одну. Чтобы отвлечься до приезда Лукаса, они с Мией решили погулять по мерцающему рождественскими огнями городу, выбрать подарки для всех близких и прикупить кое-чего для праздничного стола. Метель все не утихала, Эдинбург стоял в пробках, Мия молчала, глядя в окно на яркую красочную иллюминацию. Эдисон чувствовал себя… странно. Мозг завороженно складывал головоломку, в которой не хватало как минимум половины кусочков, а сердце вопреки всему наполняла смутная иррациональная надежда. — Ты больше не звонила мистеру Монтгомери? — спросил профессор, очнувшись от пронзительного сигнала стоящего за ними такси. — Я уже думала, ты никогда не спросишь, — дочка полезла в сумочку за смартфоном и протянула ему, — там для тебя пришло голосовое сообщение. Эдисон озадаченно посмотрел на заставку. Прежде он не замечал, что на экране дочкиного смартфона красуется их с Лукасом свадебное фото. Сентиментальность не была его чертой, но в горле отчего-то встал ком. Сзади снова просигналили, пробка сдвинулась на несколько метров. — Ты будешь слушать? — нетерпеливо спросила Мия. — Если стесняешься меня, я могу заткнуть уши. — Не нужно, — улыбнулся Эдисон, — вряд ли там что-то секретное. Эд не знал, чего ждёт от этого сообщения. В первую очередь, наверное, какой-то определённости. Ну и намёка, что все было не просто так. — Мистер Харпер, — референт был как обычно собран и краток, — у меня есть всего минута, пока не отключится связь, поэтому не стану говорить о причинах моего поступка. Это уже неважно. Важно то, что вы… Вы должны знать, что стали жертвой бесчеловечного эксперимента, который инициировал Энджел Тэч. В его термоконтейнере я нашел три ампулы, две из которых оказались пусты, а третья открылась в моих руках. Полагаю, Тэч предварительно сорвал с нее пломбу, чтобы при необходимости воспользоваться быстро. Видимо, именно содержащееся в ней вещество и вызвало тот ужасный приступ. Сам того не желая, я стал причиной вашего нездоровья, о чем глубоко сожалею. Надеюсь, сейчас вы в добром здравии и вашей жизни ничего не угрожает. Будьте осторожны и берегите себя. С глубочайшим уважением, искренне ваш Монт… Связь оборвалась. Эдисон вернул Мие смартфон и долго смотрел на тающие на лобовом стекле снежинки. — Сто слов о предательстве, — тихо сказала Мия, — и ни одного о любви. — Может быть, дело совсем не в любви, — задумчиво отозвался Эд, пытаясь переварить слова Лоуренса. — А я думаю, как раз в любви все дело! — Ты просто слишком… — Слишком маленькая? — язвительно перебила Мия. — У тебя пока ещё мало опыта, — дипломатично возразил профессор. — А у тебя его много? — Ладно, ты меня уела, — невесело рассмеялся Эдисон. — Мне этот мистер Ангел сразу не понравился. — Еще заочно? — усмехнулся он, вспомнив о поданной на ужин пасте с креветками. — У меня дедушкина интуиция, — похвасталась Мия, — я позвоню ему и все расскажу. Он попросит мистера Митчела разобраться с этим типом. — Если честно, у меня нет никакого желания с кем-то разбираться. — Он ставил над тобой эксперимент! Как над какой-то лабораторной крысой, и мы спустим это ему? — возмутилась Мия. — Всё уже закончилось. — Ох, папочка! Ну как же ты не понимаешь, ведь мистер Тэч не просто так приехал сюда. Его отправил доктор Фаулер! — А ты откуда знаешь? — Мне дедушка Илай рассказал, когда просил присмотреть за тобой. Я потому и Джонатана с собой взяла: чтобы он тебя защищал. Но мы опоздали… — горько вздохнула Мия. Эд слушал её и чувствовал, что основы его мироздания рушатся, складываются, как плиты падающего небоскреба, схлопываются, как черная дыра. Он с ужасом осознал, что Фаулер воспользовался его извечной неконфликтностью и, прямо скажем, слабостью, чтобы отправить к нему Энджела с секретной разработкой. Старый наставник недвусмысленно намекнул, что больше беспокоится о личной жизни Эдисона, а вовсе не о прорывном проекте. И Энджел действительно понравился Эду с первой встречи. Его запах так манил и завораживал, буквально заставляя проникаться доверием и нежностью, желанием обладать и защищать. Эдисон принял его феромоны за черты личности, позволил обмануть свой нос, свои обонятельные рецепторы и с ними свое сердце. Запах, и без того притягательный, стал ещё насыщеннее на следующее утро, когда Энджел встретил его у камина. Хотя после освежающего душа интенсивность должна была снизиться. Эдисон вспомнил свое почти гипнотическое состояние, когда целовал омегу в его кабинете. Аромат Энджела морочил сильнее, чем мускус при течке, захватывал глубже, не довольствуясь половым инстинктом, пролезая в душу, забираясь под кожу. А ведь в исследовательском институте работает больше сотни альф. Но никто не отреагировал на Энджела так, как Эдисон. Никто. Профессор достал возвращенный медиками смартфон. Нажал газ и, наконец, выбрался из пробки. Колеса увязли в снежной каше, движок зарычал, Мия вскрикнула и схватилась за поручень дверцы. — Эдисон, — Фаулер отозвался после первого же гудка. Голос его звучал сухо, — надеюсь, ты звонишь, чтобы извиниться? — Извиниться?! Вы сказали «извиниться»? — неверяще и зло переспросил Эд. — После всего, что случилось? — Не случилось ничего особенного, — раздраженно бросил старый профессор, — кроме того, что иностранные спецслужбы заполучили новейшую разработку… — Вы сделали меня подопытным! — Не нужно драматизировать, Эд, — Фаулер тяжко вздохнул, — с тобой не случилось бы ничего плохого. Разве тебе не было хорошо? — Но этот приступ?.. — Сенсорный шок. Дозировка третьей фазы немного превысила твои адаптивные возможности, — он говорил буднично, будто о чем-то неважном, — жаль, что у вас с Энджелом так ничего и не получилось. — Жаль? — Эдисон покосился на Мию, которая с напряженным интересом вслушивалась в разговор. — Мальчик был идеальным омегой, ваши дети могли превзойти не только вас обоих, но даже и меня. Гены пальцем не раздавишь. — Так вот чем вы занимаетесь: селекцией! — потрясенно выдохнул Эдисон. — Будто вам мало нас… — Ты еще слишком молод, чтобы понять истинную ценность своей ДНК, — торжественно проронил Фаулер в пронзительной тишине, — ты — гениальный ученый, но в обычной жизни ты ведешь себя, как полный идиот: выбираешь не тех, идешь на поводу у инстинктов. Но я не позволю своим генам так бездарно пропасть. — Господи, что вы несете?! — Эдисон едва не проехал нужный поворот. — Ты мой сын! — выкрикнул Фаулер. — Ты мой сын. Мое дитя, моя плоть и кровь… — Что? — Эду показалось, что он ослышался. — Твой папаша-омега взял с меня слово, что я сохраню его позорную тайну. Угрожал мне, но это не может продолжаться вечно! — в громком голосе обычно сдержанного профессора звучали пугающие исступленные нотки. Эдисон с ужасом поглядел на Мию. Больше всего он жалел, что ей пришлось услышать только что прозвучавшую мерзость. Дочка замерла с отрешенным лицом, глядя расширенным глазами на ползущие по стеклу капли растаявшего снега. — Прекратите! — потребовал Эд твёрдо. — Не смейте порочить мою семью! — Твой папаша был в заключении и подписал контракт с государством, — перебил его Фаулер. Зачастил, спеша обличить человека, лучше которого Эдисон не знал, — ты рождён по заказу правительственного института генетики, но Харперы обманом и взятками добились разрешения забрать тебя в свою семью. — Не верю! — Спроси у него сам, — торжествующе воскликнул старик, — тебе он не посмеет солгать. Ты принадлежишь мне! Мне и Британии! Ты должен сделать все для блага Брита… — Вы сумасшедший, — с трудом разомкнув сжатые спазмом челюсти, сказал Эдисон, — не звоните мне больше. Я не ваш. Фаулер еще что-то кричал, но он отключил звонок. Вырулил к тротуару, нажал тормоз и закрыл лицо руками. — Папочка, — нежная маленькая ручка Мии невесомо погладила его по плечу, — он врет, не верь ему. Он врет! Врет. Конечно же, врет. Старый маразматик. И из-за этого человека он уничтожил свою семью. Из-за этого человека его дочку воспитывает другой альфа. Все из-за него. — Я знаю, маленькая. Прости, что сделал неправильный выбор, что проводил все время на работе и позволил твоему папе уйти… — Не надо, пожалуйста, — умоляюще попросила Мия. - Давай уже пойдем выбирать подарки? — Пойдем. Глава 7. Эдисон посмотрел на смартфон и отдернул потянувшуюся руку. На то, чтобы отключить его, потребовались все его душевные силы, вернее, ошметки душевных сил и достоинства. От проницательного взгляда Лукаса не укрылось его движение. На губах заиграла скептическая улыбка, Эд улыбнулся в ответ и пожал плечами. «Молодец», — мысленно сказал Лукас. «Стараюсь», — развел руками Эд. Они и раньше могли понимать тончайшие жесты друг друга. Интересно, его Рид так же хорошо понимает, о чем думает Лу? Мия нырнула руками в большую коробку и извлекла очередной шарик. На этот раз синий. Джонатан с любопытством сунул морду в коробку, дочка щелкнула ему по носу, отгоняя от хрупких украшений и с размеренностью счастливого ребенка выбрала место, где шарик будет смотреться лучше всего. — Она так выросла, — сказал Эдисон. — Да, — согласился Лукас с гордостью, — трудно поверить, что наша дочь уже такая взрослая. Лучик изменился: немного поправился, не то чтоб сильно, но юношеская худоба, унаследованная от Арди, сменилась атлетической стройностью молодого, успешного, озабоченного собственным здоровьем омеги. Потемнели волосы: золотые кудри херувима остались в прошлом, Лукас носил короткую стрижку, которая добавляла взрослости и респектабельности его все еще слишком моложавому лицу. Подумать только, ему уже тридцать один! — Послушай, — сказал Эд вполголоса, чтобы не услышала Мия, — я ценю твою поддержку. Правда! Но не нужно жертвовать отношениями ради того, чтобы понянчиться со мной. Светлые ресницы Лукаса дрогнули от смеха. — Ценю твою заботу. Но ничем особенным я не жертвую: мальчики у моих родителей, а Рид встречает Рождество с молодняком в лагере у подножья Лхоцзе. — Он не будет ревновать? — Конечно, будет, — рассмеялся Лукас, расслабленно ероша короткие волосы, — но я не мог не приехать. Рид поймет и простит. — Надеюсь, что так и будет, — с облегчением кивнул Эдисон. — Пожалуй, пора вытащить пирог и начинать сервировать стол к ужину. Ты мне поможешь? — Если Мия справится одна. — Конечно, справлюсь, — с готовностью отозвалась дочь, — идите, идите… Почему он раньше никогда не помогал Лукасу на кухне? Ведь лист с пирогом такой тяжёлый и раскаленный, а ведро со льдом для шампанского весит не меньше десяти фунтов. — Эй, отойди, — одернул его Лукас, — я и сам справлюсь, а ты пока протри тарелки полотенцем. — Хорошо, — покладисто согласился Эдисон, когда его помощь была отвергнута, — только не обожгись. Лукас удивлённо распахнул свои серые глазищи, совсем как раньше, когда был подростком. — Ты точно в порядке, Эд? — Да. А что не так? — Раньше ты не предлагал помощь, — он сказал это не с упреком, просто констатировал факт, что во времена их короткого брака Эд был мудаком. Профессор не знал, что на это сказать, и промолчал. — Садись и рассказывай, — Лукас водрузил на стол исходящий паром пирог и решительно выпрямился, — все и без утайки. Без спроса открыл бар и, вынув оттуда початую бутылку вина, потянулся за бокалом. Эд застонал от воспоминаний о вчерашнем вечере и собственных мыслях, с которыми выбирал это вино. — Что такое? — Только не это, выбери любой другой сорт, — умоляюще попросил он и сжал все еще ноющие виски. — Хм, — Лукас озадаченно нахмурился, но спорить не стал. Отнес бутылку к раковине и достал из бара другую, — ну, так я жду. Мия уверяла, что ты нуждаешься в адвокате, и я, разумеется, в твоем распоряжении, но ее версия событий кажется несколько… ммм, сказочной. — Боже, — выдохнул Эд, забирая из его рук протянутый бокал с янтарным напитком, — не верю, что это произошло на самом деле, но, кажется, меня ограбил собственный помощник. — Лоуренс Монтгомери? Что ты так смотришь? Естественно, я навел справки о человеке, которому ты доверяешь свою дочь. — И… ? — Репутация Монтгомери казалась безупречной, — признал фиаско Лукас, — так ты думаешь, этот человек занимается промышленным шпионажем? — Так считает полиция. — А ты?.. — А я его, кажется, люблю, — опустив взгляд, признался Эдисон. — Вот как? — приподнял бровь Лукас. — Но боюсь, это навязанное чувство, — вздохнул он, — профессор Фаулер признался, что Энджел пытался соблазнить меня, используя искусственный феромон. Мне кажется, это вещество было построено на основе моей ДНК, потому что действовало целенаправленно. — Мне трудно разобраться в терминах, — Лукас облокотился о столешницу, подаваясь к бывшему мужу, — объясни попроще, так, чтобы я понял. Эдисон любовался его сосредоточенным, умным лицом: мягкими губами, высокой линией бровей, большими серыми глазами с томной поволокой. Эд помнил, что все годы, прошедшие со дня их развода, он не переставал любить Лукаса. А теперь вот перестал. — Министерство обороны инициировало исследования для создания вещества, нацеленного на генетический код альф. Искусственный феромон создает полную иллюзию, что омега, который им воспользовался, истинная пара альфы. Поскольку в создании используется генная информация жертвы, действие целенаправленное, и никто ничего не замечает. — Ох… обалдеть! — Профессору Фаулеру это удалось. — И испытать он решил на тебе? — изумился Лукас. — Но почему на тебе? И откуда у них твоя ДНК? — Речь не об этом, — покачал головой Харпер, — Лоуренс попытался украсть образцы, не зная, что задумал Энджел, и одна из пробирок открылась в его руках. — Господи! — воскликнул Лукас. — И теперь ты не знаешь, любишь ли его или тебе навязано это чувство? — Да. В общих чертах. — Но он нравился тебе раньше? — Не помню, — признался Эд смущенно, — после расставания с тобой я стал избегать других омег. А Лоуренс… всегда держал рабочую дистанцию. Он казался таким профессионалом. — Ты считал его красивым? — заинтересовался Лукас. — Наверное, — Эду было не комфортно обсуждать Лоуренса с бывшим мужем, — да, я видел, что он очень красивый. Но политика института не поощряет отношения между сотрудниками, на работе быстро привыкаешь к бесполости коллег. — Какой ужас, — вздохнул Лу. — Не могу сказать, что это неправильно, — не согласился Эдисон, — ведь повышенное либидо мешает работе. Тут как на войне… — Так он украл разработку Фаулера? — Да. — Думаешь, она была его целью изначально? — Не знаю, какая теперь разница? Лоуренс — вор, за ним охотится полиция. — Вот как, — Лукас задумчиво хмыкнул и налил себе вина. — Пора садиться за стол. Скоро Рождество. — Знаешь... — Эду казалось, что он захлебывается чувствами. Всю свою сознательную жизнь он давил их в себе, игнорировал, убеждал себя, что все это неважно и не имеет значения. И вот теперь словно какая-то воронка подхватила его, закружила в опасной круговерти, грозя захлестнуть с головой. Как может быть в мире столько любви? — Знаешь, я не ожидал, что мы ещё когда-нибудь проведём вместе этот праздник. Снова. Как семья. — Мы никогда и не переставали быть семьёй, — Лукас с сочувствием сжал его ладонь, лежащую на столешнице, — у нас общее детство, общие друзья и общая дочь. Мы навсегда останемся родными людьми, понимаешь? — Понадобилось много лет, чтобы понять, — признался Эд, испытывая острую благодарность. — Прости, я должен позвонить Риду и родителям. — Конечно. Лукас встал и ушел, на ходу набирая номер. Эдисон смотрел ему в спину, не понимая, как мог раз за разом выбирать не то и не тех. Получается, он предал не только Лу и Мию, но и отцов. Папа так упрашивал, так просил не соглашаться на предложение Фаулера, умолял не уезжать, говорил, что это разорвет ему сердце. Эдисон не слушал его, закусив удила. Наука, нет, не так, НАУКА светила ему, как солнце. Он верил, что бросает свою жизнь на алтарь великой цели, а бросил под ноги алчному, изворотливому старику с комплексом бога. — Пап, — позвала Мия, — ну где вы там? Смотрите, как я потрудилась! Эдисон улыбнулся, чувствуя одновременно грусть и облегчение. Он словно вышел из тюрьмы, в которой отбывал срок за убийство. Убийство любви в самом себе. — Очень красиво, у меня бы так не вышло, — искренне похвалил он свою малютку. У Мии был не только художественный вкус, но и редкое чувство меры. Извлеченная из подвала искусственная ель сияла синими и серебряными шарами. Мия завязала на веточки декоративные серебристые банты и бросила поверх пару нитей бус — вот и все украшение. Но получилось на удивление уютно и… по-лоуренсовски. Эд оглянулся и увидел, что его кремовые розы все еще торчат в вазе. Не поникли, не увяли. Как же хорошо. Повинуясь порыву, он вышел на террасу и набрал номер помощника. За забором у соседей полыхнул разноцветными искрами фейерверк, в ответ сработала сигнализация. Профессор, мучительно кусая губы, ждал ответа, но «телефон абонента был выключен». — Скажи, — Лукас, возникнув на пороге, с решительным видом протянул ему бокал с шипучим шампанским, — скажи мне то, что сказал бы сейчас ему. — Что? — переспросил Эд. — Ты же ему звонил, так? Что ты собирался ему сказать? — Я… не знаю. Лукас сощурился, превратившись из знакомого с детства любимого Лучика в молодую копию Арди. — Однажды ты с легкостью обвинил меня в измене, Эд, — жестко сказал он, сжав губы в тонкую полоску. — Господи, Лу, зачем сейчас… — Затем, что сейчас ты совершаешь ту же ошибку. Ты ведь даже не поговорил с ним, а уже раскидываешься обвинениями: шпион, вор — что с тобой, Эд? — Эй, родители, — Мия выглянула на террасу и требовательно постучала по стеклу, — мы уже поедим сегодня или нет? Я скоро с голоду умру… — Попрошу папу отыскать твоего Монтгомери, — быстро сказал Лукас, — а ты уж не теряйся тогда. — Спасибо. — Ну, пойдем, уже часы бьют, а пирог совсем остыл. *** Яркая золотая вспышка, последняя из разноцветной россыпи фейерверка канула в черное небытие фьорда. Лоуренс отсалютовал ей сигаретой и вернулся в дом. Сырые дрова чадили, и на первом этаже рыбацкого домика никак не могла рассеяться дымка. К утру дрова прогорят, станет свежо и холодно. И тогда придет сожаление. О том, что он наделал, о том, кого оставил, о том, что однажды выбрал неправильный путь. Отец мечтал, чтобы он выучился на стоматолога, лечил людям зубы и нес добро и свет в этот бренный мир. Отец всегда был немного идеалистом. Рен взял за горлышко бутылку дешевого испанского вина и допил то, что плескалось на дне. — С Рождеством, шеф, — сказал он и засмеялся от боли. Странно, правда? Смеяться от боли. Но по-другому никак не получается. Блядь! Хуже всего не знать, что сейчас происходит с профессором. Лоуренс вышел из проекта, и больше не имеет доступа к информации об Объекте, но, может быть, попробовать отыскать его как частное лицо. Доктор Эдисон Харпер - личность известная, его аккаунты есть во всех соцсетях, Рен сам ими занимался. Может, написать ему? Просто поздравить с Рождеством, всего три слова, и все. Куратор ничего не узнает, а если и узнает, прямого запрета связываться с бывшим объектом в правилах нет. Глава 8. После отъезда Мии и Лукаса сделалось совсем тоскливо. В институте оставались только самые стойкие сотрудники, они снабжали Эдисона всей информацией о текущих проектах, но основная работа замерла. Жизнь переместилась из тесных офисов на улицы города, выплеснулась яркой пестрой волной. Кругом сверкали елочные гирлянды, вспыхивали бенгальские огоньки, тут и там звучали рождественские песенки. Зима радовала снегом, и прохожие по самый нос заворачивались в теплые шарфы. Эдисон гулял по улицам и торговым центрам. Высматривал разные бесполезные мелочи, вроде нового брелока для ключей с символом года или большой керамической кружки в виде снеговика. Проходя мимо канцелярской лавки, он вспомнил, что обещал Мие новый набор красок и едва не купил самый дорогой, выбранный излишне услужливым продавцом, но вовремя одумался и написал дочке сообщение. Мия сообщила, что краски ей купил дедушка Илай, а от него она ждет теперь подвеску в виде серебряного замочка. Эд пообещал. Он вышел из лавки и опустился на край скамейки, обхватив руками голову. Папа. Он так и не решился поговорить с ним об этом. Несколько раз набирал номер, но не осмеливался спросить, боялся обидеть. Боялся услышать правду. Снова прятал голову в песок, как и сотни раз прежде. Ведь если спросить — что поменяется? Дэн и Илай не перестанут быть его родителями, он не перестанет с гордостью носить их фамилию, не поменяет отношение. Господи, да Эд теперь любил их еще сильнее, чем раньше! Он обошел два десятка ювелирных отделов и магазинчиков, но так и не нашел подвески в виде серебряного замочка. В последнем взгляд Эда упал на изящное кольцо с бриллиантом. Бриллиант был не большой, но такой удивительной чистоты и огранки, что профессор без лишних слов достал бумажник. — Жениху берете? — вежливо осведомился консультант, симпатичный омега с буйной рыжеватой шевелюрой и ослепительно-белыми винирами на зубах. — Нет. — Мужу? — Нет, — Эд нахмурился, давая понять, что интерес продавца неуместен, и тот понял. Отступил, возвращая кольцо в упаковку: — Что ж, достойный выбор. Ей понравится. Эд поспешно забрал покупку из рук омеги, сунул во внутренний карман, чтобы не потерять, и понял, каким глупым был его порыв. Ему не хотелось возвращаться домой, и он снял люкс в Balmoral. Здесь хотя бы был шанс выспаться. — Рады приветствовать вас, мистер Харпер, — ослепительная брюнетка на ресепшен улыбнулась ему, как старому знакомому, — ужин? Выпивка? Эскорт? — Спасибо, ничего не надо, — устало покачал головой Эд, — утром завтрак и газету. И до восьми не беспокоить. Ноги гудели после долгой прогулки. Профессор повесил пальто, скинул свитер и рухнул на огромную двуспальную кровать. Смартфон звякнул входящим сообщением. Он не стал открывать. Закрыл глаза и провалился в сон. *** — Профессор, у нас проблемы, — Мэдисон дожидалась его у самых входных дверей, но Эдисон почуял неприятности раньше. По-другому и быть не могло после утреннего звонка Фаулера. Бывший наставник сообщил, что прощает Эдисона. Более того, он согласен на любого другого омегу, если тот будет готов родить многочисленное потомство, а сам Эд публично признает Фаулера своим отцом. — Чрезвычайно щедрое предложение, — сказал Эдисон и отключился. Он знал, что месть не заставит себя ждать, но был к ней готов. Более того, ощущал какой-то острый мазохистский кайф от предстоящих неприятностей. Кулаки чесались, как перед дракой, пусть даже драка грозила исключительно вербальная. — Что стряслось? — Вас ждут в приёмной. Господа из МИ5, — шёпотом произнесла Мэдисон, испуганно держась за плечом Харпера. — Господа, — Эд вошёл и кивком поприветствовал двоих мужчин в респектабельных двубортных костюмах. — Профессор Харпер, — строго свёл брови тот, что постарше, — у нас есть к вам несколько вопросов. — С кем имею честь? — Оуэнс, служба внутренней безопасности. А это Кристофер. — Прошу в мой кабинет. Мэдисон, будьте добры принести кофе. Эд вошёл в свой аскетичный кабинет с внутренним трепетом. Он дважды попадал за решётку, пусть ненадолго, но отчаянный ужас несвободы отложился в его памяти. Хорошо, что не арестовали с порога, подумал он, мысленно усмехнувшись. Лоуренс Монтгомери, для тебя было бы лучше, если бы ты находился сейчас в другом полушарии. Но и там тебя рано или поздно достанут господа в двубортных костюмах. Господа из службы безопасности уселись в кресла. Они заметно нервничали и то и дело переглядывались. — Я слушаю вас, господа. — Расскажите о Монтгомери, вашем помощнике, — потребовал Оуэнс, который был, видимо, старше по званию. — Что именно? — Вы с ним спали? — нарочито громко спросил Кристофер. Краска бросилась Эдисону в лицо. — Это имеет значение? — максимально спокойно поинтересовался он. — Альфа босс и омега помощник, разве бывает по-другому? — не сбавляя тон, сказал Кристофер, а Оуэнс отрезал: — Имеет. — Нет, — ответил Эд, — наши отношения были сугубо рабочими… — Думаешь, кто-то в это поверит? — Мэллон, — с укором оборвал разошедшегося коллегу Оуэнс, — не переходите границ. Скажите, профессор, почему вы взяли помощника-омегу? — Ну… Наверное потому, что он отвечал всем требованиям, предъявляемым к кандидатам. Не взять на работу омегу, который подходит по всем параметрам, грозит серьёзным судебным иском по делу о дискриминации. — Вы проводили вместе много времени? — Конечно, — глубоко вдохнув, как перед нырком в воду, сказал Эд, — Лоуренс был моим личным помощником. — Лоуренс, — оскалился Кристофер, — признайтесь, он грел вашу постельку, профессор Харпер. — Мистер Монтгомери занимался организацией моего дня, мы были на связи больше шестнадцати часов в сутки. Но никогда не переходили границ, — прозвучало как оправдание. Эд понимал, что господа из безопасности нарочно провоцируют его. Причём разыгрывают классическую схему: добрый полицейский и злой полицейский. — Вы доверяли ему? О да! Эд верил Лоуренсу. Настолько, что вверял ему самое дорогое: свою работу и свою дочь. Помощник был в курсе всех разработок института, Господи, что, если он украл не только образцы Энджела, но и другие исследования. У него был год, почти целый чёртов год! — Вы побледнели, — живо отметил Оуэнс, выпрямляясь в кресле, — вам нехорошо? — Нет, — быстро пришёл в себя Эдисон, — это последствия недавнего приступа. — Вы уже знаете, что ваш помощник работал на иностранную разведку? Конечно же, знаете. — Вы… — Эд с трудом справился с волнением. Ладони и подмышки стали неприятно влажными, — вы сумели это доказать? — Нет никаких сомнений, — покачал головой Оуэнс, — нет сомнений, что Монтгомери профессионал высочайшего уровня. Вам, да и нам тоже, профессор, не повезло нарваться на одного из лучших специалистов по промышленному шпионажу. И без вашей помощи нам его не взять. — Я не знаю, где искать Монтгомери. — Так вы не хотите нам помочь? — удивлённо вскинул брови Оуэнс. — А доктор Фаулер утверждал, что вы истинный патриот Британии. — О, Господи, — простонал Эд, — причём тут это? Я, правда, не знаю, где Лоуренс. — Он ничего не говорил о родителях или других родственниках? — Не припомню. Они иногда говорили на личные темы, но Лоуренс не распространялся, где и чем живёт его семья. А Эдисон не спрашивал. Теперь он понимал, что это и к лучшему. Меньше знаешь, крепче спишь, только почему на душе так больно? — Мы осмотрели кабинет и личные вещи Монтгомери, — с каким-то неприятным намёком сообщил Кристофер. Эд уставился на него, ожидая продолжения. — Ничего не нашли, — проронил Оуэнс, — видимо, он готовился к побегу. Готовился. Утром забрал Миечку в аэропорту, сводил в галерею и кафе, заказал ужин. Договорился о встречах, позвонил Саманте и Юэну, чтобы предупредить о приезде дочки босса. Чтобы не ждали его на работе, а отсылали отчёты на электронную почту. — Мне жаль, — сказал Эдисон, хотя ему было ничуть не жаль. Для Юэна проект важен, бедняга горит на работе. Саманта тоже переживает за успех исследования, но Эд не нашёл в себе сил посочувствовать им. Пропади оно все пропадом. — Дайте знать, если вспомните что-то новое, — сказал Оуэнс, поднимаясь и поправляя воротничок рубашки. — Или если Монтгомери свяжется с вами. — Ладно, — неискренне пообещал Эдисон, — если свяжется, обязательно сообщу. Оба господина из безопасности смерили его проницательными взглядами и вышли, не прощаясь. Эд опустился на стул и обхватил голову руками. — Мистер Харпер, — Мэдисон тихо, как мышка, просочилась в профессорский кабинет, — вас ждут в конференц-зале. — Где? — переспросил он. — В конференц-зале, — дисциплинированно повторила Мэдисон. — У меня встреча? — только этого не хватало. — Ой, я забыла вам сказать! — испуганно вскрикнула девушка. — Председатель совета правления приехал ещё утром. — Таааак, — предчувствия неприятности, встал Эдисон. Он понимал, что побег Лоуренса с секретной документацией о новейших проектах — случай беспрецедентный. И виноват в нем в первую очередь директор исследовательского института, то есть он, Эдисон. Что ж, придётся идти в конференц-зал, повинную голову меч не сечет. — А, Харпер, — желчно произнёс высокий сухопарый альфа, миллиардер и филантроп, Энтони… нет, не Старк, а Захария, председатель правления исследовательского института, — вы заставили нас ждать. — Прошу прощения, мистер Захария, срочные дела, — стараясь сохранять выдержку, Эдисон протянул ладонь для рукопожатия. Он видел в конференц-зале других членов правления, сотрудников института, среди которых были красный от злости доктор Юэн и заплаканная Саманта. Рука повисла в воздухе. — Вы уволены, доктор Харпер. — На каком основании? — спросил Эдисон. Он чувствовал себя оглушенным и опустошенным новостью, но хотел побороться за свою должность. — Не прикидывайтесь дураком, — отрезал Захария. — Вы профукали инновационные проекты, гоняясь за задницей своего референта. Подумать только, какой позор! — Простите? — переспросил потрясенный Эдисон. Да, он проглядел Монтгомери, но, кроме него, в институте действует целая служба безопасности, которая в частности досконально проверила резюме Лоуренса. Невозможно подозревать каждого, кто находится рядом. Лоуренс ничем не выдал себя, ни разу не прокололся. Они никогда не позволяли себе ничего лишнего. Откуда же эти мерзкие слухи? — Это полный бред. — Не оправдывайтесь, профессор. Фаулер уже все рассказал. Он подавлен и оскорблен. Да я и сам не мог подумать, что вы способны на подобные выкрутасы. — Господи, какие ещё выкрутасы? Мистер Монтгомери был моим помощником, он хорошо делал свою работу… — В постели босса, — обвинил доктор Юэн, которого Эд никогда не видел в таком гневе. Он перевёл взгляд на Саманту, с которой его связывали тёплые дружеские отношения. Саманта отвела глаза, но ее губы были осуждающе поджаты. — Это ложь. Не знаю, кто распустил слухи, но между мной и Монтгомери ничего не было. Хотя и могло. Могло, ведь правда?.. — Не тратьте свое и наше время, профессор. Уйдите достойно. Эдисону потребовалась вся его выдержка, чтобы сохранить лицо и выпрямиться. Он повернулся и покинул конференц-зал с гордо поднятой головой, хотя мускулы спины ломило от напряжения. Мэдисон попыталась его остановить, но ее кто-то окликнул, и Эд ушел, покинул институт, которому отдал десять лет своей жизни. *** В белой мгле был ужасный трафик. Загородные трассы стояли, лишь по обочинам медленно тащились увенчанные сигнальными коронами снегоуборочные машины. Эдисон все больше раздражался от вынужденного безделья. Насколько вчера ему было невыносимо находиться в доме, настолько сейчас хотелось туда вернуться. Закрыться на все замки, спрятаться в свою маленькую норку и переждать оглушающую и ослепляющую боль и отчаяние. Лоуренс, сам, возможно, того не желая, разбил его жизнь на куски. Но, как ни странно, у Эдисона не было к нему ни ненависти, ни даже обиды. Как можно обижаться на человека, который был его вторым «я», знал, о чем он думает, предугадывал желания, избавлял от проблем и трудностей. Делал все, чтобы жизнь профессора Харпера оставалась безоблачной и удобной. Эдисон отключил телефон: его разрывало от звонков. Научное сообщество словно с ума сошло, узнав, как поступил с Эдом Фаулер. У старого учителя в мире биотехнологий было множество врагов, а Харпер за все эти годы ни разу никому не перешел дорогу. Его знали и ценили во всем мире, приглашали в качестве эксперта и аналитика, лучшие университеты просили прочитать у них свои лекции. Сейчас на Эдисона посыпались сожаления, уверения, приглашения, и у него раскалывалась голова от невозможности объяснить, что он не может принять все эти лестные предложения. Дорога освободилась, Эдисон с облегчением нажал на газ, осторожно объезжая мерцающий разделительный знак. И тут же что-то влетело в его заднюю боковую дверь. От страшного удара джип крутануло на скользкой дороге, развернуло поперек, лобовое стекло залепило влажным снегом. — Отлично, — в пустоту проговорил Эд, ощупывая бока и ноги. Символичное завершение дня. Он не пострадал, но, оглянувшись, увидел, что задница его вольво разбита в хлам. К тому же, по салону пошел нехороший запах. Бензин. Схватив с пассажирского сиденья бумажник и пальто, Эдисон принялся поспешно выбираться из ставшей ловушкой машины. Как это часто бывает при авариях, замок водительской дверцы заклинило, и он успел пережить несколько ужасных мгновений, представляя, что заперт в автомобиле, который может загореться в любую секунду. К счастью, снаружи тоже налегли на дверь. Треснуло стекло, заскрипел заклиненный металл, и Эдисон, наконец, оказался на свободе. — Друг! Прости, друг! — плечистый молодой альфа в отороченной мехом красной аляске помог ему выбраться и энергично захлопал по плечам. — Не увидел тебя, в такой то метели! Прости, друг, я сегодня сам не свой. Эд устало кивнул. На непокрытую голову оседал снег, таял за воротником. Столкнувшиеся машины в белой пелене напоминали сцепившихся рогами оленей. — Я все оплачу, — продолжал взволнованно махать руками виновник аварии, — у меня сегодня такой день: сын родился! Первенец и сразу альфа, ты подумай! — Поздравляю, — искренне сказал Эдисон, не находя сил злиться на счастливого отца. — Вот, — молодой альфа вытащил из бумажника и протянул ему визитку, — позвони мне завтра. Сегодня не могу, должен ехать к своим! Спасибо, друг, бывай!.. И ринувшись к противоположной обочине, он начал призывно махать рукой. Почти сразу кто-то остановился и посадил страждующего, а Эдисон остался возле раскуроченных машин, рассеянно сжимая в замерзших руках бумажник и смартфон. Он набрал номер и опомнился. Лоуренс не ответит и не решит, как раньше, все его проблемы. Не поддержит ободряющим словом, не вызовет эвакуатор и не приедет сам, чтобы забрать промокшего и продрогшего босса из снежного плена. От этой мысли стало так не по себе, словно Лоуренс не обокрал его, а умер. — Сэр, — окликнули его из приоткрывшегося окна большого внедорожника "мерседес", — кажется, у вас проблемы? "Я совершенно беспомощен, вот и вся проблема", — подумал Эд. — Вам нужна помощь? Рэнди, кажется, он не в себе, мы должны ему помочь! — Дорогой, мы же спешим к твоим родителям. — Ничего, папенька подождёт. Выйди и приведи сюда этого альфу. Ты что, не видишь, он в шоке после аварии, просто этого не осознает. Я видел такое в хронике происшествий. — Если твой папенька в очередной раз скажет, что я никудышный альфа, потому что вечно опаздываю, я расскажу ему, что в нашей задержке виноват ты! — О нет, дорогой! В моей задержке виноват исключительно ты! Живо помоги ему! Высокий и рыхлый мужчина неохотно выкатился с водительского места и подошел к Эдисону. — Вам, правда, помощь нужна? — неловко пожимая округлыми плечами, поинтересовался он. — Мой муж сейчас… как бы это сказать, излишне впечатлительный. — Ну чего ты там застрял? — истерично крикнул невидимый омега. — Я… ну это… — альфа ожесточенно стряхивал с плеч снежинки, очевидно, смущаясь нелепой ситуацией, — пожалуйста, давайте к нам в машину. Куда вас отвезти? Я отвезу, только бы Этьен успокоился. Эд, тряхнув головой, скинул с мокрых волос тающий снег. — Коттеджный поселок у Южного моста. — О, — обрадовался альфа, — нам туда и надо! Вот так удача! — Действительно, — согласился профессор, отчаянно завидуя этому обалдую. У него есть любимый омега, который ждет ребенка. У него семья, и он, как и сам Эд тысячу лет назад, отчаянно любит своего мужа и боится тестя. — Пойдемте со мной, умоляю, — альфа сложил руки на груди в молитвенном жесте, который в исполнении такого здоровяка смотрелся довольно комично, — мы отвезем вас домой. Эд не стал спорить. Если честно, ему было все равно, что станет с его машиной. Лишь бы добраться до дома и собственной кровати. У него замерзли ноги, по спине бежали ледяные ручейки тающего снега, а душа стремительно погружалась в пучину усталости и меланхолии. Он позволил подкаблучнику отвести себя в теплый салон мерседеса. — Дорогой, этому человеку нужно туда же, куда и нам, — сообщил он мужу. — О, так вы наш сосед? — оживленно отозвался омега, поворачиваясь к устроившемся на заднем сидении Эдисону. — Я живу у Южного моста. — Мои родители живут там же. У них большой дом, — похвастался омега, — мы едем к ним в гости. Как удачно, что вам попались именно мы. — Повезло, — подтвердил Эд, надеясь, что Этьен помолчит хоть немного. Но Этьен любил поговорить. Всю дорогу до предместья он болтал обо всем подряд, изводя своего долготерпеливого альфу. Эдисон смотрел в окно на проносящиеся заснеженные пейзажи. — Я жду двойню… — омега вторгся в поток невеселых мыслей Эда, — Карл забыл презервативы в машине. У нас уже есть очаровательный омега, и вот… — Поздравляю, — Эдисон покосился на тоскливую физиономию Карла и достал свой смартфон. Лучше серфить по соцсетям. Фэйсбук мигнул входящим сообщением. Эд машинально открыл его, и сердце сделало кульбит. "С Рождеством, мистер Харпер", — писал аноним с хитрым лисом на аватарке. Его страничка была девственно чиста, в коллекции снимков лишь одна фотография — маленькое кафе с уютным баром и высокой деревянной стойкой. Глава 9. Несколько дней Эдисон не выходил из дома. Сначала ему беспрестанно звонили и писали по электронной почте, это здорово утомляло, учитывая, что крайне занятому ученому прежде не приходилось принимать звонки и отвечать на письма. Постепенно пришло осознание, что он теперь никакой не босс, не директор одного из самых новаторских исследовательских институтов, а обычный безработный человек. Эта простая мысль словно сбросила Эдисона с небес на землю, и он посмотрел на окружающий мир другими глазами. Глазами глубоко одинокого и несчастного, но свободного человека. Раньше он не понимал, что его держит в крепких тисках отнюдь не верность науке, а Фаулер. Фаулер, который решал за него, как ему жить, где и с кем. Но с этим покончено. Больше он не связан никакими рамками и ограничениями и может позволить себе жить там и так, как хотелось. Осталось только понять, где и как он хочет жить. В тот день, когда Эдисону позвонил Лукас, метель, наконец, стихла, высокое темно-голубое небо сияло над городом, и Эдисон понял, что парадоксальным образом начинает оживать. — Я с новостями, — сказал Лу. — Ты нашёл Лоуренса? — со смешанными чувствами уточнил Эд. — Не совсем. Твой бывший помощник на редкость изворотливый тип, — засмеялся Лукас, — но я нашёл адрес того кафе, фотографию которого он выложил у себя на странице. — И что это мне даст? Может быть, это случайный снимок, может, он был там тысячу лет назад или вообще нашёл фото в интернете? — Насколько я успел его узнать, этот Лоуренс - неглупый парень. Он понимает, что британская разведка охотится за ним, и не нашёл другого способа подать тебе знак. — Ты полагаешь, он стал бы так рисковать? — Не знаю, — честно признался Лукас, — но, в конце концов, что ты теряешь? И правда, что он теряет? Если есть хоть один призрачный шанс, что Лоуренс вернётся в то кафе, нужно попытаться. — Хорошо, диктуй адрес. Таинственное кафе оказалось в Норвегии, в живописном городке под названием Берген. Эдисон никогда там не был, но знал парня родом из тех мест. Тот парень жил у самого фьорда и рассказывал, какие там ветра и дожди. — Забронировать тебе билеты? — участливо поинтересовался Лукас. — Раньше ведь это делал Лоуренс. — Ты издеваешься? — рассмеялся профессор. — Уж с этим я как-нибудь справлюсь сам. — Точно? — Точно. Спасибо, Лу. — С Новым годом, Эд! Надеюсь, ты его найдёшь и разберешься со своими чувствами. В любом случае, помни, что ты не один. Мы рядом и всегда готовы помочь. Он отключился, не дожидаясь ответа, и слава богу, потому что от его слов у Эдисона сдавило горло. Пожалуй, никогда он не ощущал так остро и правильно, что у него есть семья. *** Эд не стал брать с собой много вещей, сложив в небольшой чемодан ноутбук и пару сменки. Отыскал в гардеробе тёплую куртку и ботинки — в Норвегии зимой не жарко. Ему повезло: остался последний билет на вечерний рейс, правда, в эконом-классе, но Эд был готов к временному неудобству. Главное, у него есть шанс встретиться с Лоуренсом. Узнать его: настоящего, живого, вне работы. Понять, было ли то временное помрачение сознания чем-то большим, чем химическое отравление организма. Это было обязательным условием для начала новой жизни. Берген оказался меньше, чем думал Эдисон. Самолет приземлился вечером, поэтому профессор решил не бродить впотьмах, а попросил отвезти его в недорогую гостиницу поблизости от причала. С нарастающим нетерпением переждав ночь, с первыми лучами солнца он отправился на поиски кафе, и вот тут понадобилось несколько часов, чтобы отыскать нужное здание - приземистое, яркое, как большинство здешних домов. На деревянной табличке мелом было написано: закрыто до пяти вечера. Расстроенный задержкой, Эд вернулся в гостиницу, чтобы пообедать и согреться - ветра здесь дули просто ледяные. Как Лоуренса занесло в этот суровый край и здесь ли он? Может быть, Эдисон приехал зря, и его бывший референт давно потягивает текилу в далекой Мексике или загорает на Мальдивах? Впрочем, он же прячется от правосудия. Где же еще и прятаться, если не в этом холодном заснеженном краю? Вечером Эд пришел в кафе. Внутри непритязательное заведение выглядело довольно уютно. Новогодняя подсветка делала атмосферу не то что бы праздничной, а - камерной и таинственной. - Не желаете коктейль? - юный (а есть ли у него паспорт?) официант облизнул губы, покрытые густым блеском. - У нас сегодня акция: два коктейля по цене одного. Берите "апельсинового убийцу", не пожалеете. Эд засмотрелся на сигарету у него за ухом. Он знал, что Лоуренс курит, но увидел его с сигаретой во рту лишь в тот последний вечер. Эдисон плохо относился к курению, как и к любым другим вредным излишествам, однако вынужден был признать, что именно в тот момент Лоуренс показался ему болезненно-привлекательным и подчеркнуто сексуальным. Его губы мягко обтекали длинный белый столбик сигареты, а взгляд из сосредоточенного сделался расслабленным и немного... беззащитным. - Давайте "апельсинового убийцу". - Возьмите еще пирожки с вишней, - молоденький официант притерся к нему так близко, что обтянутые глянцевым фартуком узкие бедра коснулись плеча Эда. - Пальчики оближете, - он уже не скрывал сексуального подтекста. Подкатывает. Серьезно? - Мой омега обожает пирожки с вишней, - сказал Эдисон, пристально глядя в подкрашенные глаза мальчишки, - принесите два. В глазах вчерашнего школьника мелькнуло неприкрытое разочарование. Он тут же отлип и корявым почерком раздражённо накарябал заказ на своём планшете. Эд улыбнулся и в который уже раз обвел глазами зал кафе. Народу становилось все больше. В основном это были молодые люди, но у окна сидела милая пожилая парочка. Супруги (иначе и быть не могло) негромко беседовали, держась за руки, так, будто не видели никого в мире, кроме друг друга. Эд с трудом отвёл взгляд от влюблённой пары и с удивлением заметил на столике ярко-оранжевый коктейль и блюдце с двумя маленькими слоёными пирожками, густо усыпанными сахарной пудрой. Из-под блюдца торчал белый край счета. Мстительный мальчишка решил сразу рассчитать стоимость его заказа? Эдисон снова засмеялся про себя и отпил через трубочку "апельсинового убийцу". Нужно оставить омежке чаевые, ведь Эду придётся вернуться сюда завтра, и послезавтра, и возвращаться столько, сколько понадобится. Он сдвинул блюдце и изумленно моргнул. "Допейте коктейль, не привлекая внимания, потом выходите и идите в курилку". Сердце замерло в сладкой надежде - Эд узнал крупный каллиграфический почерк своего референта. Значит, Лукас не ошибся, он здесь. Прямо сейчас. От нетерпения у профессора подрагивали кончики пальцев, он хотел немедленно идти в курилку, но опасение навлечь на голову Лоуренса большие проблемы, заставляло вести себя благоразумно. "Апельсиновый убийца" бушевал в голове, лампочки вокруг барной стойки стали как будто ярче, гул голосов - громче, запахи с кухни - сильнее. Эд сознательно не стал с утра пить подавители, и теперь его окутали ароматы всех находящихся в помещении альф и омег. Запахи смешивались, переплетались, кружились вокруг, обволакивая и сводя с ума. Фаулер называл собственные специфические ароматы аурами и даже создал таблицу-каталог, согласно которой с лёгкостью определял генетическую совместимость в парах альфа-омега. Видимо, именно эти исследования легли в основу разработки Тэча. Энджел пошёл дальше и создал искусственный аромат, построенный на ДНК альфы. Аромат, мимо которого альфа не сможет пройти, каким бы неподходящим ни казался ему партнёр. Эдисон почти не думал о разработке лондонских генетиков, сбитый с толку целой чередой неприятных событий: известием о своём происхождении, побегом Лоуренса, увольнением с должности директора. Но сейчас все кусочки мозаики вдруг сложились в одну целостную картинку. И Эдисон пришёл в ужас, осознав, частью какой чудовищной истории стали они с Монтгомери. Фаулер с Тэчем открыли ящик Пандоры, создав вещество, способное контролировать поведение альф. Незаметное точечное влияние на президентов и королей, влиятельных политиков и глав валютных фондов перевернёт мировое устройство. Если бы Фаулер так не трясся над своими драгоценными генами, Британия уже владела бы идеальным бескровным оружием, которое способно было изменить историю. Эдисон отер вспотевший лоб и оттянул ворот свитера, ему было тяжело дышать. Он вспомнил, как ходил за Энджелом, будто привороженный, и сам не мог объяснить внезапную симпатию к совершенно чужому жеманному парню. Они едва не переспали на радость Фаулеру. К счастью, Лоуренс залез в кабинет и пролил последнюю экспериментальную порцию вещества. Эд оторвался от губ Энджела и по наитию побрел на запах, которому не мог сопротивляться. Аура Лоуренса, слившись с экспериментальным запахом, вытеснила одержимость Энджелом. - Боже, - вслух прошептал профессор, - этот запах... Пытаясь сохранить остатки разума, он вытащил из бумажника крупную купюру, положил под пустой стакан и, сунув в карман куртки записку, покачиваясь, пошёл в курилку. Он не знал, где находится курилка, но нашёл её по запаху. И так же безошибочно отыскал в плотных клубах дыма тонкий силуэт в строгом сером пальто и чёрных брюках. - Мистер Монтгомери, - позвал Эд, полной грудью вдыхая его естественный запах. Лоуренс повернулся, и Эд словно впервые увидел очень яркие зелёные глаза, бледное лицо с аристократическими чертами, пухлые губы, завитки волос над высоким лбом. Привыкнув жить без запахов, под постоянными подавителями, раньше он видел помощника будто в оттенках сепии. Теперь же это был настоящий Лоуренс Монтгомери, референт, полиглот и... шпион. - Ваша аура цвета весенней листвы, - сказал Эд. - А ваша - как воды Атлантики, - без улыбки ответил Лоуренс, - вы приехали поговорить, профессор? - Да, и за этим тоже. - Не лучшее время для путешествий по Норвегии, тут очень сильные ветра. - Я уже заметил. - Идите за мной. Только не отставайте. Возможно, придётся немного пробежаться. *** В рыбачьем домике на берегу фьорда было дико холодно, и Лоуренс, подув на замерзшие пальцы, прямо в пальто ринулся к поленнице. - Закрой дверь хорошенько, - велел он, - и включи чайник. По дороге, а добираться пришлось сначала на такси, а потом на открытом катере, они как-то незаметно перешли на «ты». Больше не коллеги, зато почти соучастники, они могли обойтись без официоза, и Эду это нравилось. Он любовался продрогшим Лоуренсом, который отважно стоял за штурвалом катера, хотя его нос покраснел, а на ресницах намерз густой белый иней. Профессор включил старомодный электрический чайник, подержал закоченевшие ладони над нагревающимся металлом. Домик заполнился треском дров, запахом гари и - самую чуточку - теплом. - Это твой дом? - Мой. Но куплен он на другое лицо. - То есть нас тут не найдут? - Надеюсь, что нет. Только если мы сами не выдадим наше местонахождение. Кстати, ты выключил телефон? - Вот дьявол! - хлопнул себя по лбу Эдисон и полез в карман. Лоуренс улыбнулся, приседая у печи. На его раскрасневшемся лице танцевали рыжие блики. Он энергично пошевелил угли кочергой и увернулся от роя искр. Эдисон глубоко вздохнул. Ему хотелось дышать полной грудью, ощущать этого омегу всеми обонятельными рецепторами. Чувствовать сердцем. Лоуренс закрыл заслонку и, сняв пальто, аккуратно повесил его на плечики. Эдисон не спешил снимать куртку, ему все ещё было немного не по себе после водного путешествия. Он так и стоял, держа руки над закипающим чайником, и наблюдал за тем, как Лоуренс достаёт из кухонного шкафчика кружки, сахарницу, пакет пряников. За окном свистел ветер. Завывал так, будто пытался запугать изнеженного городского жителя, по собственной дурости сунувшегося в пасть дикому зверю. Домик у Лоуренса был примечательным. Небольшой, но основательный, из крепкого деревянного бруса с низкими окнами и арочными перегородками между помещениями. Из маленькой кухни Эдисон видел просторную гостиную со старым массивным диваном и развешенными по стенам охотничьими трофеями. Возможно, в этом доме когда-то жили викинги или их достойные светловолосые потомки. Но точно не такие бледнокожие и зеленоглазые эльфы. Лоуренс лучше вписался бы в интерьер старинного замка среди озёр где-нибудь в Чехии или Румынии. - Над чем ты смеёшься? - поинтересовался омега, возвращая Эда из мечтаний на землю. - Подумал, что это место не слишком подходит для такого, как ты. Уж слишком суровая тут природа. - Мой отец был родом из этих мест. Но никогда не жил в Бергене. А мне здесь нравится: так спокойно, умиротворенно. - Не знал, что ты стремишься к покою. - Ты многого обо мне ещё не знаешь, - поглядывая искоса, заметил Лоуренс. Он забрал чайник, разлил по кружкам кипяток и бросил в них чайные пакетики. - Не ждал гостей... так рано. Так что ужин без особых изысков. - Меня уволили, - сообщил Эдисон, - поэтому собраться было нетрудно. - Вот как, - пожал плечами Лоуренс, - что ж, может быть, оно и к лучшему. Он поставил перед профессором кружку, придвинул поближе сахарницу с щипчиками. - Зачем ты украл разработки? - Это долгая история. - Я приехал за правдой, - это было верно только отчасти, но Эдисону нужно было знать. Он уже почти любил этого человека и до ужаса боялся разочароваться. - Ладно, - Лоуренс оседлал мощный трехногий табурет из тёмного дерева, - в конце концов, ты первый должен узнать, что происходило в институте у тебя под самым носом. *** - Британская ассоциация генетических исследований привлекла внимание четыре года назад, когда внезапно получила многомиллионные транши от одной крупной госкорпорации. Корпорация работала в интересах министерства обороны, - Лоуренс немного волновался, когда рассказывал о своей работе бывшему боссу. Он понимал, как выглядят его действия в глазах Эдисона, и старался не упустить обеляющие его подробности. Харпер приехал сам. Отыскал его по осторожной зацепке: более прозрачного намека Рен не мог себе позволить. Теперь он не мог себе позволить отпустить этого альфу. - Центр стал готовить внедрение, - Лоуренс подогнул ногу и оперся подбородком о колено, так он чувствовал себя защищенным, - выбор пал на эдинбургский и кембриджский институты. Подготовка заняла больше года, но внедрение прошло удачно, хотя изначально на все вакансии рассматривали только бет. - Я не хотел брать тебя, - признался Эдисон, и Рен горько усмехнулся. Он тоже опасался наниматься референтом к альфе, предыдущий опыт был неприятным: ученый с комплексом бога унижал и подавлял своего подчиненного. После завершения задания пришлось полгода ходить к психотерапевту, но воспоминания об Александре Белове до сих пор причиняли боль. - Я тоже не хотел работать на тебя, но у нас обоих не было выбора. Проанализировав информацию, мы поняли, что центром одного большого исследования, которое так сильно интересует военных, является Лондонский исследовательский институт, а точнее доктор Грегори Фаулер. Но эксперименты были надежно зашифрованы, исполнители не знали точно, над какой работой и для чего работают. - Ты передавал информацию об экспериментах своим сообщникам? - Эдисон отставил кружку и снял куртку. На высоком лбу гениального ученого блестели капельки пота. - Регулярно. Но информация не обнародовалась, нашей целью было оценить опасность той или иной разработки. - На какую организацию ты работаешь, Лоуренс? - На МЦКОМП. Международный центр контроля за оружием массового поражения. - О боже! - Неожиданно? Ты считал меня преступником? - Я не знал, что и думать, - покаянно покачал головой альфа, - но теперь понимаю, что это я сам едва не сделался пособником чудовищного преступления. - Тебе повезло, что Захария решил избавиться от тебя до того, как началось большое разбирательство. Они тоже наивно полагают, что я работаю на конкурентов. - Даже отсутствуя в Эдинбурге, ты вывел своего глупого босса из-под удара, - рассмеялся Эдисон, и у Лоуренса отлегло от сердца. - Не преувеличивай мое влияние на сильных мира сего, - вздохнул он, - я собирался свидетельствовать о том, что ты ничего не знал, и надеялся, что волна пройдет поверху, не зацепив тебя. Большего, прости, сделать не мог... - Ты и так сделал слишком много. Они встали одновременно, не сговариваясь, словно прочитали мысли друг друга. Лицо Эдисона стало вдохновенным и отрешенным, как в моменты, когда эксперимент входил в решающую стадию, и только секунды отделяли профессора от долгожданного результата. Он шагнул к омеге. - В спальню, - враз осипшим голосом скомандовал Рен. Эдисон, не споря, подошел к нему и, обняв, потащил в комнаты. В гостиной он на миг замер, отыскивая вход в спальню. - Туда. Проем в спальню Рен занавесил купленной на ebay медвежьей шкурой. Хотелось какого-то диковатого лоска, загадочности. И Эд оценил его задумку: - Ого! - сказал он. - Ну и когти! Настоящие? - Ещё бы, - усмехнулся Рен, ближе приникая к его шее. Сбывалось то, о чем он не смел даже мечтать, но именно в этот момент самообладание дало трещину, и Лоуренс позорным образом... растерялся. Зато его замкнутый рефлексивный и горячо любимый босс повёл себя решительно и жёстко. К счастью, пока они разговаривали, дом успел согреться, потому что профессор не стал ждать. Уложив омегу на занимающую почти всю спальню кровать, тут же потянул кверху джемпер и впился поцелуем в живот. Лоуренс заерзал, пытаясь поудобнее устроиться на кровати. Не к месту подумал, что эта старинная мебель давно уже не видела горячего секса. Да и он сам страшно давно ни с кем не спал. Корпоративная этика запрещала отношения с коллегами, но и за пределами института Рен не искал любовника. Даже на «те самые» дни. - Будь осторожнее, - попросил он негромко, когда Эд остановился, чтобы раздеться. - Конечно, - заметно смутился альфа. Он скинул свитер, снял брюки, безрассудно бросая все на пол и сел рядом с Лоуренсом. Рен видел, как его ноздри то и дело надуваются, втягивая запах - омега перестал принимать подавители ещё неделю назад. Кому они нужны в такой глуши. - Я буду очень осторожен, - лаская кончиками пальцев кожу над поясом брюк, пообещал он, - и почему мы раньше не узнали друг друга? По запаху. Боже, какой же ты невероятный, с нежностью подумал Рен, откуда в наше время может взяться такая простота и неискушенность во взрослом разведенном альфе? - Может быть, потому что нас связывал контракт? - с улыбкой намекнул он. - Чёртов контракт! - неожиданно эмоционально выругался Харпер. - Иди сюда, - Лоуренс поднялся повыше, так чтобы под головой оказалась подушка и потянул его за руку, - теперь никаких контрактов. Только ты и я. - Только ты и я, - повторил Эдисон, ложась рядом. Несколько долгих мгновений они смотрели друг другу в глаза и заново узнавали - уже в новой роли, роли любовников. Эдисон первым потянул его на себя и больше не церемонился: целовал глубоко, изголодавшись по чувственным удовольствиям, сминал пальцами кожу шеи и плеч и тут же растирал, заглаживал, и снова мял, трогал, исследовал. Оторвался от губ и спустился вниз, на шею, потом на грудь, целуя до боли, до горящих следов. Когда он принялся ласкать соски, Лоуренс застонал, эта часть его тела была чересчур чувствительной, будто перед течкой. Он слегка раздвинул ноги и положил руку Эду на бедро, слегка подталкивая в недвусмысленном намеке. Альфа понял и с воодушевлением приласкал вставший член Лоуренса. - Как ты хочешь? - спросил он, чуть задыхаясь. - Предпочитаю в первый раз традиционный секс. Потом - посмотрим, - поиграл бровями Рен. - Все, что захочешь, - очень серьезно пообещал Эдисон, но вдруг нахмурился и помрачнел, - у меня нет ничего. - Это не страшно, - уверил Лоуренс, - я чист. А если ты боишься беременности, сегодня как раз безопасный день. Давай же, - взмолился он, не в силах больше терпеть неуверенность бывшего начальника, - я не могу ждать! - Я тоже, - улыбнулся Эдисон и, разведя его бедра пошире, вошел в одно движение. Лоуренс захлебнулся стоном от невыносимой боли-сладости, придвинулся поближе, чтобы лучше чувствовать внутри себя большой крепкий пенис альфы. Эд тоже подался вперед, обнимая омегу за талию, завел руку за спину и с силой смял его ягодицу. От этого остро-приятного ощущения перед глазами мелькнули искры, Лоуренс прогнулся в спине, меняя угол нажатия. Эдисон, похоже, наслаждался уже сейчас, и он легонько зарядил ему кулаком в бок: - Ты уснул что ли, альфа? - Уснешь с тобой, омега, - дерзко хмыкнул Эдисон и принялся двигаться - сразу быстро и мощно, так что заскрипела и закачалась кровать. Лоуренс вцепился в предплечья Эда, его мотало по кровати, кружило в пространстве, кайф накатывал слишком близко. - Притормозииии... - попросил он умоляюще. Но Эд прошептал на ухо: - Поздно, - и стенки ануса запульсировали от нажима растущего узла. Лоуренс вскрикнул и кончил. А потом еще раз. И еще. Раньше он только слышал о том, что при соитии с совместимым альфой можно получить мультиоргазм, но сам никогда не испытывал ничего подобного. Это откровение потрясло его настолько, что он пропустил момент, когда Эдисон с длинным вздохом спустил и ослабил объятия. Пока он приходил в себя, альфа нашел удобное для обоих положение - позу большой и маленькой ложки, и укрыл своими руками, крепко прижав к груди. - Тебе было хорошо? - Как никогда раньше, - с честностью, которая бывает только в постели, уверил его Лоуренс. - Мне тоже. Никогда не было лучше. Лоуренс улыбнулся. Он внезапно очень ясно ощутил, что в его жизни теперь тоже есть любовь. Отношения. Счастье. Не только работа, карьера, долг, но и та, вторая сторона по-настоящему гармоничной личности. Впервые в жизни Лоуренс Монтгомери ощутил себя целым и целостным. - Кажется, твоя аура стала другой, - удивленно прошептал Эдисон ему в макушку. - Какой? - заинтересовался Рен. - Золотой. - Ты, правда, во все это веришь? - Я все это вижу, - ответил Эд. - И я теперь знаю, чем займусь на новом месте. - Тебе предложили новое место? - Десятка два предложений стоят того, чтобы рассмотреть их серьезно. И, кстати, у меня свободна вакансия референта. - Не свободна, - ревниво отрезал Лоуренс, - у тебя уже есть референт. Глава 10. Утром Эдисон проснулся позднее обычного. За окном уже было светло, хоть и пасмурно, а в доме стояла такая оглушительная, умиротворяющая тишина, какой никогда не слышат жители больших городов. - Доброе утро, - сонно прошептал Лоуренс, обнимающий соседнюю подушку. На его помятой от сладкого сна щеке отпечаталась складка ткани, волосы торчали острыми тёмными иглами, а на остром смуглом плече багровел засос. Кажется, вчера Эд слегка увлёкся. - Доброе, - профессор осторожно коснулся щеки, провел большим пальцем, обрисовывая скулу. Лоуренса хотелось изучать и исследовать, как редкое явление. - Чем займёмся сегодня? - тихо спросил Лоуренс, взгляд из сонного сделался внимательным и немного взволнованным. - Я весь в твоём распоряжении, - уверил его Эд. Во-первых, он в принципе не представлял, чем заняться в домике на берегу фьорда, не имея даже связи с внешним миром. Во-вторых, ему впервые в жизни хотелось подчиниться судьбе и плыть по течению. - Тогда завтракаем и идём кормить чаек, - Лоуренс положил руку ему на шею, притянул к себе и нежно, одуряюще-медленно поцеловал. Чайки ошеломили Эдисона. Они слетелись на берег в таком огромном количестве, что, казалось, готовы были склевать не только раскрошенный батон, но и их с Лоуренсом. Оглушенный резкими криками и хлопаньем крыльев, профессор не получил никакого удовольствия от утреннего блуждания по берегу. Но Лоуренс увлекал его все дальше и дальше. Каменистый морской берег зимой - не лучшее место для прогулок, и через час Эдисон замерз и устал. Но именно в этот момент разглядел впереди темно-красный прямоугольный предмет, торчащий из снега, смешанного с мелкой морской галькой. - Что это там впереди? - заинтересовался он. - А ты как думаешь? - лукаво спросил неутомимый Лоуренс. Прямоугольная коробка со стёклами оказалась телефонной будкой. Она возвышалась среди снега и льда, как памятник запустению. Довершала пейзаж полускрытая в песке дырявая лодка. - Держи, - Лоуренс протянул ему монету, когда они подошли ближе, - позвони отцам. Или дочке. Или Лукасу. Они, наверняка, волнуются, куда ты пропал. - Не сомневаюсь, что так и есть, - сокрушенно вздохнул Эдисон. - Лукас, конечно, рассказал все моему папе, но папа все равно переживает. - Так чего ты стоишь? - Лоуренс ласково погладил его по небритой щеке замерзшей рукой. Он вёл себя почти как раньше, только позволял себе чуть-чуть больше нежности. Как можно было быть таким не видящим дальше своего носа дураком. Работа работой, но Лоуренс и раньше заботился о нем, предугадывал желания, лучше него самого понимал его потребности. Незаметно, каждую минуту присутствовал в жизни Эдисона и делал её лучше. Повинуясь порыву, Эд обнял Лоуренса и понял, что наконец с ним рядом тот человек, с которым хочется прожить много-много лет, пока смерть не разлучит их. - Знаешь... - Нет. Скажи, - Лоуренс спрятал замерзшие ладошки у него на груди. Ему так много хотелось сказать: о том, как он рад, что судьба свела их, о своей благодарности, о том, что он снова готов любить всем сердцем. Что у него, в конце концов, это сердце есть. - Не могу подобрать слова, - признался Эд. - Тогда и не нужно, - спокойно ответил Лоуренс. - Иди, поговори с отцом. Эдисон неохотно отпустил омегу из тёплых объятий. Сразу сделалось зябко, и он быстрым шагом пошёл к телефонной будке, ярким пятном торчащей на безжизненном берегу. Дверца скрипнула, когда Эд дёрнул её, задребезжали стекла. Внутри было намного тише, чем на берегу и чуточку теплее. Эд подул на пальцы, бросил в прорезь монету и набрал номер Илая. Папа отозвался после третьего гудка. Голос звучал тревожно. - Пап, это я, Эд. - Боже, сынок! - ахнул Илай. - Ты в порядке? - В полном. Мне пришлось уехать и отключить телефон. Это временная мера. Скоро мы вернёмся. - Ты нашёл этого омегу? Вы поговорили? - Нашёл. Нашёл, папа. - По голосу слышу, что ты доволен. И если так, то доволен и я, - тепло сказал отец, - надеюсь, когда все разрешится, ты привезёшь этого мальчика в Лондон. Мия от него в восторге, и мне не терпится с ним познакомиться. - Конечно. Пап... - Да? - Прости меня. - За что? - удивился Илай. - За то, что не поверил тебе. Ты предупреждал насчёт Фаулера, а я... - Он рассказал тебе? - голос папы дрогнул, и Эд мучительно пожалел, что поднял эту неприятную для них обоих тему. - Это ничего не значит! - горячо прошептал он, вцепившись заледеневшими пальцами в тяжёлую трубку телефона. - Я знаю. - Я люблю вас с отцом! - И это я тоже знаю, сынок. Я не стал ничего тебе говорить, боялся, что ты позволишь ему манипулировать собой. Наверное, стоило поговорить об этом раньше. Илай вздохнул. Эду стало больно от печального смирения в его голосе. - Не переживай об этом. Все случилось, как случилось. Доктор Фаулер обманул меня и, если бы не Лоуренс, я мог сейчас оказаться под следствием. - О Господи! - ахнул отец, которому Лукас, слава богу, не рассказал о генетических опытах именитого профессора. - Теперь я даже общаться с этим человеком не хочу. - Даже не знаю, что и сказать, - признался обескураженный папа, - столько хороших новостей. Я рад. Эд почувствовал, что совершенно окоченел. А Лоуренс остался на ветру. - Пап, мне пора идти. Передай привет всем нашим, скажи, что я скучаю и скоро приеду в гости. - Ты приедешь домой, сынок, - возразил папа, - береги себя. - Ты тоже, - Эдисон с сожалением нажал отбой и попытался вспомнить, сколько раз за последний год разговаривал с папой дольше пары минут. И не вспомнил ни одного. Когда он вышел из телефонной будки, ветер бросил ему в лицо холодные солёные брызги. Потревоженная чайка пронзительно крикнула и закружила над серебряной гладью Северного моря. Лоуренс ждал его, сидя на перевернутой лодке, в своём сером пальто похожий на нахохлившегося воробья. В зубах у него тлела сигарета, но руки он держал под мышками. Решение созрело мгновенно. Эд сунул руку за пазуху, где в плоской белой коробочке ждало своего часа купленное в Эдинбурге кольцо. Он подошёл к лодке и улыбнулся в ответ на улыбку омеги. - Ну что, идём обратно? - Лоуренс отбросил сигарету и легко вскочил на ноги. - Подожди, - Эд завладел его руками. От волнения у него билось сердце. Он чувствовал себя сущим мальчишкой, каким был, когда просил руки Лукаса. Теперь все было иначе, но глупое сердце не понимало: любило, надеялось, боялось отказа. - Что случилось? - Лоуренс понял его смятение и вопросительно заглянул в глаза. Эдисон покачал головой, успокаивая его, и наконец справился с задачей. Кольцо село, как влитое. Красивые зелёные глаза омеги медленно расширились. Он, будто не веря, поднёс ладонь к глазам. Бриллиант поймал свет белого зимнего неба и отразил ярким бликом. - Ты... - Да. Я делаю тебе предложение, - решительно подтвердил профессор и, опомнившись, опустился на одно колено. Ледяная галька больно врезалась в кожу через джинсы. Чайка сердито описала над ними круг, ожидая, когда глупые люди прекратят заниматься ерундой и достанут что-нибудь съестное. Эд с волнением смотрел в лицо омеги. Лоуренс выглядел потрясенным и растерянным, но кольцо не снимал. Думал. - Ты - просто удивительный, Эдисон Харпер, - проронил он наконец, -... - Но?.. - Какое ещё «но»? Нет никаких «но». Я выйду за тебя. Мы будем жить долго и счастливо и умрём в один день. Только вставай скорее, я уже очень замёрз. Обратно шагать было веселее. Чайка преследовала их, а они, смеясь, пытались от неё убежать, лепили снежки из сероватого снега и бросали в море - кто дальше. Хохотали над разной ерундой, вспоминая бывших коллег из института, проделки Мии, Джонатана, соседей Эда с Южного моста. Вломились в дом, болтая и смеясь, уже совсем не замерзшие, зато очень свободные и счастливые. Порой годами люди не понимают, что совсем рядом ходит счастье. Стоит только протянуть руку и взять, но шоры на глазах: сомнения, комплексы, предрассудки, чужие амбиции и козни - мешают разглядеть того единственного, кто по-настоящему важен и нужен. Но тут северный ветер врывается в серую скучную жизнь, рвёт её в клочья, ломает до фундамента, и под обрывками и обломками человек находит свой счастливый шанс.