Истории семейства Дестрой

*** Этот день уж никак нельзя было назвать обычным, даже не смотря на то, что мы сейчас находимся в университете и на носу грядёт зимняя сессия. Нет, ведь по старой традиции, ректор решил перенести сдачу экзаменов после новогодних праздников и дать возможность своим подопечным отпраздновать столь волшебное событие дома, в кругу семьи. Под шумный бит новогодней классики с тарелочкой сытной оливьешки. Да и как тут не пойти на уступки, когда во время прогулки по коридорах ему всё чаще попадались зомбические лица учащихся, у которых, того и гляди, сейчас обморок случиться. Да и тем более у него есть два очень талантливых и весьма интересных студента, последнего курса программирования и архитектурного факультетов. У которых, кстати, с ним сейчас идёт совместная пара... - Эрррррроррр! - это выглядит весьма забавно! Достаточно миниатюрный, для своего двадцатидвухлетнего возраста, пепельноволосый парень, сейчас стоял на стуле, словно перед Дедом Морозом готовиться стих толкать, и, не обращая внимание на то, что фактически срывает зачётную пару, кричит на стоящего напротив него почти двухметрового смуглого брюнета. Тот ко всему прочему тоже был не в лучшем расположении духа. - Что "Эррор", радужная жопа? - задумка "радужной жопы" смотреть на всех свысока увенчалась успехом, ибо Дестрою пришлось поднять голову, чтобы играть в испепеляющие гетерохромные гляделки со своим соседом по парте. - Это ведь ты забыл дома флешку с нашей работой!!! - Ты же знал, что я забуду! И всё-равно не удосужился напомнить мне об этом! - А как я о ней вспомнил бы, если мы носились по дому, как угорелые с самого утра из-за того, что проспали? - Так, а по чьей милости мы удосужились проспать? Кто устроил мне почти трёхчасовой марафон в честь успешно сделанного задания? - А ты мне даже и не особо так и противился! - хоть в этот момент румянец пылал на щеках обоих парней, но Эррор явно был менее застенчивым, чем Инк, который покрывшись радугой отвёл разноцветные зрачки в сторону, слушая как одногруппники перешёптываются, обсуждая между собой явно не защиту работ. За этими двумя всегда было интересно наблюдать. Прямо своя личная Санта-Барбара. Друзья ещё с пелёнок, знали друг друга, как облупленных. Вместе учились, даже сидели за одной партой. Но были такими разными. Дестрой и Креайт. Кто-то "плохиш", а кто-то "хороший". Они росли, у каждого появлялись свои амбиции, в ходе которых беловолосый художник и сам не заметил, как его лучший друг примкнул на сторону банды называющих себя "Bad Guys", а он сам стал частью "Звездных" - борцов за добро и справедливость в школе. Чаще всего это были типичные словесные перепалки, подкаты, что в конечном счёте заканчивались драками и совместным походом в медпункт и кабинет директора. В основном инициаторами подобных происшествий становились главари их банд. А там ясная схема: раз идёт один, то присоединяются и остальные, тем более, если учесть, что и Инк и Эррор были чуть ли не первыми по-равенству после вечно враждующих между собой близнецов - "яблочных братьев". Конечно побои не проходили бесследно, дружбу не забить, тем более первую и самую крепкую. Никто из них не понимал, почему дерутся? Почему вообще вдруг стали врагами? Почему Эррор решил положить конец их долгой дружбе? А ответ был самым банальным, хоть и шокирующим для самого разрушителя. Влюбился... Он - гаптофоб, в какой-то мере и гомофоб, полюбил парня. И не просто парня, а своего лучшего друга. Этого наивного, талантливого художника, с казалось бы бесчувственным сердцем и безэмоциональным, прекрасным лицом. Которого по-началу вообще сторонился, даже боялся в какой-то мере. Но каким-то чудом эти двое смогли не просто найти общий язык, а стать сперва товарищами, врагами, вновь приятелями и, в конечном итоге - парой. Но опустим через чур долгую историю - может когда-то мы её услышим - и перейдём к событиям этого времени. Наши двое голубков могли бы ещё долго играть в эту немую гляделку, если бы в дверь аудитории не раздался сперва робкий, еле слышный, а затем громкий стук. Улыбка тронула только что серьёзное лицо Азгора, а сам ректор, в облегающей габаритные мышцы рубашке и строгих брюках впустил двух маленьких темноволосых мальчиков в огромную, по их меркам аудиторию. Разноцветные глаза смуглых пареньков сперва с непониманием, а затем со смешинкой уставились на своих "родителей", которые до сих пор не заметили неожиданных гостей, чем и решил воспользоваться старший, с бежевым шарфом на шее. Шепнув что-то на ушко своему младшему брату, из глазниц которого "текли" прямые зелёные линии, ПиДжи поднял того на руки, ничуть не смутившись того, что близнец весил практически эдентично ему, разве что ростом был чуть меньше. Поднеся того почти вплотную к мужским лицам и жестом прося всех замолчать, оба начали выполнять свою задумку. - А чего это вы тут делаете? - детский, невинный вопрос маленького Гради, сказанный шепотом, казался в тиши чересчур громким. Инк от неожиданности аж подпрыгнул, но оступился. Мог, конечно ощутить боль, в мягком месте, сравнимую разве что с массовым переломом костей и преждевременными родами. Благо у Эррора реакция была отменная, поэтому художник мигом оказался в надежных объятиях, рефлекторно обхватывая своего спасителя за шею. - Ой... Звонкое "Ой" издаваемое Градиентом, стало последней каплей в чаше выдержки студентов и Азгора. Поднялся резкий ржач. Причём такой же резкий, как появление цветастого урагана со своим ФРЕШОВЫМ настроем, за которым, словно святой дух, снивзошёл всеми известный в университете магистр Геннадий, с вечно излюбленным красным шарфом, плотно обмотанным вокруг крепкой шеи. Это пожалуй была единственная цветная вещь в образе самого старшего из братьев Дестрой, в отличии от кислотно-яркой, броской расцветки младшего одинадцатикласника Фреша и темной гаммы гардероба Эррора. Который, кстати, уже поставил отошедшего от шока беловолосого на пол и старался уворачиваться от назойливого братца, что так и лез к нему за обнимашками. - Ну Они-чан, обними меня братела!!! - Изыди паразит очкастый! - не давая себя коснуться, все-таки он ещё довольно проблематично справляется со своей фобией, брюнет зацепился взглядом за мелкого паршивца ПаперДжемма, что также подхватил всеобщий гвалт, смеясь, хватаясь за слегка впалый живот, прикрытый футболкой. - Ты! Совсем оборзел, шкет? Харэ над отцом ржать! - к согнутому Джемму присоединился и второй папа. - А ты?! Ты вообще здесь тоже жертва и должен быть на моей стороне. Но Папер, в принципе как и Инк, прекрасно знали, что Эррор хоть и ворчит, но также в душе смеется. Он никогда не был против хорошей шутки. Да и финальный удар в непоколебимую блокаду глючного нанёс прятавшийся всё это время за художником Гради. Набрав в худую грудь побольше воздуха, тот подошёл к нему и тихо произнёс, теребя изумрудный край чёрной толстовки: - Прости, что заставил тебя злиться, я больше так не буду, папочка. В этот момент просто хотелось закричать "НЯ! КАВАИ!!!". О мой Бог! Ну как тут можно устоять перед настолько невинной аурой ребёнка? Конечно, если бы эти слова принадлежали Джемму, то брюнет даже и не повёлся бы на столь дешёвый спектакль. С ним он был намного строже, как в принципе и любой другой отец, что не хочет, разбаловать своё и без того слишком задравшее вверх нос чадо. Но сейчас перед ним был Градиент - маленький, беззащитный комочек милоты и послушания. Вот кто по-настоящему имел власть над этим высоким, грозным "разрушителем". Ну не мог он с надлежащей строгостью относится к этому стешняшке, который и так никогда не давал для этого повода и всегда ответственно относился ко всем делам. Вот и не смог сдержать свой порыв. Взяв на руки пискнувшего мальца, Эррор мягко снял с головы сына капюшон, открывая вьющиеся смоляные пряди и поцеловал того в макушку по-доброму улыбнувшись. - Ну как мне на тебя злится? *** Теперь уже всё семейство ждало окончания пары. Детишки разместились на коленях у своих дядь, а сами отцы семейства наконец представляли свой проект, который как и предполагалось оказался успешным и одним из самых лучших. Как оказалось Инк всё-таки положил флешку, вот только в портфель ПаперДжемма. А тот, вместе с Гради, решив сделать подвиг и спаси бать от незаслуженного "фолла", вырвал с урока Мистера Фреша - который откровенно скучал и валял дурака в этом "царстве" логарифмичной функции - и на всех парах помчался к универу. Ну, а с Гено встретились чисто случайно, как и с его горячей рукой и не менее вспыльчивой, до этого неизвестной, половинкой. Но кто ж знал, что наш строгий и порядочный Геннадий, без пяти минут защитивший диплом... Прижимающий к стене, в грязном переулке, скрытого в черные одежды парня и с такой страстью целующий того, что губы саднили и болели, а ползший край плаща, под которым находился чересчур широкий ворот свитера, оголял морозному воздуху острые плечики и выпирающие ключицы, на которых виднелись ярко выраженные засосы с укусами... Увидев такое, Фреш немедля закрыл неподготовленным организмам глаза, а сам, не упустив такую возможность, сфотографировал компромат. Вот только по-канону сработала вспышка! И понеслась. И понеслась душа убегать от самой смерти. Причём реально, Рипер полностью оправдал своё имя с румянцем на надутых от возмущения щеках, пока Гено отходил и вообще осознавал, почему его прелесть так ловко выпуталась из хватки. Но несмотря на громкую лекцию, которая закончилась изъятием компромата, миссия была успешно завершена. Зачёты поставлены, до сессии ещё целых две недели, можно смело праздновать Новый Год. Семья Дестроев наконец прибыла домой. До праздника всего один день. За это время нужно успеть приготовить главные блюда - ибо без оливьешки и холодца не будет чувствоваться - успеть украсить дом - хотя для начала и ёлку отыскать тоже не помешало бы - и в конце-концов приготовить подарки! Как говорится сделаем всё как надо, но при этом в последний момент и с головной болью. Но такова жизнь студенткой семьи. Кстати о ёлке и подарках... - Ей, мелкие - дети, что в это время помогали Инку разбирать покупки, успели по дороге заскочить в супермаркет, синхронно повернули к нему головы - я еду с вашими дядями за ёлкой, заодно заскочу к Деду Морозу. Гоните ваши письма, желания, короче его геморрой и мы погнали доставлять ему работу ещё для двух шкетов. Но дети только смотрели сперва на одного родителя, а затем на второго. Град вновь стал теребить край футболки, а Джемм выдал фразу, которую ребёнок семи лет ну никак не мог произнести. - Деда Мороза не существует! Также, как и этих ваших новогодних чудес... Все четверо взрослых впали в осадок, никто не стал ничего говорить. Это был первый Новый Год малышей вне детского дома. И все они хотели сделать его по-настоящему волшебным и незабываемым. И тут выдаётся ЭТО... - Мальчики... - Не надо, пап! Просто закрыли тему! Его не существует и это мы поняли давно. Верили, как сумасшедшие, писали письма, даже рисунки. Какой итог? Мы стали посмешищем! А то, что мы давали "Дедушке Морозу", находили в мусорке, скомканным. - Джемм замолк, закрыв лицо руками. Нет, он не плакал, просто ему стало стыдно, что он накричал на родителя и расстроил своего братишку, что всё это время обнимал того за плечи. - Боже, пап прости... Я не... Инк не был зол, чего нельзя было сказать про нашу троицу братьев. - Вы запомнили внешность этих уродов? Скажете дяде Гене? - на бледном лице возникла плотоядная улыбка, а белоснежные глаза, всегда спокойные, казалось стали темнее. - Этот домишка ведь по пути? Мы можем завалиться на тусу. - Фреш казалось и не утратил той беззаботной улыбки, но вот очки немного припустились, открывая совсем немного фиолетового дымка, что исходил от его глаз. - Наконец-то запахло праздничком! - ну, а Эррор, это Эррор. За сыновей, Инкушу и двор, наш разрушитель стреляет в упор. Только художник не поддерживал общей инициативы. Нет, конечно он был очень зол, хоть и понимал, что это такое детдом и какие условия преследовали этих двух мальчиков, но опять же таки устраивать драку на кану праздника. Тем более, когда они ещё не оформили до конца права опекунства. Слишком рискованно, хоть и звучит заманчиво. - Ребята подойдите сюда, никто никого убивать не собирается. - со стороны "недомстителей" послышались разочарованные вздохи, но перечить с художником никто не собирался. Спорить с тем, кто не раз отправлял на больничную койку их брата, себе дороже. - А теперь вы двое? - Дети синхронно подняли головы. - Ладно сахарок, я не буду втирать вам обоим эти выдумки про Деда Мороза, Санта-Клауса и т.д. Но с чего вы взяли, что новогоднего чуда не существует? Тут оба сперва задумались, а потом молча с вопросом взглянули на папу. На лице художника сияла добрая, любящая улыбка, а сам он спиной прижавшись к Эррору, переплёл их пальцы. Тот понял, что он хочет сказать и заявил. - Если бы не новогоднее чудо, то мы с этой кляксой так и остались бы друзьями-врагами. Да уж, а ведь всё было таким банальным. *** Инк, несколько лет назад, как раз в выпускном классе, справлял Новый год в особняке семейства Эппл, вместе с Дримом и Блуберри. И, по-закону подлости, Найтмер также пригласил членов своей банды, для миссии проводить уходящий год мощным бухачем. И как говориться всё вело к очередной драке между плохишами и добряками. Если бы Инка уже откровенно не достал такой расклад дел, то горел бы трёхэтажный дом синим пламенем. Но, узнав темную сторону этого милого, белобрысого художника, с вечным пятном чернил на скуле, ребята быстро нашли компромисс и в Новый Год закатили перемирие. А там понеслась. Раз бокал - картишки, два бокал - правда или действие, три бокал - бутылочка. И по всем канонам звон колоколов об окончании года. Каждый пишет, под бой курантов, свои желания и подпаливает над бокалом с игристым шампанским. И вновь за столом продолжается празднование, вот только одной персоны в наличии не наблюдалось. Наш художник подносил огонь к маленькому клочку бумажки следя за тем, как языки пламени поглощали и превращали белоснежную бумагу в коричневую, скорченную субстанцию, которая на глазах становилась серым пеплом, и разносилась ветром в различные стороны. На лице играла безразличность. В Новый Год ты искренне веришь, что твои желания осуществляться, но иногда тебе уже настолько надоело надеяться и ждать, что ты выполняешь все эти традиции, только потому что надо. Это же традиции. Смотря на то, как беззаботно веселиться тот, кого ты с самого детства полюбил искренней и такой неправильной любовью. А затем вынужден против него высказывать свою позицию и встречаться с полным ненависти взглядом, не понимая, когда или из-за чего он был вызван. - Эй! Чернильница, ты чего здесь, а не внизу со всеми. Там примирение идет полным ходом. - этот голос, Инк даже не стал оборачиваться. Только один человек давал ему все эти прозвища. - Отсюда лучше всего загадывать желания. - тот слышал, как шаги приближались к нему, но продолжал стоять. Даже если Эррор и ударит, всё-равно. Он ведь бесчувственный, который вынужден глотать эти чёртовы таблетки, для того, чтобы хоть как-то походить на "живого" человека. - И что же ты загадал? - То, что никогда не сбудется. - художник обернулся, когда почувствовал тепло чужого тела, что прижалось к нему. - Эррор, ты пьян. Иди в комнату. - Ну уж нет! - Инку только и оставалось, что пискнуть, когда его нагло подняли за бёдра и усадили на подоконник, расставляя по обе стороны руки, не давая никакой возможности сбежать. - Не бойся... - губы обожгло горячее дыхание, на удивление в нём не присутствовало и намёка на алкоголь. - Я просто хочу узнать, какого новогоднего чуда ты ожидаешь. "Тебя!!!" Так и кричало его подсознание. Желание вернуть себе того Оши, который единственный мог пробуждать в нём эмоции. Того, кто всегда защищал его от хулиганов, хотя впоследствии и сам стал одним из тех, кто вызывал на стрелки. Своего вечно угрюмого, отстранённого, иногда болтающего с самим собой, но такого родного и любимого Эррора. - Тебя... На лицах обоих можно было прочитать много всего. Бледные щеки стал украшать довольно заметный румянец, что хоть и не был виден в ночи, но ощущался чужими смуглыми скулами. Хищные янтарные глаза прищурились и не отрывались от метавшегося лазурно-золотого взгляда, ещё больше подтверждая тот факт, что всё сказанное чистая правда. Инк был готов сквозь землю провалиться. Нет, не так. Он не должен был узнать. Он знал, что Эррор терпеть не может таких, как он. И если раньше он хотя бы в перерывах между этой враждой относился к нему, как во времена их дружбы, то сейчас... Сейчас он сминает его полуоткрытые губы своими. Зубы кусают, а язык ласкает, очерчивает нёбо, ищет. Найдя то, что искал он стал аккуратно обводить язык художника, не желая напирать больше чем есть. И так не сдержался. Переплетаясь, он положил руку на алую, от смущения и от мороза щёку, пальцем очёрчивая чернильную кляксу, в последствии заменив его губами, покрывая кожу мелкими поцелуями, постепенно спускаясь ниже - отодвигая бежевый, исписанный шарф - к скачущей, пульсирующей венке, впиваясь ставя первый засос. - Ах... Э-эррор... - Невозможно. Не может быть правдой. Типичные мысли, как и в любом сопливом романе, которые так любил читать Дрим. Это иллюзия. Или он просто уснул и в пьяном бреду ему мерещится всякое. Но это так желанно. Так долгожданно. - Э-это же не... - Молчи! Твои стоны это единственное, что я хочу слышать... - янтарь и драгоценные топазы пересеклись. Каждый из них тонул в другом. Эррору всегда нравились глаза Инка. Всё время меняющие свой цвет зрачки завораживали. И вызывали желания постоянно смешить, позлить, наблюдая как надуваются его щёки или же смутить, в то время, как сам гетерохромный не переставал восхищаться живым, искрящимся искрам в глубине радужки брюнета. - Не ты один мечтал об этом... - голос гипнотизирует, заставляет подчиняться. - Но, я даю тебе последний шанс, Кики. Поцелуешь меня и пути назад не будет. - будто специально он вплотную приблизился к дрожащему парню в ожидании дальнейших действий. Рывок и светлые пальцы путаются в ночных волосах, а само худое тело художника отдается во власть сильных рук. Смуглые ладони во всю хозяйничали, оглаживали бока, спину, выпирающие лопатки, губы обжигались, покрываясь мелкими ранками от зубов Инка. Тот будто бы мстит за столь долгое терпение и болезненное ожидание, а Эррор сплетается с его языком, в качестве извинения. Стальная хватка на сведённых коленях, и "разрушитель" уже стоит меж бёдер художника, ощущая как скрещиваются в замке натренированные, от постоянной ходьбы, ноги. - Теперь не отвяжешься. - Кто бы говорил. Шарф небрежно откидывается в сторону, открывая шею, где отчётливо видеться первый засос. Эррор немного надавливая проводит по метке пальцем, будто проверяя не выдумка ли. - Оши... - Я хочу ещё... И он получает это "ещё" без единого сопротивления. Лишь томные вздохи, перерастающие в стоны, когда в чувствительную шею впиваются зубы, следом зализывая след и приступая к новому. Инк откидывает голову, открывая больше пространства для ласк, прижимается к нему и неосознанно даёт ощутить насколько сильное желание вызвал у него этот парень. Но от этого не хочется смущаться, проснулась некая игривость и азарт. Конечно это не такая сильная раскрепощённость, как у тех же порно-звёзд, которые занимаются подобным постоянно. Брюнету достаточно и такого темперамента, чтобы малу-помалу терять над собой контроль, едва ли не с пуговицами избавлять юношеское тело от рубашки. - Всегда знал, что на одной бумаге ты не остановишься. - Эррор только мазнул по чернильным завиткам взглядом, как сразу же приступил изучать их более приятным, чем обычное рассматривание, способом. Язык пересчитывает облагаемые кожей рёбра, отчётливо виднеющиеся при малейшем вздохе, губы скользят по гладкой коже ключиц, по-очерёдно сменяясь зубами, спускаясь к твердым соскам. Целуя один из них, слух Эррора улавливает бешеное сердцебиение. Не спешит отстраняться, продолжая слушать и ещё больше осознавать, действительность. Инк здесь. Рядом с ним. Стонет, закусив почти до крови пухлые от его терзаний губы. Поддаётся навстречу с немой мольбой продолжать. Его мальчик. Его и ничей больше! Под сладостные пытки попадает впалый живот. Такой мягкий, настолько чувствительный. Особенно эта область вокруг пупка. Не оставляет её без должного внимания, за что получил сильную хватку от запутанных в его волосах пальцев и хорошо слышный всхлип. Он стал сигнальной ракетой, что вмиг вернула лицо Дестроя на один уровень с заплаканной мордашкой Инка. - Инки... - уже охладевшая струйка крови течёт по подбородку, в уголках сменивших оттенок глаз блестели слёзы. Эррор недоумевал, он ведь сам согласился, сам поцеловал и не отстранял. Почему? Инк пылал, это было просто невыносимо. Слишком хорошо, до безумия, эти прелюдии, поцелуи, эта нежность и обеспокоенность с которой тот смотрел. В паху становится тесно, больно до скулящих стонов, хочется его прикосновений там. И Инк отбросив своё смущение, чужой ладонью дотронулся до выпирающего бугорка, издав слишком похабный для себя стон. Крышу сорвало, причём обоим сразу. Одежда сбрасывалась и едва не трещала по швам, узорчатые руки массажировали широкие смуглые плечи, пальцы пробегались по крепкой груди. Пусть Инк и был ловок, грациозен и быстр, благодаря своей худобе, но зато Эррору хватало пары ударов, чтобы отправить своих врагов в нокаут. Губы впиваются друг в друга, слизывая кровь. Отстраняются. Лишь на секунду, чтобы вновь ощутить их мягкость, но уже на своей напряжённой груди, на темных сосках. Хоть Дестрой и не такой чувствительный, ноги всё-равно подкашиваются, но он чётко смог стащить с мальчишеских ног узкие джинсы, вместе с испачканным смазкой нижним бельём, провернув с собой такие же махинации, наслаждаясь нежными поцелуями уже на кубиках пресса. - У меня лишь резинка... - Я потерплю... Девственник. Проникновение вышло глубоким... Резким... Болезненным... Но чёрт возьми настолько приятным! У Эррора перед глазами разноцветные круги от этой пылающей узости. Лишь чистый снег не даёт окончательно забыться и не начать вдалбливаться в замершее тело, с губ которого сорвался крик. Правда он был заглушён шумом фейерверков, как и звук скольжения ногтей по стеклу всё это время распахнутого окна. Инк жался, царапал мускулистую спину, впивался засосами в шею, стонал, не оставлял ни миллиметра открытого пространства между их телами, ощущая жар Эррора и морозность улицы, что создавала такой контраст. Эррор рычал, с каждым разом двигаясь быстрее, ловил губами слетающие стоны и крики. Бедра ударялись об край подоконника, руки до синяков сжимали покрытые мурашками, напряжённые ягодицы, входя по самое основание, задевая ту самую точку, от которой художник откровенно сходил с ума! - Если... - встретился взглядом с расширенными зрачками брюнета. Лицо освещали разноцветные вспышки салютов, которые уже начинали затихать. Но они вдвоём ведь только начали, да и выдержка у разрушителя была довольно стойкая. - Если сюда кто-то зайдёт? АХ! Если уви... - Ты думаешь, что я и вправду смогу остановиться. - шёпот обжигал приоткрытые губы. - Я убью тебя, если посмеешь это сделать. - И не подумаю. *** Оба теперь уже мужчины замолкли, ощущая, как краснеют щеки друг друга. Очнулись только тогда, когда Гено начал их тормошить. Их взгляды вновь пересеклись и оба вновь отвернулись. Видимо и один и другой вспоминали ту самую ночь, благо хоть успели при детях вовремя заткнуться и опустить подробности возраста 18+. Хотя в наше время можно и 16+. - - То есть ты на листочке написал о том, чтобы вы с отцом помирились и он пришёл? - ПиДжи с интересом слушал рассказ, но всё-же не мог понять самого главного. - Причём здесь новогоднее чудо? - Папочка ведь не знал о твоём желании, но всё-равно оно сбылось. Вот это чудо. Ведь так. - Градиент с наивной улыбкой смотрел на свою семью, надеясь, что правильно сказал. - Вот именно. - Эррор потрепал мальца по голове, а Джемм получить легкий щелбан в веснушчатый нос. - Главный секрет новогоднего чуда не в Дедушке Морозе, просто если ты искренне будешь во что-то верить и прикладывать для этого все усилия, а также, для точности - в этот момент он приобнял за острые плечи своего возлюбленного и пользуясь замешательством второго поцеловал в открытую шею, - всегда иметь под рукой того, кто точно будет знать, что ты хочешь. Понятно, шпана? Малыши согласно кивнули, крепко сжимая бледную ладонь папы и грубую, смуглую отца. Гено и Фреш стоящие неподалёку и также слушая не торопились нарушать эту семейную идиллию. Оба с улыбками наблюдали за счастливыми лицами, в особенности заостряя внимание на Эрроре, что так и оставался с насмешливой ухмылкой, но в глазах плекалась не свойственная ему нежность и любовь к этим троим существам. - Пап. - Да, сахарок? - Можешь дать мне и Гради бумагу и ручку. Несколько секунд слышались лишь шарканье листков и шорох ручки. Затем быстрые шажки в сторону окна, которое находилось слишком высоко для их маленького роста, но эта проблема была решена. На руках у Инка покосился слегка надутый Пи, что бормотал под нос, что уже не маленький, в то время, как Градиент одной рукой обхватил за шею Эррора, а в другой сжимал исписанный клочок. - Фреш, подпали. - темные очки пусть и скрывали напуганный взгляд свежего, но дрогнувшая улыбка явно выдала его с потрохами. Особенно перед Гено, что уже смотрел на него с выражением хорошего "Тобі п*зда". - Давай, всё-равно поздно отнекиваться, я давно заметил. Прохладный ночной ветер уносил пепел, за которым наблюдали несколько пар глаз. Затем, через несколько секунд тишину пробил дикий ржач молодой семейки, наблюдавшей за кровожадной фигурой Гено, что готов был убивать бедолагу Фреша. Новый год точно пройдёт незабываемо.